WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«Ю.В. ШИШКОВ Россия между ближним и дальним зарубежьем (вопросы внешнеэкономической стратегии)* Шестой год Россия мучительно пытается уйти от советского прошлого, ...»

СНГ: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Ю.В. ШИШКОВ

Россия между ближним и дальним зарубежьем

(вопросы внешнеэкономической стратегии)*

Шестой год Россия мучительно пытается уйти от советского прошлого,

перестроить свои внутри- и внешнеэкономические отношения на рыночной основе,

адаптироваться к быстро меняющимся геоэкономическим реалиям, чтобы пойти,

наконец, в ногу с мировым сообществом, шагающим в XXI век-век информатики, высочайших технологий и стремительно нарастающей хозяйственной, экологической и информационной взаимозависимости стран. И все эти годы экономический и научно-технический потенциал России продолжает сокращаться, как шагреневая кожа. Из года в год уменьшается объем ее промышленной и сельскохозяйственной продукции, валового внутреннего продукта в целом. Деградирует отраслевая структура российской промышленности, снижается удельный вес обрабатывающих отраслей, быстро тает потенциал фундаментальной и прикладной науки, ежегодно эмигрируют сотни и тысячи высококлассных специалистов.

И все это на фоне устойчивого роста индустриальных и постиндустриальных стран Запада, высоких темпов развития большинства стран бывшего "третьего мира", в особенности новых индустриальных стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки.

В этой ситуации имидж России как правопреемницы недавней великой державы быстро тускнеет. Правда, "величие" СССР опиралось лишь на ракетно-ядерный потенциал, и Россия все еще располагает возможностью с помощью этого наследства несколько раз уничтожить мир, но в новой геополитической обстановке эта мощь практически не применима и может использоваться лишь в качестве угрозы. А вот наиболее важный теперь и особенно в будущем экономический и научно-технический потенциал России усыхает на глазах. Ее удельный вес в мировом валовом продукте скатился с 4,5% в 1990 году до 1,8% в 1995 году, а в мировом экспорте - соответственно, с 6,6% до 1,8%.



Но главное все же не в этом, а в деградирующем качестве экономического потенциала, с которым Россия врастает в мировое хозяйство. Корни этой деградации уходят в прошлое. В наследство от СССР страна получила насквозь милитаризированное национальное хозяйство: на военные нужды работало 4/5 всех промышленных мощностей, 3/4 трудовых и инженерно-технических ресурсов, 9/10 научного и конструкторского потенциала. Вся остальная экономика играла вспомогательную роль. К концу 80-х годов милитаризированная экономика СССР представляла собой * Статья подготовлена в рамках программы, финансируемой Фондом гуманитарных исследований РАН.

Ш и ш к о в Юрий Виталиевич - доктор экономических наук, профессор, заведующий сектором Института мировой экономики и международных отношении РАН.

весьма экзотическую структуру: гипертрофированный комплекс энергетики и металлургии; отсталое сельское хозяйство, не способное прокормить страну: легкая и пищевая промышленность, основные фонды которых почти не обновлялись; и, наконец, весьма своеобразный машиностроительный комплекс, две трети которого приходились на достаточно современное военное машино- и станкостроение, наглухо изолированное от других отраслей, а гражданская треть сильно отставала по всем параметрам от мирового уровня. При наличии первоклассных ученых, изобретателей, конструкторов и квалифицированных рабочих, сконцентрированных на сверхсекретных оборонных предприятиях, экономика страны в целом оставалась примитивной как по своей структуре, так и по уровню эффективности.





Прекращение "холодной войны" и гонки вооружений, сокращение армии и ее потребностей в военной технике, в нефтепродуктах и материалах нанесли этой уродливой структуре дополнительный удар. За четыре года реформ государственный оборонный заказ сократился в 5 раз. В результате оказались невостребованными как высокотехнологические мощности и научно-технические кадры военно-промышленного комплекса (ВПК), так и связанные с ним базовые отрасли - энергетика, черная, цветная металлургия и некоторые другие. Это усугубило структурный кризис российской экономики двояким образом. С одной стороны, нехватка финансовых ресурсов не позволяет ни поддерживать, ни конверсировать высокотехнологичные отрасли ВПК, вследствие чего происходит разрушение их потенциала. С другой стороны, высвободившиеся производственные мощности базовых отраслей, работавших на нужды ВПК, начали еще большую часть своей продукции поставлять на экспорт. В итоге объем производства высокотехнологичных отраслей российской промышленности сократился в 2-3 раза больше, чем добывающих. Структура производства и особенно экспорта России стала еще более примитивной.

Так, доля готовых изделий в российском экспорте сегодня существенно уступает ее уровню не только и развитых странах Запада, но и среднему ее уровню в развивающихся регионах, приближаясь к латиноамериканскому показателю (см. таблицу 1).

Еще хуже обстоит дело с изделиями ведущей отрасли обрабатывающей промышленности - машиностроения. Их удельный вес в российском экспорте в 4,7 раза ниже, чем у развитых стран, втрое ниже среднего показателя но развивающимся регионам и лишь чуть выше среднеафриканского уровня. Зато доля минеральных ресурсов многократно превосходит аналогичные средние показатели развитых и развивающихся стран и почти совпадает со среднеафриканским показателем. Как это ни приТаблица 1

–  –  –

* В целях сопоставимости структура российского экспорта приведена в соответствие с Международной стандартной торговой классификацией.

скорбно, по объективным критериям внешнеторговой специализации Россия скатилась ныне в разряд периферийных стран мировой экономики, причем ближе к самому отсталому их эшелону - Африке.

Таков тот исходный рубеж, с которого Россия начинает свое интегрирование в мировую экономику. Позиция, скажем прямо, весьма неудобная и небезопасная. В июньском (1996 года) послании Президента РФ Федеральному Собранию "О национальной безопасности" признается, что "в экономической области главный внешний вызов связан с тем, что позитивный и необходимый процесс "открытия" российской экономики при отсутствии надлежащей экономической политики может сопровождаться ослаблением экономической самостоятельности Российской Федерации, деградацией ее технологического и промышленного потенциала, закреплением за ней топливносырьевой ориентации в мировой экономике" [1].

Вопрос, стало быть, в том, какова же должна быть "надлежащая экономическая политика", которая позволила бы России избежать участи второразрядного государства, выполняющего функцию топливно-сырьевой кладовой ведущих стран мирового хозяйства.

Объективные условия Любая долгосрочная экономическая политика должна иметь под собой достаточно четкую и ясную концепцию, стратегическую доктрину. В нашем отечестве, истерзанном постоянным перетягиванием каната между реформаторскими и рестравраторскими силами, а также неутихающей подковерной борьбой в высших эшелонах власти, подобная концепция пока еще не сложилась. Отнюдь не претендуя на восполнение данного пробела (такая задача под силу лишь крупному коллективу специалистов), попробуем разобраться в некоторых подходах к такой концепции. Для этого следует выяснить, во-первых, что необходимо такой стране, как Россия, для вхождения на равных в современное мировое хозяйство и, во-вторых, есть ли у нее для этого достаточные предпосылки.

Мировое хозяйство - живой, постоянно изменяющийся экономический организм, сердцевину которого составляет мировой товарный рынок. Здесь происходит непрерывный процесс обмена продуктами хозяйственной деятельности разных стран. Причем обмен, в результате которого каждый его участник благодаря международному разделению труда выигрывает, поскольку в обмен на свой товар, производимый с относительно наименьшими в данной стране издержками труда и капитала, получает товары, которые он или вообще не производит, или мог бы создавать с относительно большими издержками. Это одно из проявлений эффекта синергизма, состоящего в том, что совокупные усилия нескольких соучастников того или иного процесса дают результат, ощутимо превышающий сумму результатов каждого из них в отдельности.

Этот эффект-экономическая основа заинтересованности любого микро- или макроэкономического участника всемирной системы разделения и кооперирования труда в поддержании и развитии этой системы.

Выигрыш, который получают страны-участницы международного товарообмена, достаточно велик.

Под подсчетам известного голландского статистика А. Меддисона, внешняя торговля четырех европейских государств (Великобритании, Германии, Нидерландов и Франции) обеспечивала последние десятилетия в среднем не менее 1/4 прироста их валового внутреннего продукта (ВВП) [2]. Конечно, у менее развитых и менее открытых вовне стран этот выигрыш не столь высок. В силу ряда причин, рассмотрение которых выходит за рамки данной статьи, более всего выигрывают экспортеры науко- и техноемких товаров, а менее всего - поставщики минерального топлива и необработанного или полуобработанного сырья. Бывают, конечно, исключения вроде энергетического кризиса 70-х - начала 80-х годов, обогатившего нефтеэкспортеров, но, в принципе, наибольшие выгоды от международного разделения труда получают те, кто оперирует на рынках высокотехнологичных товаров, а наименьшие - те, кому остается поставлять топливо и сырье.

С этим тесно связано и разнообразие торгово-политических режимов на различных сегментах мирового рынка. Верхние его "этажи" защищаются национальными барьерами в целом более жестко, нежели средние или нижние. Так, уровень тарифной защиты внутренних рынков готовых изделий промышленно развитых стран до уругвайского раунда переговоров в рамках Генерального соглашения о тарифах и торговле (ГАТТ) составлял в среднем 6,6% от стоимости товара, полуобработанных продуктов-5,5%, а сырьевых и топливных ресурсов-2,1%. После раунда, т.е. с 1995 года, эти барьеры понижаются, соответственно, до 6,2%, 2,8% и 0,8%, но разница в степени защиты рынков сырья, полуфабрикатов и готовых изделий возросла еще больше.

Если прежде импортные тарифы на полуфабрикаты превышали уровень импортных пошлин на сырье в 2,6 раза, то теперь - в 3,5 раза, а разрыв между уровнем тарифов на готовые изделия и сырье возрос с 4,3 до 7,8 раза [3].

Такая ситуация обусловлена внутренней логикой либерализации торговли экономически ведущих стран мира и, соответственно, эволюции мирового торгового режима в целом. Она состоит прежде всего в том, что ведущие страны мира, продвигаясь все дальше по ступеням технического прогресса, изменяют товарную структуру собственного производства и мирового товарооборота, увеличивая долю все более техноемких и наукоемких изделий. Используя систему международного разделения труда, они "сбрасывают" менее развитым странам значительную часть добычи базовых ресурсов, производства материалотрудоемких и вообще менее техноемких готовых изделий. В итоге авангард мировой экономики утрачивает интерес к защите собственных производителей таких изделий. Более того, поскольку их теперь приходится в основном импортировать, страны авангарда стремятся удешевить их для своих потребителей путем снижения либо даже полного устранения импортных тарифных барьеров.

Основная конкурентная борьба между этими странами перемещается в новейшие отрасли науко- и техноемкого производства:

здесь срочно возводятся "фортификационные" сооружения в форме тарифных и нетарифных барьеров, включая специальные ставки налогов, технические стандарты и т.п. Такая смена фаз в торговой политике мировых экономических лидеров повторяется с каждым крупным сдвигом в структуре мирового материального производства. Это явление можно назвать скользящим протекционизмом авангарда мировой экономики.

На этот авангард приходится ныне решающая часть мирового экспорта готовых изделий: в 1991-1992 годах она составила 78,3%. На мировых же рынках высокотехнологичных товаров промышленно развитые страны доминируют абсолютно: по электрическим машинам их доля составляет 84,2%, по неэлектрическим-90,1%, по двигателям внутреннего сгорания - 90,4%, по фармацевтическим изделиям - 91,9%, по пассажирскому автотранспорту - 94,8% [4]. Естественно, эти государства, договариваясь между собой на двусторонней или многосторонней основе (в рамках ГАТТ), устанавливают правила игры на таких сегментах мирового рынка. И всякому, входящему туда позднее, приходится принимать эти правила как данность, т.е. почти безоговорочно.

Для опоздавших не намного эта данность состоит в достаточно высоких тарифах на импорт новых категорий товаров. Для последующих эшелонов, опаздывающих на одну или более фаз скользящего протекционизма, напротив, данностью являются уже сниженные тарифные барьеры на продукты нижних этажей индустриальной пирамиды. Конечно, таким догоняющим эшелонам хотелось бы иметь более сильную защиту новых для них секторов рынка. Но они не могут идти в "чужой монастырь со своим уставом". Вместе с тем они не могут и не идти в этот "монастырь", оставаясь, так сказать, "вольными стрелками" на мировом рынке, потому что в этом случае лишаются множества других торговых льгот, прежде всего режима наибольшего благоприятствования, предоставляемых только участникам ГАТТ/ВТО1.

ВТО - Всемирная торговая организация.

Такое положение ставит отставшие от авангарда страны перед выбором: либо самостоятельно определять степень защиты собственного внутреннего рынка (но будучи при этом изгоями современной мировой торгово-политической системы, дискриминируемыми на рынках стран-членов ВТО), либо получить доступ к действующим здесь льготам "для своих", приняв на себя довольно жесткие обязательства относительно либерализации торгово-политического режима.

Все больше развивающихся стран, а также все постсоциалистические государства предпочитают второе. Но это значит, что им приходится "учиться плавать", сразу бросаясь в ледяную воду жесткой международной конкуренции, на тех либерализованных сегментах мирового рынка, которые для авангарда мировой экономики уже утратили интерес. Для менее развитых стран, специализирующихся на экспорте материало- и трудоемких товаров, это, несомненно, более жесткие международные правила игры, нежели те. в каких действовали в XIX или первой половине XX века нынешние лидеры мирового рынка.

Таким образом, чтобы не превратиться если не навсегда, то надолго в топливносырьевой придаток индустриального и постиндустриального ядра мировой экономики.

России нужно предпринять титанические усилия в трех направлениях. Во-первых.

коренным образом улучшить структуру своего экспорта, повысив в ней в несколько раз удельный вес готовых изделий, и прежде всего машин и другого высокотехнологичного оборудования. Это, естественно, предполагает соответствующие прогрессивные сдвиги в структуре российского промышленного производства, а значит, и вполне определенную структуру инвестиций. Во-вторых, необходимо существенно повысить качество отечественных готовых изделий, ибо на рынках таких товаров главным условием их конкурентоспособности являются не ценовые, а качественные параметры. В-третьих, Россия должна войти в число государств-членов ВТО - этого своеобразного клуба цивилизованных торговых партнеров, чтобы иметь недискриминационный доступ своих товаров на их рынки. От его отсутствия Россия ежегодно теряет 1,5 млрд долл. Кроме того, без участия в ВТО невозможно добиться "облагораживания" отечественного экспорта высокотехнологичной продукции. А для этого ей предстоит приспособить свою законодательную базу и таможенную политику к общепринятым в данном клубе правилам. Способна ли Россия осуществить такой рывок и, подобно барону Мюнгхаузену, но не на словах, а на деле вытащить саму себя за волосы из нынешней трясины?

Вряд ли кто-нибудь знает сегодня однозначный ответ на этот вопрос. Ряд неблагоприятных тенденций заставляет отвечать на него отрицательно. Несмотря на все усилия правительства, продолжается свертывание промышленного производства, причем более всего именно в высокотехнологичных отраслях. К концу 1995 года объем производства в топливно-энергетическом комплексе России составил 65% от уровня 1990 года, в черной металлургии - 58%, в химической и нефтехимической промышленности -49%, в лесной и деревообрабатывающей -40%, в машиностроении - 35%.

а в легкой промышленности - даже 18% [5]. В 1996 году эта закономерность сохранилась. Таким образом, происходит переход на новый уровень пропорций между производством сырья, промежуточной и конечной продукции. Структура промышленного производства России еще более "перекосилась" в сторону базовых отраслей, доля машиностроения снизилась почти на треть, а легкой промышленности - более чем втрое.

Такому перекосу в структуре российской промышленности способствуют несколько факторов. Во-первых, отсутствие средств для инвестирования в материальное производство, а значит, и спроса на станки и промышленное оборудование, строительные материалы и другие инвестиционные товары. В 1991 году Россия выпускала 67,5 тыс. металлорежущих станков, а в 1995 году - лишь 24% от этого числа [6], да и те сбывать все труднее, так как у покупателей нет денег. Во-вторых, сказалось низкое качество отечественных товаров народного потребления, вследствие чего население даже при нынешнем снижении его доходов предпочитает покупать более качественные импортные товары. В-третьих, углублению структурного кризиса благоприятствуют внешнеторговые условия: за рубежом пользуются спросом вполне конкурентоспособные российские нефть, газ, лес, черные и цветные металлы, но не продукты гражданских отраслей обрабатывающей промышленности. Обрабатывающие же отрасли, за исключением, может быть, автомобильной и тех, которые выпускают военную технику, почти не имеют сбыта на внешних рынках. Естественно, что экспортные доходы, получаемые энергетиками или металлургами, используются для поддержания на плаву и модернизации предприятий этих отраслей и почти не достаются обрабатывающей промышленности. Иными словами, структурный кризис приобрел характер самоуглубляющегося процесса.

Качественный уровень российских готовых изделий, а значит, и их конкурентоспособность продолжают снижаться. Этому способствует множество факторов:

и общая экономическая разруха, и отсутствие средств на модернизацию оборудования, и утечка квалифицированных кадров. Итог закономерен: удельный вес технологически новой продукции в общем объеме промышленного производства России в 1992 году составил 7,2%, в 1993 - 3,4%, в 1994 году - 2,6%. и эта тенденция сохраняется [7].

Самое опасное здесь то, что в России происходит разрушение научного потенциала, без которого страна просто не сможет пробиться на верхние ярусы мирового рынка.

Практика свидетельствует: чем выше национальный потенциал НИОКР, тем большую долю мирового рынка высокотехнологичных товаров контролирует страна.

Причем в ближайшие полтора-два десятилетия эта закономерность станет решающей, поскольку основным национальным богатством (и конкурентным преимуществом) станут не природные ресурсы и даже не потенциал обрабатывающих отраслей, а уровень развития и внедрения наукоемких технологий и способность концентрировать интеллектуальные ресурсы на ключевых направлениях начно-технического прогресса.

Абсолютным лидером в технологической гонке остаются США, расходы которых на НИОКР в 1994 году составили 173 млрд долл. На втором месте, но с большим отрывом идут Япония (74,9 млрд долл.), затем Германия (37.3 млрд долл.), Франция (36,0 млрд долл.) и Великобритания (31 млрд долл.) [81. Что касается России, то в начале реформирования экономики она была на 27 месте по доле расходов на НИОКР в ВВП, а по их общему объему намного дальше. Сегодня же ее положение в этой "табели о рангах" и вовсе неприглядно: в 1994-1995 годах российские расходы на НИОКР, как в Турции, составили 0,4% от ВВП, а по общему их объему оказались в 70 раз меньше, чем в США [9]. Безучастность государства к катастрофическому положению отечественной науки и утечке квалифицированных специалистов неотвратимо ведет к тому, что Россия может на десятилетия утратить способность самостоятельно генерировать технологические инновации и держаться на переднем крае мирового научно-технического прогресса.

Что касается вхождения в ВТО, то оно обставлено очень жесткими требованиями:

новый член этого клуба должен, в принципе, иметь торговый режим, адекватный существующему в остальных государствах-членах этой организации. Подчинение данным требованиям предполагает существенное снижение и притом в довольно сжатые сроки импортных пошлин, устранение нетарифных методов регулирования экспорта и импорта, ликвидацию государственного субсидирования экспортеров, прекращение практики закрытых (недоступных иностранным компаниям) торгов при размещении государственных заказов и т.п. Причем требования эти бескомпромиссны: готовность России выполнить все названные условия тщательно анализируется не только в ходе долгих многосторонних переговоров, но и двусторонних встреч с конкретными странами-партнерами по отдельным аспектам взаимного доступа на рынки друг друга. Российской делегации уже пришлось ответить на 1600 вопросов, заданных ее партнерами по переговорам.

В условиях острейшего кризиса российской промышленности, вытесняемой с внутреннего рынка иностранными конкурентами, когда отраслевые лобби добиваются усиления протекционизма, принять такие "правила игры" Москве будет очень трудно.

Для того чтобы найти баланс между выгодами от вступления в ВТО и интересами сохранения отечественной промышленности, правительству придется пройти по "лезвию ножа". И поскольку оно, как известно, не отличается особой гибкостью, а напротив, склонно к неуклюжим движениям, осуществить такой акробатический маневр ему вряд ли удастся.

Шанс, который нельзя упустить

В то же время все еще остаются некоторые возможности вытащить Россию из нынешнего провала. Речь идет прежде всего о научно-техническом потенциале ВПК, который по окончании "холодной войны" оказался невостребованным, в значительной мере лишился государственного финансирования и начал разрушаться, но пока еще представляет собой мощный резервуар научных и конструкторских идей, высоких технологий мирового уровня и научно-технических кадров высшей квалификации. Научно-производственная часть ВПК включает собственно промышленное производство (около 2500 предприятий), достаточно автономный сектор научных разработок и авангардных технологий (почти 950 НИИ и КБ), а также систему подготовки разнообразных специалистов - факультеты и целые вузы, где в прошлом работало до 40 тыс. специалистов, в том числе 8 тыс. докторов наук.

По некоторым оценкам, в последние годы существования СССР в научных исследованиях и разработках военного характера было занято свыше 1 млн человек, что составляло 85-90% всех научных кадров страны. И их число уменьшилось не столь значительно, как можно было бы ожидать, судя по общей тенденции утечки "мозгов" из науки в другие сферы деятельности и за границу. В 1993 году доля военных НИОКР в общем объеме ассигнований на российскую науку составляла около 70% по сравнению с 59% в США, 45% в Англии, 34% во Франции [10, 11]. В НИИ и КБ российского ВПК наработано немало первоклассных, порой уникальных новых идей и проектов, имеющих большое будущее как в военной, так и в гражданской сферах.

Например, экранопланы, способные совершить переворот в мировой транспортной инфраструктуре. Суждение об этом потенциале - не просто предположения: на 43-м Всемирном салоне изобретений, научных исследований и промышленных инноваций "Брюссель-Эврика-1994" российские разработки получили 47 золотых медалей (в том числе 8 с особым отличием), 22 серебряных и 19 бронзовых медалей.

Вместе с тем предприятия бывшего советского ВПК при всей своей закрытости и пребывании на полном иждивении государства имеют гораздо больший опыт конкуренции, нежели основная масса чисто гражданских предприятий. Этот парадокс обусловлен тем, что качество вооружений и военной техники постоянно сопоставляется с зарубежными образцами не только на международных авиационных и других выставках-продажах, но и в локальных военных конфликтах (на Ближнем Востоке, в Африке, на Балканах и т.д.), которые служат полигонами для испытания новых образцов оружия в боевых условиях. Более того, стремясь обойти ими же созданную нерыночную и неконкурентоспособную хозяйственную среду, советские руководители искусственно создавали в сфере производства военной техники по несколько конструкторских бюро и НИИ одного и того же профиля, ставя их в положение соперников. Поэтому научно-производственные объединения оборонной промышленности - не новички на ниве конкуренции. Они имеют здесь определенную закалку и обладают некоторыми навыками и приемами борьбы за выживание.

Учитывая высокий научно-технический и кадровый потенциал оборонных предприятий, с ними охотно вступают в кооперационное партнерство машиностроительные, электронные и другие высокотехнологичные компании Запада и Востока. Так, в конце 1994 года франко-германская вертолетостроительная фирма "Eurocopter" вместе с московским предприятием Миля, казанским производственным объединением и корпорацией Климова учредили совместную вертолетостроительную компанию "Евромиль" для разработки, производства и сбыта 30-местного вертолета МИ-38. В конце 1995 года германский концерн "Сименс" и Ижевский моторостроительный завод создали совместное предприятие "Ижтел" по производству междугородних телефонных станций. В свою очередь, крупные восточноазиатские конгломераты "Самсунг", "Дэу" и другие целенаправленно ищут партнерства с российскими оборонными научно-производственными объединениями (НПО), чтобы соединить теоретический и технологический потенциал последних с собственным опытом внедрения технических новинок в производство и маркетингом.

Все это открывает перед многими НПО оборонной промышленности возможности (при наличии источников финансирования, в том числе и со стороны зарубежных фирм-кооперантов) сравнительно быстро найти нишу на внутреннем и внешнем рынках и заполнить ее продукцией на уровне мировых стандартов. Лишь на этом пути видится шанс для России разморозить накопленный в недрах ВПК огромный научнотехнический потенциал и повернуть его в русло гражданского производства, потеснить топливно-сырьевые отрасли в структуре отечественной промышленности и экспорта, а в будущем преодолеть сложившийся здесь перекос в сторону базовых отраслей.

Разумеется, конверсия военного производства - дело непростое и весьма дорогостоящее. По оценкам Всемирного банка, для конверсии российских оборонных предприятий требуется 25-30 млрд долл. Это, конечно, очень много. Но модернизация гражданских отраслей обрабатывающей промышленности с их крайней степенью физической и моральной изношенности основных производственных мощностей обойдется еще дороже. По оценкам того же Всемирного банка, восстановление и модернизация этой части российской промышленности потребуют 50-60 млрд долл., т.е.

вдвое больше.

Логически напрашивается вывод: в нынешней критической ситуации основную часть имеющихся инвестиционных ресурсов (внутренних и иностранных) следует направлять преимущественно на нужды конверсии. Тем более что предприятия ВПК уже сейчас дают значительную часть важнейших видов производимой в стране гражданской продукции. В 1995 году они выпустили почти 90% технологического оборудования для легкой промышленности и 71% - для переработки сельскохозяйственной продукции, 94% газовых турбин, 60,5% бытовых холодильников, 74% стиральных машин, 89% цветных телевизоров, 66% минитракторов, 97,5% магнитофонов, 100% гражданских самолетов и вертолетов, фотоаппаратов и т.п. [12].

Конверсия оборонных отраслей важна не только как способ относительно быстрого и сравнительно недорогого прорыва России на верхние "этажи" мирового рынка, но и как своего рода "вытяжной парашют" для всей остальной экономики.

Обеспечив на базе конверсии производство высококачественного и менее дорогого, чем импортное, технологического оборудования для гражданских отраслей промышленности и сельского хозяйства, можно будет ускорить процесс модернизации производства в указанных отраслях. Это позволит России постепенно расширить диапазон экспортируемых готовых изделий как производственного, так и бытового назначения, завоевать новые рынки сбыта, увеличить валютные доходы и самих компаний-экспортеров, и государственного бюджета. Более того, первые успехи обрабатывающих отраслей и открывающиеся здесь перспективы, несомненно, увеличат приток в эти отрасли прямых и портфельных иностранных инвестиций. Тем самым будет облегчена проблема накопления и инвестирования капитала, а возрождение и развитие российских высокотехнологичных производств могут стать самоподдерживающимся процессом.

Стратегическая задача России, таким образом, состоит, по-видимому, в том, чтобы как можно скорее и с наименьшими потерями преодолеть глубокий структурный кризис, реализовать пока еще имеющийся научно-технический потенциал таким образом, чтобы в корне изменить нынешнюю отраслевую структуру производства, экспортную специализацию и занять достойное место в индустриальном ядре мирового хозяйства. Решающим звеном должны стать конверсия оборонных отраслей и обращение на пользу всему народному хозяйству накопленного там интеллектуального и технологического богатства.

На кого ориентироваться во внешнеэкономическом плане?

Успех решения этой стратегической задачи во многом зависит от правильного выбора внешнеэкономических партнеров России. На кого ей ориентироваться: на высокоразвитое ядро мировой экономики, выступающее локомотивом всемирного научно-технического прогресса? на быстро растущую группу среднеразвитых стран.

пополняющуюся за счет государств Центральной и Восточной Европы, Балтии, новых индустриальных стран Юго-Восточной Азии и Латинской Америки, которые находятся на продвинутых стадиях индустриализации, хотя и не располагают пока крупным потенциалом высоких технологий? на менее развитые регионы, находящиеся пока на низших ступенях индустриализации либо даже на аграрноиндустриальной стадии? Взаимодействие с какой из трех групп стран может быть более всего полезным России?

Возьмем третью группу стран, где проживает около 60% населения планеты.

В перспективе это обширные рынки сбыта для российских готовых изделий. Но сегодня они труднодоступны для наших экспортеров, поскольку прочно удерживаются поставщиками более конкурентоспособных товаров из стран первой и второй группы.

Исключение составляет российская военная техника, которую покупают богатые государства-нефтеэкспортеры. Экспортные возможности этой обширной группы стран тоже не представляют интереса для России, за исключением цитрусовых и некоторых других тропических плодов. Не обладают они и настоящее время ни инвестиционным потенциалом, ни возможностями для кооперирования с российской промышленностью.

Заметно лучше выглядят перспективы экономического сотрудничества России со странами второй группы. В бывших государствах СЭВ и в Балтии существует спрос не только на российское топливо или металлы, но и на некоторые изделия гражданского машиностроения и на военную технику. Здесь также сохранились возможности для налаживания (или восстановления) двустороннего промышленного кооперирования.

Новые индустриальные страны с их высокими темпами экономического роста и накопления капитала, например Южная Корея, Сингапур, Тайвань, располагают свободными ресурсами для инвестирования в российскую экономику, и том числе в ее высокотехнологичные отрасли - производство автомобилей, телефонных станций, электроники и т.п.

Все это открывает коридор возможностей перед российской обрабатывающей промышленностью. Уже сегодня можно было бы получить экспортные заказы, что позволило бы отечественным предприятиям не только удержаться на плаву в тяжелейших условиях кризиса, но и окрепнуть, накопить капитал для модернизации производства, закрепиться на внешних рынках. Кроме того, это дало бы средства для хотя бы частичного финансирования конверсионных программ ВПК, позволяющего в более широких масштабах задействовать невостребованный потенциал высоких технологий.

Что касается стран лидирующего ядра, то российские готовые изделия сегодня там практически не нужны. Это касается не только гражданской техники, но и военной (армии этих государств полностью оснащены техникой западных образцов). Поэтому с чисто торговой точки зрения ориентация на эту группу стран кажется опасной, так как грозит закрепить топливно-сырьевую специализацию России и превратить се экономику в периферийный придаток авангарда мирового хозяйства.

Но сотрудничество со странами лидирующей группы открывает и большие перспективы в таких аспектах, как:

- привлечение крупных инвестиций в российскую обрабатывающую промышленность, особенно в форме учреждения совместных предприятий, что позволит модернизировать российские заводы и фабрики на основе новейших технологий.

(В 1995 году эти страны вложили около 80% всех прямых иностранных инвестиций в России.);

- развитие производственного кооперирования в тех высокотехнологичных производствах двойного назначения, которые представляют интерес для развитых стран (аэрокосмическая промышленность, приборостроение и др.);

- получение крупных кредитов как на государственном, так и на частном уровнях.

Кроме того, нельзя не учитывать, что именно эти государства практически контролируют такие ключевые международные организации, как Всемирный банк, Международный валютный фонд, ВТО, Лондонский и Парижский клубы странкредиторов и т.п. Это значит, что вовлечение их компаний и банков в дела российской экономики позволяет рассчитывать на благоприятный для России режим в торговле, кредитовании и инвестировании на глобальном уровне.

В долгосрочном плане эта группа внешнеэкономических партнеров представляется самой важной для решения названной выше стратегической задачи. Широкое, но осторожное (без излишних уступок с нашей стороны) взаимодействие с ними главная дорога к верхним "этажам" мирового рынка со всеми вытекающими преимуществами. В качестве переходного "мостика" к такому будущему важную роль могут сыграть хозяйственные связи со странами второй группы. Они позволяют российской обрабатывающей промышленности окрепнуть, закрепиться на внешних рынках, добыть необходимые инвестиционные ресурсы, повысить свою конкурентоспособность и в перспективе уверенно вступить в борьбу за место иод солнцем. Кроме того, страны Центральной и Восточной Европы как будущие члены Европейского Союза (ЕС) важны в качестве плацдарма для проникновения российских готовых изделий на единое рыночное пространство ЕС. Экономическое же сотрудничество со странами третьей группы с точки зрения упомянутой задачи на ближайшие годы представляется малопродуктивным.

Какое место в этой иерархии партнеров занимают постсоветские страны? Это определяется тем. каков их нынешний уровень технико-экономического развития и каковы их ближайшие перспективы в данном отношении. Возьмем такой обобщающий показатель технико-экономического развития, как ВВП на душу населения, в котором к одному знаменателю сведены самые разные составляющие: и общий уровень производственной культуры создателей материальных благ и услуг, и уровень производительности труда и капитала, и эффективность управления экономикой на микро- и макроуровне, и многое другое.

Как видно из таблицы 2, накануне развала СССР даже наиболее развитые Россия и Белоруссия в 2,5-2,7 раза отставали в этом отношении от Франции и Германии и существенно уступали таким отсталым членам ЕС, как Португалия и Греция.

Остальные республики - будущие участницы СНГ находились в еще более незавидном положении. Спустя пять лет соотношение этих показателей ухудшилось для стран СНГ в среднем более чем в 1,5 раза. Сегодня жизненный уровень Турции недосягаем практически для всех стран СНГ, кроме России. Все они далеко отстали от основных восточноевропейских стран, от государств Балтии, не говоря уже о новых индустриальных странах Юго-Восточной Азии. Закавказские государства СНГ, среднеазиатские (кроме Туркмении) и Молдавия отстали в этом отношении от Ирана, а некоторые - даже от Пакистана.

Конечно, такое снижение жизненного уровня-явление временное, связанное с трудностями переходного периода, которые в странах Закавказья и в Таджикистане усугубились военными конфликтами. Через какое-то время кривая динамики ВВП на душу населения поползет вверх. Но какими темпами? Нельзя упускать из виду, что нормы естественного прироста населения в ближайшие два десятилетия в центральноазиатских странах и в Азербайджане сохранятся на значительно более высоком Таблица 2 ВВП на душу населения стран ближнего и некоторых стран дальнего зарубежья (в долл. 1993 г. по паритету покупательной способности рубля;

показатель России = 100)* Страна 1990 г. 1995 г. Страна 1990 г. 1995 г.

–  –  –

* Рассчитано по данным ведущего научного сотрудника ИМЭМО РАН Б. Болотина.

уровне, чем в европейской части СНГ. По экспертным оценкам Б. Болотина, в Казахстане они будут в 2,5 раза выше российских, в Азербайджане и Киргизии в 2,8 раза, в Таджикистане - в 3,5 раза, в Узбекистане - в 3,6 раза, а в Туркмениидаже в 3,9 раза. Поэтому только для сохранения в рамках СНГ нынешнего соотношения уровней ВВП на душу населения этим странам нужно обеспечить рост своей экономики темпами, которые бы в 2,5-3,9 раза превышали темпы экономического роста России, а для сокращения разрыва это превышение должно быть еще больше.

Согласитесь, это маловероятно.

Следовательно, разрыв в уровнях доходов между данными странами и Россией (да и европейской частью СНГ в целом) будет возрастать. А вместе с ним будет усугубляться и разрыв в уровнях образования населения, его общей и производственной культуры, в степени культурной совместимости их национальных хозяйств.

Скорее всего, эти страны будут становиться все менее привлекательными экономическими партнерами России.

По данному критерию, структуре валового продукта и ряду других показателей к среднеразвитым странам в рамках СНГ относятся Россия, Украина, Белоруссия, Казахстан, Армения и Молдавия, а за пределами СНГ- страны Балтии, Центральной и Восточной Европы, а также многие новые индустриальные страны Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. Остальные государства СНГ пока относятся к менее развитым. Отсюда, как представляется, и следует исходить России при решении упомянутой стратегической задачи, а не огульно относить все страны СНГ к приоритетным экономическим партнерам, как это делалось до недавнего времени. Впрочем, сама жизнь достаточно определенно ранжирует внешнеторговых партнеров России по степени их значимости (см. таблицу 3).

В российском экспорте стремительно возрастает удельный вес стран дальнего зарубежья, прежде всего промышленно развитых стран Запада. По мере восстановления экономического роста в странах Центральной и Восточной Европы восстанавливаются и торговые связи России с ними. В последние годы наметилось расширение российского экспорта в развивающиеся регионы, прежде всего в новые индустриальные страны. Характерно также, что доля Балтии в российском экспорте после Таблица 3

–  –  –

* На базе паритета покупательной способности рубля по отношению к доллару.

естественного падения в 1991-1992 годах остается стабильной, а относительная ее величина в рамках ближнего зарубежья даже повысилась с 10,7% в 1990 до 13,5% в 1995 году.

В то же время значение стран СНГ как рынков сбыта российских товаров неуклонно снижается. При этом следует иметь в виду, что в наших расчетах межреспубликанский оборот выражен в долларах не по рыночному курсу, а по паритету покупательной способности рубля. Это позволяет существенно нивелировать искажение пропорций, вызываемое заниженным курсом национальных валют по отношению к доллару, а также все еще заметным отставанием цен в межреспубликанском обороте по сравнению с ценами мирового рынка. Поэтому в таблице 3 доля СНГ выше, чем в официальной таможенной статистике. Но даже с такой поправкой она упала за шесть лет в 2,4 раза. Правда, в 1996 году имел место некоторый всплеск активности торговли России со странами СНГ. Однако это, скорее, зигзаг, чем перелом тенденции.

При этом характерно, что сокращение торговли России со среднеразвитыми странами СНГ происходит значительно медленнее, чем с менее развитыми странами Содружества. В результате удельный вес Украины, Белоруссии, Казахстана, Молдавии и Армении в российском экспорте в СНГ повысился с 77% в 1990 году до 90,7% в 1995 году, а в импорте, соответственно, с 74,4% до 89,4%. Что естественно: они имеют близкий к российскому технический уровень развития и относительно симметричную структуру производства и экспорта. По мере выхода этих стран из экономического кризиса их роль как внешнеторговых партнеров России будет, по-видимому, возрастать.

Остальные же страны СНГ с точки зрения упомянутой выше стратегической задачи России не представляют для нее большого интереса. Их базовые ресурсы мало дополняют собственную палитру полезных ископаемых России, их готовые изделия уступают по качеству не только импортируемым из "дальнего" зарубежья, но и российским. Конечно, они могут служить непритязательным рынком сбыта для российских готовых изделий, но он невелик: в 1995 году во все эти страны направлялось лишь 2,3% общего объема экспорта России. А главное - этот рынок неперспективен: он не будет стимулировать повышение международной конкурентоспособности российских готовых изделий. Поэтому закономерно, что торговые связи России с этой группой стран СНГ быстро сокращаются: в российском экспорте в зону СНГ их доля упала с 23% в 1990 году до 9,3% в 1995 году, а в импорте, соответственно, с 25,6% до 10,6%.

Разумеется, помимо рассматриваемой здесь экономической задачи у России есть в Центральной Азии и Закавказье стратегические цели, связанные с обеспечением военной безопасности, что не может не вносить поправки во внешнеэкономическую политику Москвы. Важно, однако, чтобы установка на "реинтеграцию" постсоветского экономического пространства не превращалась в абсолют: отнюдь не все регионы этого пространства объективно созрели для реального интегрирования с Россией, не все они необходимы для успешного преодоления нынешнего структурного кризиса российской экономики и дальнейшего интегрирования ее на оптимальных условиях в мировое хозяйство. Ностальгия по утраченному Советскому Союзу плохой компас в новых реалиях рыночной экономики.

Итак, при всей драматичности сложившейся экономической ситуации у России есть некоторый шанс "вытащить себя за волосы" и войти в мировую экономику в качестве одной из перспективных среднеразвитых стран, имеющих возможность в будущем занять достойное место среди технологических лидеров. Но для того чтобы не упустить этот шанс, нужна в высшей степени продуманная, прагматичная и последовательная экономическая стратегия, свободная от идеологических и национал-патриотических целей. И проводить ее должны не политиканы-дилетанты, а профессионалы высокого класса. Иначе можно в два счета оказаться на обочине той магистрали, которая ведет мировое сообщество в XXI век.

ЛИТЕРАТУРА

1. Независимая газета. 1996. 14 июня.

2. Maddison Л. Dynamic Forces in Capitalist Development. Oxford, 1991. P. 147, 158, 159.

3. The Results of the Urugway Round of Liberalization Trade Negotiations. Geneva. 1994. P. 8.

4. UNCTAD. Handbook of International Trade and Development Statistics. 1995. New York, 1996.

5. Russian Economic Trends. 1995. Vol. 4. № 4. P. 67.

6. Финансовые известия. 1996. 17 октября.

7. Финансовые известия. 1996. 7 января.

8. Финансовые известия. 1996. 27 февраля.

9. Финансовые известия. 1995. 10 ноября.

10. OECD. Development cooperation: Efforts and Policies of the Members of Development Assistance Committee. Paris, 1994. P. 62, 63, 165.

11. BICC. Report. Bonn, 1995, July. P. 28.

12. Россия- 1995. Экономическая конъюнктура. М., 1995. Вып. 4. С. 105, 106.

© Ю. Шишков, 1997



Похожие работы:

«б 26.8(5К) ИВилесов А. А. Науменко I. Ф50 j Веселова Б. Ж. Аубекеров ФИЗИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени АЛЬ-ФАРАБИ Посвящается 75-летию КазНУ им. аль-Фараби Е. Н. Вилесов,...»

«Известия Тульского государственного университета Естественные науки. 2015. Вып. 4. С. 267–272 Биология УДК 574.58 Определение уровня сапробности водоёмов г. Тулы А. А. Лештаев Аннотация. Проведено исследование экологического состояния...»

«Оригинальная статья Оценка клинической эффективности смеси Фрисовом в питании детей с дисбактериозом кишечника различной степени и минимальными пищеварительными дисфункциями Анохин В.А., Хасанова Е.Е., Урманчеева Ю.Р., Герасимова...»

«Известия Тульского государственного университета Естественные науки. 2015. Вып. 4. С. 232–247 Биология УДК 574.24: 581.5 + 577.18 Биоиндикация и биомониторинг антропогенного загрязнения экосистем с использованием биогеохимических характеристик листьев древесных р...»

«ИНФОРМАЦИОННЫЙ БЮЛЛЕТЕНЬ № 2 "Онлайн-кассы: изменения, вступившие и вступающие в силу в 2017 году" г. Челябинск Внесение изменений в законодательство о ККМ 15 июля 2016 года вступил в силу Федеральный закон от 03.07.2016 года № 2...»

«ГБУ "Республиканская имущественная казна" (специализированная организация) руководствуясь ст. 448 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.18 Федерального закона от 14.11.2002г. № 161-ФЗ "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", ст.3 Федерального закона от 03.11.2006г. № 174-ФЗ...»

«ОАО "Концерн Росэнергоатом Курская атомная станция ОТЧЕТ ПО ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ по итогам 2011 года Отчет по экологической безопасности по итогам 2011 года Отчет Филиала ОАО "Концерн Росэнергоат...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сыктывкарский лесной институт (филиал) федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования "Санкт-Петербургский государственный лесотехни...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ "ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА" №9/2016 ISSN 2410-6070 11. Осин А. Мультимедиа в образовании: контекст информатизации // ИКТ в образовании. – 2006, № 6. -90 с.12. Пидкасистый П.И. Тыщенко О.Б. Компьютерные технологии в системе дистанционного обучения // Педагогика. – 2008, № 5.-45 с.13. Пригожих В.А. Компьютерн...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Институт природных ресурсов Направление подготовки 05.04.06 Экологические проблемы окружающей среды Ка...»

«УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ КАЗАНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА Том 147, кн. 2 Естественные науки 2005 УДК 616.34+008.87+085.37+053.2:547.722.5 ПРОИЗВОДНЫЕ НИТРОФУРАНА И ПРОБИОТИКИ В КОРРЕКЦИИ МИКРОЭКОЛОГИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ У ДЕТЕЙ ПЕРВ...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.