WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Введение.. 3 Глава 1. Включение Ингушетии в процессы российской модернизации во второй половине XIX–начале XX века. 36 1.1. ...»

-- [ Страница 1 ] --

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение …………………………………………………………………….. 3

Глава 1. Включение Ингушетии в процессы российской

модернизации во второй половине XIX–начале XX века … 36

1.1. Установление российской администрации и преобразование

ингушского традиционного общества ………………………… 36

1.2. Зарождение новых форм экономики

и социальных отношений ……………………………………….. 53

1.3. Интеграция ингушей в новое культурно-образовательное пространство Северного Кавказа………………………………. 67 Глава 2. Советская модернизация ингушского традиционного общества (1917–1934 гг.) ……………………………………… 82

2.1. Ингушское общество в период революций и гражданской войны (1917–1920 гг.) ………………………………………….. 82

2.2. Трансформация хозяйственного уклада Ингушетии в период активной фазы советской модернизации (1921–1934 гг.) ……….. 117

2.3. Социокультурные новации в ингушском обществе…………… 135

2.4. Исламский фактор в контексте социальной модернизации ингушского общества …………………………………………… 170 Заключение ………………………………………………………………… 186 Библиография ……………………………………………………………… 191

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. После распада СССР в 90-х гг. XX в.

и крушения биполярного мира, введения Западом антироссийских санкций, вновь актуализировалась проблема места и роли России в мировом сообществе.

Курс либералов в 90-е годы ХХ века на модернизацию социально-экономических отношений в обществе по европейскому образцу, дал сбой.



Усиление русофобии на Западе указывают на существенные отличия между западным и российским обществами и необходимость рассчитывать на собственный опыт и потенциал. На этом фоне набирают популярность идеи евразийства, доказывающие, что Россия исторически больше связана с Азией, чем с Европой, что она является независимой и самобытной локальной цивилизацией.

Осуществление системных преобразований в обществе требует учета исторического опыта всего полиэтничного государства. В этом контексте уникальным является опыт интеграции традиционных обществ Северного Кавказа в российское общество, с его субгеографическими особенностями. Во второй половине XIX–первой трети XX века они в составе России пережили два типа модернизации – имперскую и советскую, коренным образом изменивших их экономический, социальный и культурный облик.

На современном этапе вновь актуализируется необходимость модернизации экономики и социальной сферы на основе последних достижений науки и техники. Наряду с этим, не исчерпали себя присущие модернизации субпроцессы – индустриализация, урбанизация, социальная мобильность, профессионализация, распространение и повышение уровня образования.

Ингушетия всегда была не самой богатой территорией, а ингуши не самым многочисленным народом на Северном Кавказе. И спустя век регион вновь оказался в эпицентре сложнейших процессов, обнаживших острый кризис в сфере социальных отношений. «Общей основой явлений социального неблагополучия в республиках Северного Кавказа представляется массовое отчуждение населения от устойчивой, профессиональной и социально значимой трудовой деятельности».

В 2002 г. в промышленности страны работало в среднем 22 % всего занятого населения, в Карачаево-Черкесии – 24 %, Кабардино-Балкарии – 21,9 %, Ингушетии – 11,1 %. В сельском хозяйстве страны в среднем было занято – 11,8 %, в Кабардино-Балкарии – 26,1 %, в Карачаево-Черкесии – 20,2 %, в Ингушетии – 7,7 %. Личное подсобное хозяйство имели в Кабардино-Балкарии – 19,3 %населения,. в Ингушетии – 3,4 %. В иные виды трудовой деятельности вовлечены Кабардино-Балкария – 32,5 % – Ингушетия – 9,1 %, 1.





Причины столь сложной современной ситуации на Северном Кавказе, и, в Ингушетии, в частности, таятся в незавершенном и непоследовательном характере имперских и советских мероприятий по интеграции традиционных горских обществ в социокультурное и экономическое пространство России с присущими им противоречиями и издержки, которые бумерангом отзываются в наши дни.

Актуальность исследования социально-экономического и культурного развития Ингушетии во второй половине XIX–первой трети XX веков в контексте включения ее в российский цивилизационный процесс связана с необходимостью осмыслить этот сложный и противоречивый процесс, не впадая в крайности, без приукрашивания, с одной стороны, и очернительства, с другой стороны.

Именно в этот период накапливался исторический опыт взаимодействия имперского центра с автохтонами Северного Кавказа, их социокультурной интеграции в составе империи, шло административно-территориальное размежевание народов Северного Кавказа и советское национально-государственное строительство, сформировалась национальная партийно-советская элита и принципы политики «центр – национальные окраины».

Боров А.Х. Северный Кавказ в российском цивилизационном процессе (Проблема социально-культурного синтеза). – Нальчик, 2007. – С. 214–215.

Большевики, исходя из политической (по их мнению) целесообразности и текущего момента, объединяли и разделяли в рамках одной административной единицы родственные, но имеющие много особенностей в своем развитии народы. Теперь, когда национальная государственность народов Северного Кавказа поднялась на более высокий уровень, важно сделать выводы их последствий большевистского «конструирования» национальных автономий.

А.Дж. Тойнби считал, что позитивный и конструктивный ответ «на Вызов культурной агрессии суть свидетельства высокого государственного мышления, ибо такой Ответ – победа над природными склонностями»2.

Г.А. Ткачев в 1911 г. в своей работе «Ингуши и чеченцы в семье народностей Терской области», по существу ответил на запрос 58 членов Государственной Думы о ситуации в Терской области3, претенциозно считая, что причина всех конфликтов в Терской области «кроется в самом характере чечено-ингушского народа»4.

Преодоление сложившегося негативного стереотипа об этих народах и уникальный опыт модернизации ингушского традиционного общества в условиях российских трансформаций – свидетельство высокого государственного мышления ингушской элиты и всего ингушского народа.

Степень изученности проблемы выводит на анализ двух ее основных направлений – историографию включения в российский цивилизационный процесс всего Северного Кавказа и историографию участия в этом процессе непосредственно Ингушетии.

Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. – М., 2002. – С. 474.

Ткачев Г.А. Ингуши и чеченцы в семье народностей Терской области. Вып. 2. – Владикавказ, 1911.

Ткачев Г.А. Ингуши и чеченцы в семье народностей Терской области… – С. 8.

Дореволюционная историография проблемы была либо тесно связана с тематикой Кавказской войны5, либо имела этнографический оттенок6, либо касалась установления на Кавказе российской политической власти и включения ее народов в российскую правовую систему7. Непосредственно ингушей авторы зачастую упоминали лишь в общей связи с другими народами Северного Кавказа.

Советская историография рассматривала процессы интеграции на Северном Кавказе в состав России с сугубо классовых позиций, стараясь всячески дискредитировать царизм и его национальную политику8.

В историографии 1920–1930-х гг. Российская империя рассматривалась с подачи В.И. Ленина9, не иначе, как «тюрьма народов». Это был период становления советской историографии в целом, и накопления исторического материала по проблеме. Авторами первых статей и обзоров были, как правило, партийные и советские работники, журналисты10.

Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе: в 6-ти т. – СПб., 1871–1886; Потто В.Л. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах и биографиях. Т. 1–5. – Ставрополь. 1994; Фадеев P.A. Шестьдесят лет Кавказской войны. Т. 1. – СПб., 1889.

Берже А. Краткий обзор горских племен на Кавказе. – Тифлис, 1858; Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев: материалы по обычному праву Северного и Восточного Кавказа. Т. 1. – Одесса, 1882; Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. 1–2. – М., 1890; Грабовский Н.Ф. Экономический и домашний быт жителей Горского участка Ингушевского округа // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. III. – Тифлис.1870; Вертепов А. Ингуши // Терский сборник. Вып. 2. – Владикавказ, 1892.

Эсадзе С.С. Историческая записка об управлении Кавказом. Т. 1–2. – Тифлис, 1907.

Покровский М.Н. Русская история в самом сжатом очерке. Избранные произведения в четырех книгах. Кн. 3. – М., 1967.

Ленин В.И. О национальной гордости великороссов. Полн. собр. соч. Т. 26. – С. 106–110.

Гурвич Г.С. Принцип автономизма и федерализма в советской системе. – М., 1924; Кокиев Г. Военно-колонизационная политика царизма на Северном Кавказе // Революция и горец. – Ростов-на-Дону, 1929. – № 5.; Петров В.П.

Социалистическое строительство в национальных областях и национальных районах Северного Кавказа. – Ростов-на-Дону, 1930; Хурин П.А. На рубеже второй культурной пятилетки Северного Кавказа. – Ростов-на-Дону, 1932;

Мартиросиан Г.К. История Ингушии: материалы. – Орджоникидзе, 1933.

Советская идеологизированная историография исходила из того, что национальные окраины до революции были угнетаемыми колониями, но вследствие «ленинской национальной политики» началось общегражданское сплочение населявших Россию народов, вылившаяся в подлинную «дружбу народов»11.

Активно этот тезис развивался в послевоенный период – 1950–1980-е гг., когда масштабная разработка аспектов интеграции народов Северного Кавказа в российское общество позволили утвердиться этой проблеме как самостоятельному научному направлению применительно к Северному Кавказу12.

Своеобразным итогом советского этапа отечественной историографии в изучении настоящей проблемы стало фундаментальное исследование «История народов Северного Кавказа с конца XVIII до 1917 г.», вышедшая в 1988 г.13, в котором с классовых позиций освещаются процессы вступления народов Северного Кавказа в состав народов России.

Тотоев М. Из истории дружбы осетинского народа с великим русским народом. – Орджоникидзе, 1963.

Виноградов В.Б. Чечено-Ингушетия в советской исторической науке. (Критико-библиографический обзор). – Грозный1963; Ефанов К.И. Помощь рабочего класса в культурном строительстве Чечено-Ингушского аула в период коллективизации // Ученые записки (ЧИГПИ). Вып. 24. Серия Философия, Вып. 4. Серия История. Вып. 5. – Грозный: ЧИГПИ, 1964. – С. 218–237; Авксентьев А.В. Ислам на Северном Кавказе. – Ставрополь. 1973; Куценко И.Я.

Революция и культура. Очерк истории борьбы партийных организаций Северного Кавказа за осуществление культурной революции. 1918–1932 гг. – Краснодар, 1973; Джамбулатова З.Х. Культурное строительство в советской Чечено-Ингушетии (1920–1940 гг.). – Грозный, 1974; Бекижев М.М. Формирование социалистической интеллигенции у народов Северного Кавказа. – Черкесск, 1978; Каратаева М.А. В борьбе за нового человека (Из опыта работы партийных организаций Чечено-Ингушетии по атеистическому воспитанию трудящихся в 1920–1940 гг.). – Грозный. 1979; Шеуджен Э.А. Советская историография национально-культурного строительства на Северном Кавказе. – Ростов-на-Дону, 1983.

История народов Северного Кавказа с конца XVIII в. до 1917 г. – М., 1988.

Однако уже в середине 1980-х гг. советская историческая наука, на волне «перестройки», вступила в новый этап своего развития. Он ориентировал исследователей на новое прочтение истории, предполагающее более решительное преодоление влияния идеологизации на историческую науку.

«Противоречивый, неоднозначный процесс присоединения Кавказа к России и включения кавказских народов в российскую социокультурную систему стали дополнительным стимулом для активизации кавказоведческих исследований во многих странах, и особенно в России» – писал руководитель СКНЦ Ю.А. Жданов14.

Ряд авторов, изучая проблему с точки зрения современных подходов, не затушевывают противоречия процессов трансформации традиционных обществ Северного Кавказа во второй половине XIX–первой трети XX века, их попытки сохранить черты традиционной социальной организации и противопоставить их культурно-конфессиональным принципам организации нового советского общества и национальной государственности в 1920-х годах15.

В 1997 г. вышла коллективная монография «Национальная политика России: история и современность»16, в которой дается системное изложение национальной политики России в единстве ее теоретико-концептуальных и практических аспектов. Говоря о периоде революции и гражданской войны, авторы моноСм.: Современное кавказоведение. Справочник персоналий. – 2-е изд., испр. и допол. – Ростов-на-Дону, 1999. – С. 4.

Кокурхаев К.А. Особенности судопроизводства в Чечено-Ингушетии в первые годы Советской власти // Проблемы социалистической законности.

Вып. 19. – Харьков, 1987; Ратушняк В.Н. Нерешенные вопросы социальноэкономической эволюции народов Северного Кавказа в конце XIX–начале XX вв. // История СССР. – М., 1990. – № 6; Гатагова Л.С., Исмаил-Заде Д.И.

Кавказ // Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления. – М.,1998; Пляскин В.П. Система военно-народного управления на Кавказе (вторая половина XIX–начало XX вв.) // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. – Ростов-на-Дону, 2002. – № 2. – С. 7–12.

Национальная политика России история и современность. – М., 1997.

графии указали, что в это время «на практике испытывались разнообразные концепции автономизма, федерализма и унитаризма»17.

Роли и месту Северного Кавказа в имперском измерении российской истории была посвящена коллективная монография «Северный Кавказ в составе Российской империи», вышедшая в 2007 г. в серии «Окраины российской империи»18.

Авторы считают, что «результаты процесса формирования российского сознания и идентичности северокавказских горцев проявились в начале ХХ века, когда на Северном Кавказе значительно выросло число сторонников, либо относившихся лояльно к русской власти лиц. В основном это были старшины, представители высших сословий, состоявшие на военной службе в русской армии, а также некоторые мусульманские служители. В этот период в горской среде появились люди, ориентированные на русскую культуру»19.

Проблемы ингушского народа, характер их взаимоотношений с соседними народами, деятельность ингушской интеллигенции, ее попытки влиять на процесс через Государственную Думу, отражены в монографии Зорина В.Ю., Аманжоловой Д.А., Кулешова С.В. «Национальный вопрос в Государственных Думах России: опыт законотворчества», вышедшей в 1999 г.20.

Плюрализм научных подходов к проблемам истории народов Северного Кавказа особенно проявился в начале 2000-х гг. Н.Н. Великая предложила «российскость» как парадигму изучения российско-кавказского единства21.

Национальная политика России: история и современность… – С. 235.

Северный Кавказ в составе Российской империи. – М., 2007.

Северный Кавказ в составе Российской империи… С. 281–282.

Зорин В.Ю., Аманжолова Д.А., Кулешов С.В. Национальный вопрос в Государственных Думах России: опыт законотворчества. – М.: Русский мир, 1999.

Великая Н.Н. Российскость как парадигма изучения росийско-кавказского единства // Актуальные и дискуссионные проблемы истории Северного Кавказа. – Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ ЮФУ, 2007.

Другие исследователи делали акцент на проблеме локальной горской кавказской цивилизации или искали новую методологию, на которую можно было бы опереться, исследуя этот сложный интеграционный процесс22.

Борьбу идей и мнений вокруг проблем истории Северного Кавказа отразили в своей историографической работе Е.Ф. Кринко и Т.П. Хлынина. Они отметили, что «процесс регионализации исторической науки, начавшийся в 1990-е гг.

и совпавший с самоопределением российских территорий, являлся ответной реакцией новых субъектов на исчезновение координирующего научного центра и распад сложившихся институциональных взаимосвязей в области изучения прошлого. В содержательном отношении он свелся к преимущественному изучению «собственной» истории, а также ее «правильному» истолкованию 23.

Важнейшей работой, раскрывающей роль и место Северного Кавказа в российском цивилизационном процессе, является монография А.Х. Борова, вышедшая в 2007 г.24. Автор выделил в развитии исторического кавказоведения две основные тенденции. Первая – политико-этнологическая – решила проблемы взаимной адаптации административно-правовой системы Российской империи и горского населения Северного Кавказа; вторая – «просветительская» – стремилась найти органичные пути вовлечения этнических сообществ в единый с коренной Россией цивилизационный процесс европеизации (или модернизации, говоря современным языком)25.

А.Х. Боров показывает, что «либеральные аналитики акцентируют глубокую культурную «рознь» (или даже несовместимость)» между Россией и Кавказ: проблемы культурно-цивилизационного развития. – Ростов-наДону, 2000; Шадже А., Шеуджен Э. Северокавказское общество: опыт системного анализа. – М.–Майкоп, 2004; Блиев М. Россия и горцы Большого Кавказа. На пути к цивилизации. – М., 2004; Черноус В.В. Россия и народы Северного Кавказа: проблемы культурно-цивилизационного диалога // Научная мысль Кавказа. – 1999. – № 3.

Кринко Е.Ф., Хлынина Т.П. История Северного Кавказа в 1920-1940-е гг.:

Современная российская историография. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2009. – 304 с. С. 17.

Боров А.Х. Северный Кавказ в российском цивилизационном процессе (Проблема социально-культурного синтеза). – Нальчик, 2007.

Там же. – С. 3.

Северным Кавказом, «тупиковый характер социокультурных процессов на Северном Кавказе, протекающих на весьма архаичной социальной основе»26.

Сам автор признает, что «проблема преодоления цивилизационных расхождений и дисбалансов – проблема социально-культурного синтеза – сопровождает весь российско-кавказский исторический процесс»27. Однако он строит свое исследование «на анализе итогов их культурно-исторической эволюции»28.

Его интересует «проблема совместного развития, т.е. органичного включения Северного Кавказа в процессы российской модернизации»29. Автор считает, что «к Х в. четко обозначилось расхождение путей цивилизационного развития Северного Кавказа и окружающего его исторического мира»30.

Вывод исследователя: «Северный Кавказ в целом так и не был включен в орбиту ни одной из великих современных цивилизаций, которые сформировались к XV–XVI вв. …В социокультурном плане Кавказ остался самостоятельным, самобытным, но при этом как бы задержался в предыдущей эпохе»31.

А.Х. Боров выделяет три этапа в совместном развитии России и Северного Кавказа. Первый совпадает с имперским пореформенным периодом (1860-е–1917 г.), второй – с советской эпохой истории России, третий – постсоветский этап политических и общественных изменений. Между первым и вторым этапами А.Х. Боров помещает «кризисную переходную фазу», период «смуты» – 1917–1920 гг.32.

Исторический опыт политической интеграции народов Северного Кавказа в состав России, принципы управления регионом в имперский период в Боров А.Х. Северный Кавказ в российском цивилизационном процессе (Проблема социально-культурного синтеза). – Нальчик, 2007.

Там же. – С. 7.

Там же.

Там же. – С. 8.

Там же. – С. 19.

Там же. – С. 20.

Там же. – С. 32-33.

1864–1917 гг. с точки зрения новых методологических подходов стали предметом анализа в статьях Эльмурзаевой Г.Б.33.

Подводя итоги, автор в своей диссертации пришла к выводу о том, что «интеграционная политика России опиралась на широкие слои горского общества, ориентированные на развитие торгово-экономических и социокультурных контактов с Империей. Совмещение военно-политических ограничений с гарантиями невмешательства во внутренние дела позволило существенно расширить численность пророссийски ориентированных сообществ горцев»34.

Исследователи пришли к общему мнению, что управление на Кавказе не вписывалось в общую систему управления России. Оно было своего рода уступкой. «Кавказ для России представлял известную ценность, поэтому здесь было своеобразное управление»35.

А.В. Венков отметил: «Заслуживает внимания и марксистское по существу положение, что с капитализацией, возникновением национальной буржуазии, национальной интеллигенции и обострением национальноосвободительной и межнациональной борьбы многонациональная Российская империя была обречена на развал»36.

Эльмурзаева Г.Б. Исторический опыт политической интеграции Северного Кавказа в состав Российской Империи в 1864-1917 гг. // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. – 2007. – № 2. – С. 33–42; Она же. Военно-политические аспекты присоединения Северного Кавказа к Российской Империи // Актуальные проблемы российской модернизации. – Краснодар: КЮИ МВД РФ, 2005. – С. 84–93; Она ж. Принципы управления северокавказским регионом Российской Империи в 1864– 1917 гг. // Страницы истории народов Северного Кавказа: сборник статей. – Грозный: ЧГПИ, 2007. – С. 21–28;

Эльмурзаева Г.Б. Исторический опыт социокультурной интеграции народов Северного Кавказа в состав Российской Империи в 1864–1917 гг.: автореф… канд. ист. наук. – М., 2008. – С. 20.

Хубулова С.А. Казачье землевладение и социальное напряжение в горских районах Северного Кавказа в начале ХХ века // Казачество: прошлое и настоящее. – Волгоград, 2000. – С. 213.

Венков А.В. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе гражданской войны. – Ростов-на-Дону. 1995. – С. 10.

А.В. Венков считает, что революционные события в России представляли собой традиционалистский взрыв, а на Юге Российской империи, в «регионе многонациональном, особенности этнического и экономического развития создавали собственные проблемы…»37.

Исследователи определили локальные особенности крестьянского движения на Северном Кавказе в условиях изменения социально-экономических отношений: «для чеченцев и ингушей – крайне жесткие меры колониальной политики и репрессий царской администрации. Здесь преобладала национально-освободительная борьба. У кабардинцев, балкарцев и кумыков феодальные отношения были достаточно развиты, и поэтому развитие капитализма сильно задерживалось пережитками предшествующего уклада. Здесь преобладала первая социальная война»38.

«У осетин капиталистические отношения были более развиты, хотя феодальные пережитки имели место. Здесь прослеживаются две социальные войны»39.

По мнению известного кавказоведа Ю.Ю. Карпова, в целом аграрная политика российского правительства на Северном Кавказе стала фактором принципиально важных изменений, связанных с выходом горских обществ из прежнего полузакрытого состояния, и стимулирования процессов их этносоциальной консолидации40.

Была отмечена региональная особенность: «В условиях Северного Кавказа аграрный и национальный вопросы тесно переплетались. В отличие от Европейской России, где крестьяне выступали за национализацию помеВенков А.В. Антибольшевистское движение на Юге России на начальном этапе гражданской войны. – Ростов-на-Дону. 1995. – С. 12.

Кучиев В.Д. К проблеме капиталистической эволюции экономики Северной Осетии в конце XIX в. // Северная Осетия: история и современность. – Владикавказ, 1989. – С. 40.

Хубулова С.А. Казачье … – С. 225.

Карпов Ю.Ю. Россия и этносоциальные процессы на Северном Кавказе в новое и новейшее время // Россия и Кавказ – сквозь два столетия: исторические чтения. – СПб., 2001. – С. 195–196.

щичьей земли, на Кавказе этим вопрос не исчерпывался. Иногородние и горские крестьяне стремились к переделу и земли казачьего войска»41.

Поэтому, вопрос о взаимоотношениях между казаками и горцами выдвигается во главу угла в исторической литературе, выявивший одну из ключевых северо-кавказских проблем на закате Российской империи42.

Суть взаимоотношений между казаками и горцами, особенно важных для ингушей, трактовалась следующим образом: «В основе своей и казаки, и горцы были тружениками, беднейшие слои их одинаково страдали от эксплуатации, а межнациональные конфликты были связаны с последствиями царской политики…Длительная и интенсивная националистическая пропаганда подрывала революционную энергию масс, зачастую втягивала в межнациональные конфликты»43.

И, тем не менее – горско-казачья вражда определяла главное содержание социальных противоречий на Тереке накануне революции44 Исследователи определили, что казачье заселение земель горцев «шло не сплошными участками, а узкими полосами, которые вклинивались в земли горцев. Это была хорошо спланированная политика – «разделяй и властвуй»45.

Отмечались колебания этой политики – одни законы поддерживали интересы нарождающегося капитализма, другие пытались поддержать и наделять участками русских переселенцев: «Необходимое условие – русское происхождение и православное вероисповедание»46.

Хубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 225.

Гриценко Н.П. Горский аул и казачья станица Терека накануне Великой Октябрьской социалистической революции. – Грозный, 1972.

Хубулова С.А. Казачество и горцы Северного Кавказа в период борьбы за власть Советов // Казачество в революциях и гражданской войне. – Черкесск, 1988. – С. 157, 160.

Магомедов М.А. О некоторых особенностях Октябрьской революции и гражданской войны на Северном Кавказе // Отечественная история. – 1997. – № 6. – С. 82–83.

Хубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 216.

Там же. – С. 217.

Б.Х. Ортобаев считает, что политика расселения казаков и отказ правительства наделять горцев казачьей избыточной землей и даже запрет свободной аренды ее «объективно создавали условия не только для антиколониальной борьбы, но и для национальной вражды между горцами и казаками»47.

А.Х. Боров отметил особенности революции и гражданской войны в национальных регионах Северного Кавказа: в Осетии «наибольшую активность проявили политические организации и силы, скроенные по общероссийским образцам»; для адыгов «достаточно характерны попытки изолироваться от нарастающего военно-политического конфликта»; в Дагестане и Нагорной Чечне «активную роль с самого начала революции начинает играть ислам», и в Ингушетии «на первый план выдвигался национальный конфликт с казаками, но и он имел четкое социально-экономическое содержание – стремление к преодолению земельного голода»48.

Относительно «большевизма» ингушей было высказано квалифицированное мнение: «Реальная картина противоречит высказываниям Г.К. Орджоникидзе, который считал, что ингуши признали большевиков и Советскую власть безоговорочно и были ей преданы в самые трагические моменты. Не будем лукавить, ингуши признали большевиков по той простой причине, что последние обещали поддержать их в борьбе с казачеством (это наглядно проявилось в 1918 г.)»49.

В ряде исследований подчеркивается роль казачества на Кавказе. «Несмотря на…сложные межэтнические отношения между казаками и горцами, а также между самими горцами, казачество стало основным стабилизирующим фактором ситуации на Тереке. Ни одно казачье поселение не было построено на местах бывшего жительства горцев»50.

Ортобаев Б.Х. Социально-экономический строй горских народов Терека накануне Великого Октября. – Орджоникидзе, 1992. – С. 33.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 99–100.

Хубулова С.А. Указ. соч. – С. 230.

Трут В.П. Военная энциклопедия казачества. – М., 2009. – С. 654.

Столкновения между чеченцами, ингушами и казаками из-за земли вылились, как считает В.П. Трут, в геноцид казачества: «Геноцид К[азачества] т[ерского] продолжался и после войны (массовые репрессии, выселение целых станиц)»51.

В.И. Дзидзоев считает, что по инициативе Чрезвычайного комиссара Юга России Г.К. Орджоникидзе был учинен геноцид против терских и сунженских казаков52. Выселение сунженских казаков в 1918 г. считает актом геноцида и С.А. Хубулова. «Геноцид казачества оставил тяжелый след в душах репрессированных, настроил их против Советской власти. Эта акция имела цели: наказать за неприятие Советской власти; «истинных сторонников» Советской власти – ингушей – срочно удовлетворить в земельной нужде»53.

Казачьи историки-эмигранты считали, что «Сунженский и Владикавказский полки принуждены были селиться ближе к горам на земли, принадлежавшие раньше горским племенам», а после Октября 1917 г. «обострились старые распри между казаками и прежними хозяевами Сунженского отдела, чеченцами и ингушами»54.

Причем они не отделяли казаков от горцев в контексте жертв Советской власти – «После торжества советской власти им пришлось пережить те же страдания, которые выпали на долю другим казакам и горцам»55.

Ш.А. Гапуров и А.М. Бугаев указали два «полюса» в период революций. С одной стороны «отдельные местные народы», у которых «еще заметно сохранялись признаки ранних стадий исторической эволюции, где этноконфессиональные, сословные и пр. проблемы сплелись в тугой узел». Подпитываемая ими «неорганизованная протестная среда – горцы, казачество, т.н.

Трут В.П. Указ. соч. – С. 658.

Дзидзоев В.Д. Национальная политика: уроки опыта. – 2-е изд. – Владикавказ, 1997. – С. 63.

Хубулова С.А. Указ. соч. – С. 235.

Казачий словарь-справочник. Т. 3. Сан-Ансельмо, Калифорния, США.

1969. – М., 1992. – С. 156.

Казачий словарь-справочник. Т. 3. – С. 157.

иногороднее население – была расчленена старыми историческими обидами и обособлена в рамках своих интересов.

На другом полюсе находилась либерально настроенная элита, лидерами которой являлись известные в горской среде представители интеллигенции, офицерского корпуса, торгово-промышленных верхов. Они, естественно, с заметным оптимизмом встретили демократические лозунги вождей русской революции…»56.

Поиски путей создания национальной государственности на Северном Кавказе проследил В.Д. Дзидзоев в работе «От Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана до Горской АССР (1917–1924 гг.)»57.

Недолговременное существование Горской Республики фундаментально изучено А.Х. Даудовым в его труде «Горская АССР. 1921–1924 гг. Очерки социально-экономической истории», и докторской диссертации58.

Автор показал, как в условиях Горской АССР создавались и совершенствовались органы Советской власти с учетом особенностей горских народов. А.Х. Даудов проанализировал вопросы образования ГАССР, экономического и культурного строительства в республике, совершенствования советской национальной государственности входивших в ее состав народов, предпосылки упразднения республики.

Т.П. Хлынина отметила, «что если процесс образования Чеченской автономной области достаточно подробно освещен в литературе, то получение самостоятельности ингушским народом выглядит как следствие упразднения Горской республики и необходимости решения задач нового административно-хозяйственного районирования. Образование самостоятельной автономии Гапуров Ш.А., Бугаев А.М. Досоветский опыт чеченского этноса по формированию институциональной иерархии (государственности) // Национальная политика и модернизация системы управления на Юге России: исторический опыт и современные вызовы. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН. 2012. – С. 31.

Дзидзоев В.Д. От Союза объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана до Горской АССР (1917–1924 гг.). – Владикавказ, 2003.

Даудов А.Х. Горская АССР. 1921–1924 гг. Очерки социально-экономической истории. – СПб., 1997; Он же. Социально-экономическое развитие Горской Автономной Советской Социалистической Республики (1920–1924): дисс. … д.и.н. – СПб., 1998.

ингушского народа оценивалось и продолжает оцениваться с точки зрения создания более благоприятных условий для его быстрого развития и широкого вовлечения в советское строительство»59.

Внимание специалистов привлекли новые оценки В.З. Акопян вопросов национально-государственного строительства на Северном Кавказе. Понятен его тезис о том, что «национальные лозунги большевиков диктовались исключительно тактическими задачами революции»60.

Неординарно звучит его вывод о том, что на рубеже 1920–1930-х гг. власть была серьезно озабочена воссозданием «старой, досоветской территориальной структуры, бесхитростно ориентировавшейся на геополитическую устойчивость империи…Большая роль здесь отводилась изменению названий регионов, призванных скрыть возвращение к модели старого территориального устройства»61.

В то же время «объединение Ингушетии с Чечней, в состав которой уже вошли г. Грозный и Сунженский округ, открывало большие перспективы для хозяйственного и культурного развития Ингушетии»62.

Ю.Ю. Карпов допускает, что «Центр, с одной стороны, опасаясь роста националистических настроений на местах, с другой, применительно к чеченцам и ингушам, допускал и даже поощрял их «тесный союз» (возможно в противовес другим подобным «союзам»)»63 («Великим» Осетии и Черкесии).

В Ингушетии и Чечне фактически доминировала не советская, а традиционная элита – подлинная и органичная для своего сообщества, адекватная Хлынина Т.П. Проблемы истории национально-государственного строительства на Северном Кавказе в 20–30-е гг. ХХ в. // Актуальные и дискуссионные проблемы истории Северного Кавказа. – Ростов-на-Дону. 2007. – С. 136.

Акопян В.З. «Великий перелом» в национально-государственном строительстве на Северном Кавказе // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия «История. Международные отношения». Вып. 3. – 2013. – Т. 13. – С. 107.

Там же. – С. 107–108.

Там же. – С. 109.

Карпов Ю.Ю. О нациестроительстве на Северном Кавказе в раннесоветский период // Материалы Всероссийской научной конференции: Национальная политика и модернизация системы управления на Юге России: исторический опыт и современные вызовы. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2012. – С. 215.

его социальной структуре, традициям и мировосприятию. Эта элита – духовенство и старейшины крепких фамильных групп – для самосохранения обеспечила стойкий антисоветский иммунитет вайнахов64.

По мнению В.В. Клычникова «лидеры национальных республик ставили одной из своих первоочередных задач вытеснение русского элемента из органов управления и приобретения новых, экономически прибыльных территорий»65.

Проблемам национальной политики и модернизации системы управления на Северном Кавказе и на Юге России в целом в последнее время посвящен ряд сборников66.

В исследованиях Т.Ю. Красовицкой разработана тема государственного руководства национально-культурными преобразованиями на общероссийском уровне67, раскрыта роль политических деятелей (Ленина, Сталина, Троцкого, Луначарского и др.) в проектировании национально-культурной политики 1920-х годов. Протеканию этих преобразований на Северном Кавказе посвящена работа Х.Б. Мамсирова68.

Что касается трудов, непосредственно по истории Ингушетии, то это, без сомнения, первый фундаментальный труд по истории Ингушетии, изданЦуциев А.А., Дзугаев Л.Б. Северный Кавказ. 1780-1995. История и границы. – Владикавказ, 1997. – С. 13–14.

Клычников Ю.Ю. «Как ребенок один раз прикоснувшись к огню…»: из истории административно-территориального обустройства Северного Кавказа в 20-30 гг.

ХХ столетия // Материалы Всероссийской научной конференции:

Национальная политика и модернизация системы управления на Юге России:

исторический опыт и современные вызовы. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН. 2012. – С. 50.

Национальная политика и модернизация системы управления на Юге России: исторический опыт и современные вызовы. – Ростов-на-Дону. Изд-во ЮНЦ РАН, 2012; Юг России: проблемы, прогнозы, решения. Ростов-наДону. Изд-во ЮНЦ РАН, 2010.

Красовицкая Т.Ю. Власть и культура. Исторический опыт организации государственного руководства национально-культурным строительством.

1917–1925 гг. – М., 1992; Она же. Модернизация России: национальнокультурная политика 1920-х годов. – М., 1998; Она же. Модернизация российского образовательного пространства. От Столыпина к Сталину (конец XIX века — начало 20-е годы XX в.) - М., 2011.- 680 с.

Мамсиров Х.Б. Модернизация культур народов Северного Кавказа в 20-е годы ХХ века. – Нальчик, 2004.

ный в 2011 г. коллективом авторами Ингушского научно-исследовательского института гуманитарных наук им. Ч.Э. Ахриева: М.Б. Долгиевой, М.М. Картоевым, Н.Д. Кодзоевым, Т.Х. Махтиевым69.

В настоящее время это наиболее полное исследование истории Ингушетии с древнейших времен до настоящих, содержащий огромный фактический материал и может служить основой для широкого круга проблем истории Ингушетии, в том числе и для нашего вопроса. Этому фундаментальному изданию предшествовал сборник статей и очерков по истории и культуре ингушского народа, изданный в Саратове в 199670.

Особенностью указанного труда является то, что история Ингушетии исследуется с точки зрения новых методологических подходов, рассматривая ингушей самостоятельным субъектом отечественной истории во второй половине XIX – первой трети XX века, так, как это было на самом деле.

Советская историография в русле унификаторской политики в национально-государственном строительстве рассматривала в единстве историю Чечни и Ингушетии. Наиболее полным исследованием истории вайнахов в советский период были «Очерки истории Чечено-Ингушской АССР», изданные в Грозном в 1967 г.71. В подобном ключе рассматривались и другие аспекты проблемы и в более поздних трудах72.

Долгиева М.Б.,. Картоев М.М, Кодзоев Н.Д. Махтиев Т.Х. История Ингушетии. – Магас–Нальчик, 2011.

Ингуши: сборник статей и очерков по истории и культуре ингушского народа. – Саратов, 1996.

Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. – Грозный, 1967.

Вопросы истории Чечено-Ингушетии. Советский период. Грозный. 1978; Вопросы политического и экономического развития Чечено-Ингушетии (XVIII– начало XX века). – Грозный, 1986; Ахмадов Ш.Б. Взаимовлияние производственного опыта русских переселенцев и местных народов Терской области в XIX– начале XX в. // Прогрессивное влияние России на социально-экономическое и политическое развитие народов Чечено-Ингушетии. – Грозный, 1989; Больбух A.B.

История рабочих Чечено-Ингушской АССР. – Грозный, 1986; Гойгова З.А.-Г. Развитие нефтяной промышленности Чечено-Ингушетии в 1926–1928 гг. // ЧеченоИнгушский научно-исследовательский институт при Совете Министров ЧИАССР.

Вып. 1. Т. 8. – Грозный, 1969; Гриценко Н.П. Классовая и антиколониальная борьба крестьян Чечено-Ингушетии на рубеже XIX–XX вв. – Грозный. 1971; Кокурхаев К.С. Общественно-политический строй и право чеченцев и ингушей (вторая половина XIX–начало XX в.). – Грозный, 1989.

Эльбуздукаева Т.У. в своей диссертации исследует социально-экономическое, политическое и культурное развитие Чечни и Ингушетии в 20–30-е гг.

ХХ века с точки зрения теории модернизации. Она показала, что советские инновации, несмотря на методы принуждения, не вытеснили полностью элементы традиционализма. Выявив этнические аспекты индустриализации в регионе, она доказала, что в составе рабочего класса доля чеченцев и ингушей была мизерной, а коллективизация в горах осуществлена во многом формально, с сохранением в скрытой форме частной собственности и инициативы73.

Среди работ, посвященных непосредственно истории Ингушетии, следует назвать 2-й том сборника документов и материалов «Ингушетия и ингуши», подготовленное Ингушским «Мемориалом» в рамках программы «Защита и возрождение духовного наследия народа» (автор и составитель М.С. Яндиева–Албогачиева)74.

Историографический интерес представляет предисловие издания. В ходе исследования автор-составитель выявила «такую особенность ингушского национального менталитета, как биполярность при абсолютно «автокефальном» религиозном сознании народа. И революция, и гражданская война, и последующая неизбежная советизация так и не изменили суверенное ингушское религиозно-духовное пространство, оставшееся незыблемым и не трансформирующимся при любых социально-политических потрясениях и режимах»75. Советская модернизация названа «роковым "погружением" Ингушетии и ингушей "во тьму" коммунизма, ставшего исторической судьбой всех народов Российской империи» 76.

Эльбуздукаева Т.У. Cоциально-экономическое, политическое и культурное развитие Чечни и Ингушетии в 20–30-е годы ХХ века: автореф. … д-ра и. н. – Ростов-на-Дону, 2013.С.5 Ингушетия и ингуши. Т. 2. – М., 2002.

Там же. – С. 4.

Ингушетия и ингуши. Т. 2. – М., 2002. – С. 5.

Большой интерес представляет биография И.Б. Зязикова, члена Терского облревкома и Терского облисполкома, председателя Назрановского облисполкома, первого наркома внутренних дел Горской республики, секретаря бюро Горского обкома ВКП (б), члена ВЦИК СССР, первого секретаря обкома партии Ингушской автономной области77.

В этой работе роль личности и элиты в этнической истории рассматривается на примере сложного и неоднозначного вопроса о подходах советского государства к сфере межнациональных отношений, связанный с передачей г. Владикавказа (Орджоникидзе) Северной Осетии.

Также интересен труд Мальсагова А.У. «Ингуши в войнах России XIX– XX вв.», вышедший в 2002 г.78. Исследование охватывает события, начиная от охраны ингушами Военно-Грузинской дороги до участия в Русскояпонской, Первой мировой и Великой Отечественной войнах ХХ века. В нем через призму службы в Российской армии характеризуется формирование ингушской военной интеллигенции и российской идентичности, роль ингушей в укреплении российской государственности на различных этапах отечественной истории.

Таким образом, растет число исследований по теме включения народов Северного Кавказа в российский цивилизационный процесс. Появились интересные труды об установлении в Ингушетии российской администрации, включению ее в общероссийский рынок, участию ингушей в важнейших политических событиях Российской империи.

При интерпретации советского периода истории Ингушетии для большинства авторов следуют стереотип советской историографии, исследующих ее по традиционному штампу совместно с Чечней, начиная с октября 1917 г. Но объединение чеченцев и ингушей в составе единой ЧИАССР датируется с 1934 г.

Не отрицая близость исторических судеб вайнахов, вспомним, что после распада СССР, ингуши, тем не менее, отмежевались от братского народа и созЯндиев А.Д. Жизнь, отданная народу. – Саратов, 1996.

Мальсагов А.У. Ингуши в войнах России XIX–XX вв. – Нальчик, 2002.

дали свою государственность в рамках новой Российской Федерации. Однако, исследований об историческом опыте вхождения собственно Ингушетии, как территориальной, административной, национально-государственной единицы в российский цивилизационный процесс, как перманентном процесс в имперский и советский периоды, как это было на самом деле, пока нет.

Исходя из сложившейся историографической ситуации, определяется цель исследования: изучение уникального опыта экономической и социокультурной интеграции Ингушетии в российский цивилизационный процесс во второй половине XIX–первой трети XX века.

В соответствии с поставленной целью определены следующие задачи исследования:

рассмотреть результаты преобразования ингушского традиционного общества в условиях становления российской системы управления и активной фазы советской модернизации;

изучить особенности становления современных форм экономики и социальных отношений, трансформации хозяйственного уклада Ингушетии в имперский и советский периоды (1860-е-1934 гг.);

проанализировать влияние инновационных процессов на ингушское общество в период революционных потрясений и гражданской войны (1917– 1920 гг.);

определить степень европеизации образа жизни ингушского общества в условиях российских трансформаций второй половины XIX–первой трети XX вв.;

выяснить роль исламского фактора в процессе социальной стратификации ингушского общества второй половины XIX–первой трети XX вв.;

Хронологические рамки охватывают вторую половину XIX–первую треть XX веков. В этот период, с момента окончания Кавказской войны, началась интенсивная экономическая и социокультурная интеграция Ингушетии в российский цивилизационный процесс.

Верхней хронологической границей является 1934 г. когда Ингушская АО была объединена с Чечней, резко изменена ее инфраструктура в связи с утратой г. Владикавказа, являвшегося географическим, экономическим и культурным центром Ингушетии, и вся ее территориальная конфигурация говорила о невозможности другого центра, кроме Владикавказа79.

«Соперничество Северной Осетии и Ингушетии за Владикавказ (с 1931 г. – Орджоникидзе) завершается в 1933–1934 гг. включением города в Северо-Осетинскую АО и объединением Ингушетии в одну автономию совместно с Чечней»80.

Территориальные рамки диссертации ограничены Ингушетией, а также теми территориями, которые когда-либо входили в ее состав, как территориальной, административной, национально-государственной единицы во второй половине XIX–первой трети XX вв.

Объектом исследования являются Ингушетия и ингушское общество в период российских трансформаций во второй половине ХIХ–первой трети ХХ веков.

Предметом исследования является включение ингушского традиционного общества в российский цивилизационный процесс во второй половине XIX– первой трети XX века. Достижение поставленной цели и решение поставленных задач предполагают привлечение обширной источниковой базы.

Во-первых, это опубликованные сборники документов. Важнейшие среди них – стенографические отчеты императорской Государственной Думы81, в которых отражены проблемы ингушей и межнациональных отношений на Северном Кавказе в целом.

Яндиев А.Д. Жизнь, отданная народу. – Саратов. 1996. – С. 26.

Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774–2004). – М., 2006. – С.73.

Государственная Дума 2 созыв. Сессия 1. Заседание 19–38 (с 1 июня по 4 июля 1906 г.). Стенографический отчет. Т. 2. – СПб., 1906; Государственная Дума. 3 созыв. Сессия 5. Заседание 120–153 (с 30 апреля по 9 июня 1912 г.).

Стенографический отчет. Ч. 4. – СПб., 1912.

Важным документом является «Кавказский запрос в Государственной Думе», опубликованный в 1909 г82. Он дает полное представление о характере межнациональных отношений на Кавказе в начале ХХ века, о системе управления в крае, об истоках российско-ингушских отношений в XVIII веке.

Тематические сборники документов «Съезды народов Терека. 1918»83 и касающиеся культурного строительства в Чечне и Ингушетии84 сохранили свою значимость и в наши дни. Первый из них раскрывает суть взаимоотношений между ингушским народом и казаками, с одной стороны и новыми органами Советской власти, с другой стороны. Другие сборники документов иллюстрирую культурную динамику народов Чечено- Ингушетии без малого за четверть века Советской власти.

В 2005 г. вышел сборник документов «Кавказ и Российская империя:

проекты, идеи, иллюзии и реальность. Начало XIX–начало XX вв.»85, в котором собраны официальные и неофициальные документы, свидетельствующие о напряженных поисках путей интеграции Кавказа в общее пространство Российской империи.

Сборник документов «Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.), Горская республика (1918–1920 гг.). (Документы и материалы)»86 показывает первые попытки создания национальной государственности на Северном Кавказе.

Кавказский запрос в Государственной думе. Полные речи всех ораторов по официальным стенограммам. – Тифлис, 1909.

Съезды народов Терека. 1918. Т. 1–2. – Орджоникидзе, 1977–1978.

От вековой отсталости к социализму. Осуществление ленинской национальной политики в Чечено-Ингушетии. 1917–1941 гг.: сборник документов и материалов. – Грозный. 1977; Культурное строительство в Чечено-Ингушетии (1920 – июнь 1941 гг.): сборник документов и материалов. – Грозный, 1979.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность. Начало XIX–начало XX вв. – СПб., 2005.

Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917–1918 гг.), Горская республика (1918–1920 гг.): документы и материалы. – Махачкала, 1994.

Важнейшим сборником документов поисследуемой проблеме является сборник: «ЦК РКП (б) – ВКП (б) и национальный вопрос»87 и подборка документов, осуществленная Н.Ф. Бугаем и А.М.

Гоновым, «Северный Кавказ:

границы, конфликты, беженцы (документы, факты, комментарии)»88.

Отдельным блоком следует выделить воспоминания непосредственных участников событий. До настоящего времени практически не использовались воспоминания участников гражданской войны со стороны белых, которые дали оценку участию ингушей в гражданской войне, прежде всего как люди военные, а затем и как политики.

Генерал А.И. Деникин указал на особую роль ингушей в гражданской войне на Северном Кавказе, которые составляли всего 4 % населения Терской области, но их «участие в политической жизни края далеко не соответствовало их численному составу. Ингуши – наименьший по численности и наиболее спаянный и сильный военной организацией народ оказался, по существу, вершителем судеб Северного Кавказа»89.

Генерал А.Г. Шкуро детализировал этот тезис: «Наиболее единодушной и целиком большевистской была Ингушетия», что было обусловлено предшествующим историческим развитием, упорно искавшей выход в сложившейся ситуации: «Еще со времен покорения Кавказа, отчаянно защищавшие свою независимость, храбрые и свободолюбивые ингуши были частью истреблены, а частично загнаны в бесплодные горы. На принадлежавших им прежде плодородных землях расселили терских казаков, основавших на врезавшемся в Ингушетию клине свои станицы. Лишенные возможности зарабатывать свой хлеб честным путем, …считая казаков угнетателями, а казачьи земли по-прежнему своими, ингуши беспощадно мстили терцам. Отношения ЦК РКП (б) – ВКП (б) и национальный вопрос. Кн. 1. 1918–1933. – М., 2005.

Бугай Н.Ф., Гонов А.М. Северный Кавказ: границы, конфликты, беженцы:

документы, факты, комментарии. – Ростов-на-Дону, 1997.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Вооруженные силы Юга России. Распад Российской империи. Октябрь 1918 – январь 1919. – Минск, 2002. – С. 175.

создались совершенно непримиримые; дальнейшее сожительство было немыслимо. Нужно было либо уничтожить ингушей, или выселить казаков с бывших ингушских земель, вернув таковые их бывшим владельцам»90.

Генерал А.И. Деникин отрицал большевизм ингушей и горцев в целом.

«Что касается горцев, то, крайне консервативные в своем укладе жизни, в котором весьма слабо отражалось социальное и земельное неравенство, верные своим задачам и обычаям, они управлялись своими национальными советами, были глубоко чужды и враждебны идеям большевизма, но быстро и охотно восприняли многие прикладные стороны его»91.

И наконец, это теоретические труды и выступления политических деятелей, «вершивших судьбы» народов Северного Кавказа, и ингушей в том числе. Это труды, письма и телеграммы В.И. Ленина 92, И.В. Сталина93, Г.К. Орджоникидзе94, С.М. Кирова95, А. Шерипова96. Зачастую они кратки по содержанию, но знаменуют собой поворотные этапы в отношении большевистской власти к ингушам и другим народам Северного Кавказа.

Шкуро А.Г. Записки белого партизана // Белое дело. Добровольцы и партизаны. – М., 1996. – С. 209.

Деникин А.И. Очерки русой смуты. Борьба генерала Корнилова. Август 1917 – апрель 1918. – Минск, 2002. – С. 213.

Ленин В.И. От разрушения векового уклада к творчеству нового // Полн.

собр. соч. – 5-е изд. Т. 40 (Далее ПСС); Ленин В.И. Речь на III съезде профессиональных союзов. // ПСС. –. Т. 40; Ленин В.И. Товарищам коммунистам Азербайджана, Грузии, Армении, Дагестана, Горской республики // ПСС. – 5е изд. Т. 43.

Сталин И.В. Национальный вопрос и ленинизм. Собр. соч. Т. 1. – М., 1949;

Сталин И.В. Марксизм и национальный вопрос. Собр. соч. Т. 2. – М., 1954;

Сталин И.В. Политика советской власти по национальному вопросу. Собр.

соч. Т. 4. – М., 1954; Сталин И.В. Об очередных задачах партии в национальном вопросе. Собр. соч. Т. 5. – М., 1954; Сталин И.В. Октябрьская революция и национальная политика русских коммунистов. Собр. соч. Т. 6. – М., 1954.

Орджоникидзе Г.К. Статьи и речи: в 2-х т. – М., 1956–1957.

Киров С.М. Избранные статьи и речи. – М., 1957.

Шерипов А. Статьи и речи. – Грозный, 1972.

В-четвертых, это ряд периодических изданий интересующего нас периода, которые отражают особенности интеграции горцев в российское социокультурное и экономическое пространство.

В первую очередь, это местные издания имперского (либеральные, охранительные по своей направленности) и революционного периодов, которые дают свое видение целого ряда горских проблем: «Терский календарь», «Терская жизнь», «Вольный Дон», «Народная власть», «Приазовский край», «Терек».

Ряд центральных журналов, интерпретирующих большевистскую доктрину модернизации, дают информацию как они влияли на изменение менталитета и традиций северокавказских горцев. К ним относятся: «Народное просвещение», «Культпоход», «Коммунистическое просвещение». «Коммунистическая революция».

Конкретную информацию содержат северокавказские газеты и журналы, транслировавших установки большевистского центра, их интерпретации советских реформ применительно к северокавказской специфике. Уникальное место в этом ряду занимает политико-экономический, литературнопублицистический и историко-краеведческий журнал «Революция и горец», орган Северокавказского краевого национального совета, который разъяснял установки центра по социально-экономическим и национально-культурным проблемам, и реальные результаты их решения.

В-пятых, это фонды крупнейших архивохранилищ страны - федеральных и местных архивов. В первую очередь это фонды:

– Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), в которых хранятся по теме нашего исследования материалы ЦК РКП (б) – ВКП (б) (фонд 17) и непосредственно Отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП (б) (фонд 17, опись 60) и материалы бюро Секретариата ЦК РКП(б) (фонд 17, опись 84); доступная часть личных фондов И.В. Сталина, Г.К. Орджоникидзе, А.В. Луначарского. Здесь находятся документы, характеризующие политические решения и их реализацию партийными органами сверху до низу; материалы обсуждений партийных и правительственных решений на местах (стенограммы собраний, информационные сводки, письма, и др.); докладные записки о положении в регионе, отчеты Северокавказского крайкома и областных комитетов партии, информационные записки, доклады, о политических мероприятиях в регионе;

– Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ), где изучены фонды центральных государственных органов: ВЦИК (фонд 1235), по вопросам ликвидации неграмотности, научных и учебных структур и заведений: Совет по просвещению национальных меньшинств РСФСР, Всероссийского комитета нового тюркского алфавита, Коммунистического университета трудящихся востока, общественных организаций –«Долой неграмотность!», «Союз воинствующих безбожников», и др.;

– Центра документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИРО), где собраны документы Северо-Кавказского краевого комитета ВКП (б) – высшего партийного органа края, существование которого совпадает по времени с существованием самостоятельной Ингушетии (фонд 7), там же хранятся фонды Юго-восточного бюро РКП (б), Истпарта. Они содержат протоколы заседаний краевого бюро РКП (б), стенограммы краевых партконференций и совещаний, пленумов, заседаний бюро, секретариата, отделов крайкома, отчеты, доклады, информации обкомов партии, материалы совещаний, обследований, данные о взаимодействии партийно-государственных политико-управленческих структур с автономными органами власти, дискуссии о национально-государственном и экономическом развитии региона и автономий;

– Государственного архива Ростовской области (ГАРО), где собраны материалы Северо-Кавказского Краевого исполкома (фонд Р-1485), Краевого Совета профсоюзов (фонд Р-2287), плановой комиссии Крайисполкома (фонд Р-2443) и Отдела народного образований Крайисполкома (фонд Р-64).

Документы из этих фондов раскрывают деятельность краевой исполнительной власти, показывают, как шло планирование экономического и культурного развития Ингушетии в контексте аналогичных процессов во всем Северо-Кавказском крае;

– В фондах Центрального государственного архива Республики Северной Осетии-Алании (ЦГАРСО-А) хранятся документы администрации Терской области имперского периода и Горской АССР советского периода, характеризующие взаимоотношения между русскими переселенцами и местным населением.

Следует отметить, что в период боевых действий на территории ЧР во второй половине XX в. документы ЦГА ЧИАССР и ПАЧИОКПСС были безвозвратно утрачены. Но соискателю удалось поработать в них на излете советского периода в ходе сбора материала по теме дипломной работы.

В Партийном архиве Чечено-Ингушского обкома КПСС (ПАЧИОКПСС) привлечены документы Ф.244.- Ингушской областной парторганизации, Оп. 1. Д. 99; Д. 105.

В Центральном государственном архиве Чечено-Ингушской АССР (ЦГАЧИАССР) использованы документы из фондов: Ф. 81. – Чеченский областной отдел народного образования. Оп.1. – Д.105; Ф. 158 – Ингушского облисполкома. Оп. 1. – Д. 9; Д. 60; Д. 90; Д. 474; Д. 527; Д. 774; Д. 1935.

В настоящее время идет кропотливая работа по восстановлению довоенных фондов в ЧР и РИ путем поиска их дубликатов в центральных архивах страны.

Государственного архива Республики Ингушетия (ГАРИ), который находится в стадии становления и систематически пополняется за счет документов из фондов федеральных архивов, преимущественно ГАРФ.

Всего исследованы 27 фондов из 7 архивохранилищ страны (федеральных и региональных), в том числе непосредственно привлечены материалы 19 фондов, 57 дел.

При советской власти сформировалась централизованная система сбора информации из региональных органов управления в центральные партийные и государственные учреждения. Аналогичным образом аккумулировалась информация из северокавказского региона. Поэтому документы федеральных архивов страны сохранили уникальные комплексы источников разнообразного профиля.

Таким образом, собран комплекс документов, насыщенный в целом необходимыми материалами, позволяющими при сравнительном анализе разнотипных источников получить адекватную информацию для раскрытия темы исследования.

Методологическая основа исследования базируется на системном подходе при анализе исторических событий, включающий, наравне с общенаучными, междисциплинарные и специальные методы.

Исследование опиралось на неоклассическую модель ретроспективного познания, которая предполагает паритетность концептуальных парадигм, дает возможность многомерных интерпретаций97.

Важнейшим оставался принцип объективности, использовались проблемно-хронологический, ретроспективный, историко-сравнительный, историко-типологический подходы, что позволило углубленно исследовать проблему и решить поставленные задачи. В диссертации, опирааясь на паритетность концептуальных парадигм, используются элементы формационного, цивилизационного и модернизационного подходов.

Формационный подход дает объяснение ряду особенностей включения ингушского общества в советскую социально-экономическую модель. Цивилизационный подход помог в исследовании социокультурных факторов развития Ингушетии, модернизационный подход был применен при изучении процессов начала перехода ингушей от традиционного, аграрного общества к индустриальному.

В работе также использованы:

историко-генетический метод, позволивший раскрыть культурную эволюцию ингушского общества в процессе его исторического развития, учитывая истоки и предпосылки, позволяющий охарактеризовать исторические события и личности во всей их индивидуальности и образности;

Лубский A.B. Неоклассическая модель исторического исследования / отв.

ред. A.B. Лубский. В.В. Черноус. – Ростов-на-Дону, 2004.

феноменологический метод, способствующий выявить сущность и специфику организации дореволюционного ингушского общества, более полное и глубокое отображение всей сложности изучаемого объекта и его внутренних связей;

историко-сравнительный метод, применявшийся для определения черт сходства и различия двух этапов модернизации - один вместе со всей дореволюционной Россией, и второй, уже в рамках Советского Союза, когда ингуши были вовлечены в интенсивное экономическое, политическое и культурное строительство;

историко-антропологический метод, давший возможность проверить, насколько связаны реальные формы, методы и итоги модернизации с традиционными моральными и духовными ценностями ингушских масс, подвергшихся этой модернизации;

проблемно-хронологический метод позволил представить этапы модернизации Ингушетии как ряд проблем, каждая из которых рассматривалась в хронологической последовательности событий, что выявило ряд сущностных черт, характерных для каждой модели модернизации.

В работе использовались такие методы, как анализ и синтез, математико-статистический метод.

Предмет исследования вызвал к жизни широкое использование методологического и методического инструментария смежных гуманитарных наук – политологии, социологии, культурологии, что обусловило междисциплинарность как один из методов исследования. Комплексное использование методов позволило выявить особенности и тенденции развития проблемы.

Научная новизна исследования состоит в том, что в нем впервые осуществлен комплексный анализ включения Ингушетии в российский цивилизационный процесс в период ее существования как самостоятельной национальнотерриториальной или национально-государственной единицы, начиная от Ингушского округа в составе Терской области Российской империи, и заканчивая Ингушской автономной области в составе Северо-Кавказского края РСФСР.

На основе сравнительного изучения обширного блока источников, за счет привлечения и критического осмысления сведений, содержащихся в отечественной историографии, автор впервые подняла и исследовала ряд вопросов, которые ранее не рассматривались.

Сопоставлены ключевые этапы включения Ингушетии в российский цивилизационный процесс – имперский с 1860-х до 1917 г. и советский с 1917 по 1934 гг. Выявлены отличия подходов различных типов государства в этом процессе и особенности социально-экономического, политического и культурного развития Ингушетии в условиях российских трансформаций.

Проанализированы особенности адаптации ингушского общества в российское общество в условиях российских преобразований (1864–1934 гг.), роль религиозного фактора в этом процессе, особенности формирования и поведения ингушской элиты в имперский и советский периоды.

Выявлены и указаны социально-экономические и политические причины массовой поддержки ингушами большевиков в годы гражданской войны и установления Советской власти на Северном Кавказе.

Научная новизна получила воплощение в следующих основных положениях исследования, выносимых на защиту:

– малочисленный ингушский народ, борясь за свое выживание в ХIХ веке уклонялся от глобальных потрясений (активное участие в Кавказской войне) и, пользуясь попустительским методом имперского управления, вплоть до 1920 г. избегали российского контроля над внутренними проблемами общества, общаясь с русской властью «через переводчика»;

– экономические процессы внутри ингушского общества, пущенные царской властью на самотек, лишь незначительно изменили структуру традиционного ингушского общества, что затрудняло адаптацию ее членов к новым реалиям;

– быстрый естественный прирост ингушей на фоне сокращения земельного фонда и роста рыночных отношений привел к обнищанию большой части населения; экстенсивные методы хозяйства вынуждали ингушей к поиску путей расширения своего ареала, что обусловили хронический конфликт с соседями, особенно с казаками, и более активное включение в экономические и политические процессы края;

– в период гражданской войны и установления Советской власти на Северном Кавказе ингуши в массе своей поддержали большевиков, поскольку они, считая своим главным врагом в регионе терских казаков, поддержали претензии ингушей на расширение ареала за счет казачьих земель;

– советская власть форсировано втягивало Ингушетию в российский цивилизационный процесс, развивало ее инфраструктуру, создавала промышленные предприятия, ликвидировала неграмотность населения, формировала новую преданную ей элиту, профессиональные и научные кадры среди ингушей; тем самым создавались предпосылки включения ингушей в индустриальное общество;

– обратной стороной указанных масштабных мероприятий Советской власти было то, что она по своему усмотрению меняла национальногосударственный статус Ингушетии, ее границы, стремилась искусственно расслоить достаточно сплоченное и экономически однородное общество по классовому принципу, и затем объединить его в новых рамках коллективизации;

– в ходе реализации политики воинствующего атеизма советское государство нанесло сильнейший удар по всей духовной основе жизни ингушского народа; ингуши, будучи расколоты на последователей ортодоксального ислама и сектантов, не смогли оказать серьезного сопротивления; однако они сохраняли свои религиозные традиции и сохранили их вплоть до наших дней;

– в целом в имперский период политическое и экономическое включение Ингушетии в российский цивилизационный процесс происходило эволюционным путем и имело незавершенный характер; в советский период интенсифицируется общественное и культурное включение Ингушетии в указанный процесс, которое принимает необратимый характер.

Теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что его результаты могут быть использованы:

при подготовке учебных пособий по истории республики, позволяющие по-новому прочесть и интерпретировать роль ингушского народа в российском цивилизационном процессе;

в процессе преподавания общих и специальных курсов в учебных заведениях различного профиля, прежде всего, в гуманитарных вузах и колледжах, при подготовке краеведческих трудов;

в воспитательном процессе молодежи для укрепления российской идентичности, патриотизма, связи поколений, и профилактики в будущем событий, идентичных в Украине, Грузии, странах Балтии Апробация и внедрение результатов исследования. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите 18 ноября 2015 г. на заседании кафедры истории Ингушского государственного университета.

Основные ее положения докладывались на четырех конференциях:

Ежегодной региональной научно-практической конференция молодых ученых «Молодые исследователи – в поиске», посвященной 20-летию образования Республики Ингушетия, г. Назрань 28 апреля 2012 г.; V Международная научно-практической конференция «Новое слово в науке: перспективы развития», г. Чебоксары 17 августа 2015 г.;XVI Международная научнопрактическая конференция: «Современные тенденции развития науки и технологий», г. Белгород,30 июля 2016 г.

По теме диссертации опубликовано 8 научных работ, общим объемом 2,25 п. л., в том числе 4 статьи в научных журналах, из списка рекомендованных ВАК.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, включающие семь параграфов, заключения и списка использованной литературы.

Глава 1. ВКЛЮЧЕНИЕ ИНГУШЕТИИ В ПРОЦЕССЫ

РОССИЙСКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ

XIX–НАЧАЛЕ XX ВВ.

1.1. Установление российской администрации и преобразования ингушского традиционного общества Как считает А.Х. Боров, «данные науки свидетельствуют, что на занимаемых кавказскими народами территориях надежно прослеживается культурная преемственность, уходящая в глубокую древность. Современные народы Северного Кавказа – это действительно древние народы»98.

Ингуши составляли «самую западную группу вайнахской этнической общности». В XVII в. они (джераховцы, кистинцы, назрановцы) жили по берегам рек Макалдоп, Асса, Сунжа, Камбилеевка, Назрановка «до впадения реки Яндырка в Сунжу и по Терской долине. «Эти названия обществ даны русскими по имени важнейших аулов, долин, гор и рек, на которых они обитали. Общее название ингуши получили от большого аула Ангушт в Терской долине. Они были соседями на востоке чеченцев, на западе – осетин, на северо-западе и севере – кабардинцев, на юге – тушинцев, хевсур и грузин»99.

В конце XVII–начале XVIII вв. идет процесс переселения ингушей с гор на равнину. Они заселили предгорья и берега реки Камбилеевка. В 30–60 гг. XVIII в.

они занимали территорию между Тереком и верховьями Сунжи100. В конце XVIII–начале XIX вв. происходило переселение ингушей в местность Назрань.

Депутат Государственной Думы от Дагестана Гайдаров напомнил с трибуны, что «в 1744 г. Россия обратила внимание на ингушей с целью восстановления у них христианства, а в 1770 г. их приняли в подданство России.

Боров А.Х. Северный Кавказ в российском цивилизационном процессе… – С. 13.

Кузьминов П.А. Этнодемографическая карта народов Терека: размещение, численность и миграция населения в конце XVIII–первой половине XIX вв. // Ландшафт, этнографические и исторические процессы на Северном Кавказе в XIX–начале ХХ вв. – Нальчик, 2004. – С. 665.

Кузьминов П.А. Этнодемографическая карта народов Терека… С. 665–666.

Что делали с ингушами по принятии ими подданства российского? В 1782 г…принималось за правило для упрочения нашей власти ссорить между собою кавказские племена, дабы они, ослабляя свои силы,…различными способами ингушей и чеченцев поссорили между собой. В июне 1783 г. они сразились, имея с каждой стороны до 10 тыс. чел. В результате ингуши потерпели поражение, потеряв до 2000 чел.»101.

Естественно, Гайдаров завысил количество сражавшихся. Современные исследования показывают, что ингуши просто не могли выставить такого количества воинов. События 1782–1783 гг. совпадают по времени с командованием Кавказским корпусом графом П.С. Потемкиным, а к 1783 г. В.А. Потто относит покорение Потемкиным атагинцев, «народа чеченского племени»102.

О сражении чеченцев с ингушами Потто не упоминает.

2 августа 1810 г. ингуши подписали договор «О добровольном подданстве императору Александру I», по которому «ингушские старшины отказывались платить подати кабардинцам, чеченцам и др. народам. Ингушам предоставлялось право пользоваться землями по правому берегу р. Терек и по Сунженскому хребту»103. Русское командование решило оставить ингушей «для обеспечения охраны Военно-Грузинской дороги в местности Назрань с построением там военного поста»104.

В итоге «ареал обитания ингушей к 20-м годам XIX в. включал горные и равнинно-предгорные районы по рр. Армхи, Камбилеевка, Сунжа (с притоками Герг, Назрань, Эндерипс) и Асса. Эта этническая территория ингушей, не будучи стабильной, формировалась в результате многочисленных переСм.: Кавказский запрос в Государственной Думе… – С. 166–167.

Потто В.А. Кавказская война. От древнейших времен до Ермолова. Т. 1. – Ставрополь, 1994. – С. 126.

Кузьминов П.А. Этнодемографическая карта народов Терека… – С. 666.

Там же.

мещений населения на протяжении XVII–XIX вв.»105. Общее число ингушей в 1816 г. составляло 17800 чел.106.

«Описание народов Владикавказского округа по обществам в начале 50-х гг. XIX века» включает 5 ингушских обществ – джерахи, кистинцы, далноалгавцы, карабулаки, ингуши, насчитывавшие 175 селений, 3562 дворов, 19891 душу обоего пола107.

Ингуши присягнули правительству в 1810 г., а джерахи, кистинцы, долногалгаевцы – в 1830 и 1838 гг. «во время экспедиции» с целью их «надлежащего повиновения»108.

Потто отмечал, что в ходе экспедиции 1830 г. В.А.: «Легкость покорения ингушцев превзошла самые смелые расчеты…даже незначительные сопротивления, встреченные войсками при Калмикау, в Обине и на Сугуламе, не изменили общей картины этого счастливого для нас похода»109.

Депутат Государственной Думы Гайдаров напомнил депутатам ключевые моменты в их истории: «Шамиль 3 раза пытался привлечь на свою сторону ингушей, но терпел неудачи. Особенно чувствительное поражение было ему нанесено …силами ингушей в апреле 1840 г. 40-тысячная армия Шамиля, подступив к Ханазану, ….но не сломила ингушей. За блестящее отражение …Шамиля ингуши удостоились получить знамя и некоторые привилегии…»110. С этого времени ингуши находились «в зависимости у русского начальства» и «как бедные»

платили по одному рублю серебром в год с каждого двора111.

Как считали представители терского казачества, «можно говорить о несовершенствах правительственной системы, о неудовлетворительности суКузьминов П.А. Указ. соч. – С. 667.

Там же. – С. 668.

Народы Центрального Кавказа в 40-х – начале 60-х годов XIX века. Сборник документальных материалов: в 2-х т. Т. 1. – М., 2005. – С. 31–38.

Там же. – С. 40.

Потто В.А. Кавказская война. Время Паскевича или бунт Чечни. – Ставрополь. 1994. – С. 125.

Кавказский запрос в Государственной думе… – С. 167.

Народы Центрального Кавказа в 40-х – начале 60-х годов XIX века. Т. 1. – С. 40.

ществующей администрации, но говорить, что туземцев угнетают только потому, что они туземцы, – значило бы погрешить против истины»112.

26 апреля 1857 г. Назрановский пристав войсковой старшина Тузиев докладывал, что земли Назрановского народа граничат с казаками 1-го Сунженского полка, с приставством карабулак и чеченцев, с осетинским обществом, и с землями князя Бековича-Черкасского. В заключение он отметил, что «жители Назрановского общества в поземельи довольствуются все в равной силе и претензий из них в том никто не имеет»113.

Однако впоследствии претензии возникли. «К 1860 г. власти выселяют ингушские аулы с верховий Камбилеевки, Сунжи и из Ассинского ущелья, в укрупненные села в районе Назрани. На «высвобожденной» территории в 1859– 1861 гг. основаны станицы Сунженская, Фельдмаршальская, Нестеровская, Камбилеевская, Карабулакская, Галашевская, Алкунская, Даттыхская, Тарская и Аки-Юртовская. Так возникает казачий массив, прикрывающий Владикавказ с востока и завершающий возведение Сунженской линии. Он разделяет Ингушетию на горную и равнинную части, отделяет Осетию от Чечни и с годами становится одним из ключевых конфликтных районов всего Кавказа»114.

В политическом отношении ингуши представляли «вольные общества», сохранявшие доклассовые общинные порядки115. Образ жизни регламентировался «адатами» – нормами обычного права. Ислам занял прочные позиции у вайнахов только к концу XVIII в. У них распространился суфизм и утвердились суфийские братства116. Хотя В.А. Потто в период Кавказской войны упоминает ингушей-магометан и ингушей-язычников117 Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 7.

Народы Центрального Кавказа в 40-х – начале 60-х годов XIX века. Т. 2. – С. 68–69.

Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа… – С. 23.

Боров А.Х. Указ. соч. – С.21.

Малашенко А.В. Исламские ориентиры Северного Кавказа. – М., 2001. – С. 21.

Потто В.А. Кавказская война. Ермоловское время. Т. 2. – Ставрополь.

1994. – С. 70.

С утверждением России на Кавказ территория Ингушетии оказалась практически в зоне «фронтира» – подвижной границы и контактной зоны обществ и культур Северного Кавказа и России. В соприкосновении оказались общества с различными хозяйственными традициями, социальной структурой, формами власти. Это породило ряд затяжных конфликтов, однако имел место и добровольный переход в русское подданство ряда феодальных образований и вольных обществ, в том числе и вольных общин Ингушетии118.

В целом состояние «необъявленной войны» России и Северного Кавказа сохранялось до 1864 г119. Но еще в 1859 г. командующий на Кавказе князь А.И. Барятинский сформулировал новую цель: «…не утверждение власти нашей силою оружия, а распространение между новыми подданными нашими гражданственной образованности и общественного благосостояния»120.

С этого времени «основным мотивом становится проблема совместного развития, т.е. органичного включения Северного Кавказа в процессы российской модернизации. Ключевым для государственной политики России на Северном Кавказе с этого времени становится вопрос о соотношении системы власти и управления в регионе с процессами преобразования местных обществ»121.

Впоследствии А.Дж. Тойнби предупреждал о разрушительном эффекте, который может быть вызван идеей «перенести институт или методы, вырванные из своей природной среды в социальное окружение, где они вступают в конфликт с естественным историческим развитием социальных структур»122.

Ситуация осложнялась тем, что сама Россия проходила процесс вестернизации. «Беспристрастный свидетель… сказал бы, что уровень Западной цивилизации, недавно перенесенной в Россию, оставался значительно ниже в ее родном доме, нежели в Европе. Однако он бы заметил, что, неБлиев М.М. О некоторых проблемах присоединения народов Кавказа к России // История СССР. – 1991. – № 6.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 29.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 241.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 32.

Тойнби А.Дж. Указ. соч. – С. 470.

смотря на отсталость, несмотря на…препятствия, Россия довольно быстро догоняла передовую Европу на марше Западной цивилизации»123.

А.Дж. Тойнби считал, что это был «первый пример добровольной самовестернизации незападной страны»124.

«Непонятность образа жизни, обычаев, психологии народов Северного Кавказа, отсутствие у них государственных институтов (за исключением приморского Дагестана) требовали значительного такта, времени и терпения»125. Управление на Кавказе некоторыми авторами расценивалось как «своеобразное»126. Однако выделяются две ее характерные черты – компетентность и прагматизм127.

Цивилизационный процесс по идее должен был основываться на национальной и религиозной терпимости. И все же «неизменной целью правительственной политики в регионе оставалось водворение в горских обществах «прочного порядка» и «подчинение их общим с русским населением гражданским учреждениям». Но цель эта достигалась не любой ценой»128.

Власть в лице наместников царя на Кавказе осознавала, что «необходимо…держаться неизменно одного правила – одинаково относиться ко всем народностям, населяющим Кавказ. Отступление от этого государственного принципа неизбежно приводит к печальным последствиям…»129.

Была проведена в жизнь идея «особой формы управления – наместничества – задуманной как управление Кавказом лично монархом, но через его доверенное лицо»130. В руках наместника была сосредоточена высшая военная, исполнительная и судебная власть на Кавказе. Он входил в состав Совета министров131.

Тойнби А.Дж. Указ. соч. – С. 332–333.

Там же. – С. 48.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 29.

Хубулова С.А. Указ. соч. – С. 213.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 33.

Там же. – С. 35.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 548.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 237.

Северный Кавказ в составе Российской империи… – С. 297.

В крае была создана система военно-народного управления, в соответствии с «Положением об аульных обществах и горском населении Кубанской и Терской областей и их общественном управлении». Кавказская линия была ликвидирована, а пространство Северного Кавказа поделено на Дагестанскую, Терскую и Кубанскую области и на Ставропольскую губернию. Территория Ингушетии входила сначала в Владикавказский (бывший Военно-Осетинский) округ. Впоследствии Терская область была разделена на 8 округов на территориальной основе преимущественного расселения определенных этнических групп. Один из них – Ингушский с населением 29,9 тыс. чел.132.

Округа делились на участки или наибства. А участки – на аулы. «Конфигурация ареалов расселения этнических групп в Терской области – итог военных действий, вынужденных миграций, организованного расселения казачества, а еще раньше – переселения горских осетинских и ингушских обществ на плоскость (также во многом санкционированного русскими властями)»133.

Согласно системе военно-народного управления, «туземное население»

управлялось не по законам Российской империи, а «по народным обычаям и особым постановлениям». Правосудие вершили местные «народные суды»

по адату, либо по шариату, либо «по особым постановлениям», которые запрещали кровную месть, трехдневный грабеж имущества убийцы и т.п. В случае конфликта решения по адату или шариату не допускались. В случае неповиновения населения каждый административный начальник имел право применять военную силу134.

Система военно-народного управления сочеталась в области с военным управлением для казачества и гражданским управлением для жителей городов. В то же время замечалось стремление приблизить местное управление в горских обществах к мирскому управлению центральной России. Например, Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774–2004). – М., 2006. – С. 24.

Там же. – С. 20.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 37–38.

были учреждены сельские сходы и Съезд доверенных сельских обществ, решавший хозяйственные вопросы135.

С принятием в 1869 г. «Положения о Кубанской и Терской областях», все гражданское, казачье и горское население без этнических различий было сведено в единые административно-территориальные единицы136. В 1871 г. в Терской области были образованы 7 округов, и ингуши были включены во Владикавказский округ вместе с осетинами и казаками (общее количество населения 137,1 тыс.)137.

В 1872 г. горцы-мусульмане Кубанской и Терской областей были выведены из ведения гражданских властей и переданы под управление военной администрации с подчинением Военному министерству138. В 1880-е годы наметилась «линия…на уничтожение особых условий существования окраинных территорий»139, и в 1881 г. было упразднено наместничество. Кавказом управлял Главноначальствующий. Должность – «близкая к должности генерал-губернатора»140.

В 1883 г. было принято новое положение об управлении Кавказом, «поставившее его в зависимость от отраслевых министерств»141. В том же году гражданские округа Терской области делятся на казачьи отделы и горские округа. Но были и некоторые исключения. Ингушетия и Малая Кабарда в 1883г. были включены в Сунженский казачий отдел, «придавая этому стратегическому казачьему району большую территориальную связность и прямой доступ к Закавказью»142.

Битова Е.Г. Модернизирующие реформы на Северном Кавказе и местная политическая традиция: отторжение или адаптация // Res publica. Альманах социально-политических и правовых исследований. Вып. 1. – Нальчик, 2000. – С. 173.

Малахова Г.Н. Становление и развитие Российского государственного управления на Северном Кавказе в конце XVIII–XIX вв. – Ростов-на-Дону, 2001. – С. 212.

Цуциев А.А. Указ. соч. 2006. – С. 28.

Северный Кавказ в составе Российской империи… – С. 286.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 246.

Там же.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 247.

Цуциев А.А.Указ. соч. 2006. – С. 30.

В конце 1880-х гг. восстановлено военно-народное управление, в этническом варианте. До 1894 г. практиковалась круговая порука («правила Дондукова-Корсакова»). По эти правилам, «туземные общества, на землях которых совершены…какие-либо…злодеяния, или в пределы которых доведены следы злоумышленников или угнанного скота, обязаны были: или выдать важнейших своих преступников-сочленов, или принять на себя полное удовлетворение потерпевших. За время существования этих правил…выдачи преступников почти не производилось, зато скот почти всегда возвращался в целости…»143.

Характерной чертой было то, что административные границы в тот период практически совпадали с этническими. Некоторые исследователи полагают, что именно тогда была заложена современная «этнополитическая конструкция региона»144.

А.Х. Боров считает, что «северокавказские общества оказались слишком архаичными для восприятия собственно либеральных реформ, поэтому правительство пожертвовало либеральным содержанием реформ ради достижения своего рода цивилизационного компромисса»145.

Но терским казакам сложившаяся система казалась «преждевременной и неуместной», что отразилось в 1905 г. в прошении 11 казачьих станиц Наместнику: «Уже более полустолетия как Кавказ умиротворен, и боровшемуся против русского владычества населению дарованы те же права, как и коренным русским людям. Но только нам…видно, насколько поверхностно это умиротворение, насколько дик еще Кавказ в лице ближайшего к нам туземного населения. Насколько идеалы значительной части этого населения далеки от идеалов истинной гражданственности. И насколько преждевременны и неуместны для этой части населения нормы нашего гражданского и уголовного суда и некотоТкачев Г.А. Указ. соч. – С. 69.

Цуциев А., Дзугаев Л. Северный Кавказ 1780–1995: история и границы. – Владикавказ. 1997. – С. 8–9.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 44.

рые другие права, представленные ему без соответствующего с его стороны предварительного обязательства»146.

Соседи ингушей казаки по-своему трактовали терпимость власти к местному населению и поиски компромисса: «Эти симпатии к чужим, более чем к своим, составляют характерную особенность русской государственной власти вообще и известны нам, живущим среди целой семьи нерусских, более чем кому бы то ни было…»147.

Своеобразным итогом управления было отношение народов Северного Кавказа к революции 1905-1907 гг. Жандармский офицер Б.Н. Полозов писал: «Чечня, Ингушетия, Кабарда, Дагестан и остальные мусульманские области оказались чужды политическим требованиям русских революционных партий. Они на деле доказали свою преданность Белому Царю и верность России, охотно вступая в ряды формировавшейся тогда в центральных губерниях конной стражи из добровольцев»148.

Тем не менее, в 1905 г. было восстановлено Кавказское наместничество во главе с И.И. Воронцовым-Дашковым. Ингушетия была выделена из Сунженского отдела и стала самостоятельным Назрановским округом. «Однако значительная часть ингушских и чеченских поселений размещается на арендуемых казачьих землях, вне пределов своих округов»149.

С этого момента внутреннее административное деление Терской области оставалось неизменным. Глава Терской области - начальник области и наказной атаман Терского казачьего войска с точки зрения гражданского управления имел права и обязанности губернатора, а в военном отношении пользовался правами начальника дивизии.

В 6 округах области: Веденском, Владикавказском, Грозненском, Назрановском, Нальчикском, Хасавьюртовском проживали горские народы, составТкачев Г.А. Указ. соч. – С. 65.

Там же. – С. 7.

Северный Кавказ в составе Российской империи… – С. 285.

Цуциев А.А. Указ. соч. – С. 46.

лявшие 54 % населения области; В 4 отделах: Кизлярском, Моздокском, Пятигорском и Сунженском проживали казаки, 19,6 % населения области. 98 % ингушей проживало в Назрановском округе. К 1911 г. они составляли 53117 чел150.

Горские народы, осознавая сложившуюся реальность, апеллировали к российской власти для решения своих запросов. «Этнические общества Осетии, Ингушетии, Балкарии и Карачая использовали рычаги имперской администрации, добиваясь решения проблемы малоземелья в нагорной полосе Терской области»151.

К управлению областью привлекалась местная элита. «Во второй половине XIX–XX вв. в округах Терской области не было ни одного учреждения, в состав которого не входил бы представитель традиционной элиты»152.

Однако последний Главноначальствующий князь Г.С. Голицын «усилил российский чиновный элемент и в военном и в гражданском управлении»153 и усугубил ситуацию. Наместник на Кавказе с 1905 г. И.И. ВоронцовДашков считал, что «туземное происхождение само по себе ни в коем случае не может служить препятствием к успешному прохождению государственной и общественной службы»154.

Последний наместник царя на Кавказе, великий князь Николай Николаевич, докладывал в 1916 г., что «русские люди неохотно идут служить на окраину, и сюда нередко попадают лица, уже чем-либо опороченные в прежней службе во внутренних губерниях»155.

И современники указывали на такую тенденцию: «Прежде назначались люди, знавшие даже Коран, но при них переводчиками были русские; теперь начальники не только языка и Корана – не знают даже быта и нравов народа, Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 8.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 71.

Там же. – С. 74.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 249.

Национальная политика России: история и современность… – С. 102.

Там же. – С. 544.

куда их посылают управлять, и где, сверх того, нет ни сельских правлений, ни канцелярии… Зато переводчики у них все – туземцы»156.

«Нужны школы для переводчиков, – считала газета «Терские ведомости», –привлечь туда способные русские силы и учредить за ними контроль.

При настоящем положении вещей, – начальники округов, участков, судебные следователи, мировые судьи, да и сам суд – всецело в их руках»157.

В Государственной Думе на эти вопросы смотрели шире. Кавказский депутат князь Шервашидзе заявил: «Стыдно сказать, что, благодаря особенностям кавказского управления, отсутствию правительственного творчества и неумению русского чиновника оплодотворить народную жизнь, богатейший в мире край стонет под тяжестью экономического обнищания и общественного разложения»158.

Практически «восстановление должности наместника на Кавказе было проявлением кризиса имперской политики, признанием невозможности подчинить все огромное пространство Российской империи действию общих законов и общих центральных учреждений»159.

Одной из первых инициатив Наместника было в 1907 г. ходатайство об открытии самостоятельного муфтиата (духовного правления) на Северном

Кавказе и открытие духовной семинарии, но оно не было удовлетворено:

«…не дело государства заботиться об обеспечении религиозных нужд населения, исповедующего не господствующую религию»160.

С законопроектом о создании муфтиата выступили в Государственной Думе в 1913 г. представители мусульманской фракции и прогрессисты. Проект был принят и направлен главе правительства, министру внутренних дел и Наместнику на Кавказе161.

Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 55.

Цит. по: Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 130.

Кавказский запрос в Государственной Думе… – С. 79.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С 251.

Зорин В.Ю., Аманжолова Д.А., Кулешов С.В. Национальный вопрос в Государственных Думах России... – С. 181.

Там же. – С. 180–181.

В начале XIX века система управления территории ингушей также переживала кризис. Вопрос о ситуации на Тереке, где соседи казаки и ингуши, до 1911 г. поднимался в Государственной Думе несколько раз. Возникла проблема связи с населенными пунктами. Военные дороги, построенные при покорении Кавказа, пришли в негодность.

Система местной «туземной администрации» (аульская) в горных районах оставалась примитивной. Аул возглавлял старшина с жалованием «с дыма» до 30 руб. в год. Ниже его – кадий – 10 руб. в год, выполняющий роль писаря начальника участка. Еще одно звено между начальником участка и старшиной – мулла, «тоже нанимаемый за гроши». Полицейские функции исполнял начальник участка, которому подчинялись 6-10 стражников (милиционеров). Так как сельских правлений не было, он через старшин управлял сельскими общественными делами по принципу: «Кадий напишет мой приказ. Получит в селении его мулла…Если я в этом приказе напишу арестовать кого-либо, то мулла может это и не прочитать старшине»162.

Депутат Государственной думы Гайдаров приводил другие цифры.

Сельский старшина получал жалования (без оплаты квартиры, ее отопления и освещения) не менее 240 руб. в год, старший сельский писарь – 300 руб., его помощник – 80 руб., сельский сторож – 120 руб163.

Рост насилия на Кавказе обеспокоило Государственную Думу. В 1909 г. в России за 3 года произошло около 12000 террористических убийств, а на Кавказе – 9117. За эти деяния в России было казнено 2835 чел., на Кавказе – 73.

«…Кавказская репрессия была слабее российской, имперской в 25 раз»164.

Рост преступности, имущественное расслоение, мягкость российских законов возмущала жителей, страдающих от грабителей («вора не смей убить без разрешения власти!»)165. «Руки рубить – вы запретили, клеймить находите постыдным, ссылать в Сибирь со всем поколением – жестоким, за убийство – судите. Что Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 53, 54.

Кавказский запрос в Государственной думе… – С. 170.

Там же. – С. 212–213.

Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 51.

же может вам сказать народ, лишь вчера вышедший из колыбели, и никаких других мер не знает, а своих вы к нему не применяете»166.

«Есть две системы мер к искоренению разбоя: жестокая и гуманная. Жестокую привык употреблять сам народ…Как люди просвещенные, вы ее отвергли. Но гуманного воспитания народа вы не дали. Где у народа сеть школ, приют невинной молодежи? Где суровые блюстители порядка…? Где близкий суд…? Где полномочное начальство…? Ведь всего этого нет, – нужно прямо и откровенно сказать: – нет и не было…»167.

Неспособность власти пресекать преступления поставила в неравные условия местные народы. В 1909 г. на заседании фракции партии центра представитель кабардинцев заявил: «Ингуши и чеченцы были нашими данниками, и не смели приблизиться к черте наших селений, не только воровать и грабить…Но мы вошли в состав России, поверили силе русского закона… отдали свое оружие… Что же с нами делают?.. Вооруженные ингуши и чеченцы разъезжают по нашей земле, чего не бывало прежде…На наших глазах угоняют наши табуны»168.

О взяточничестве местной администрации, о покровительстве ею воров, говорили открыто. «Большинство судей и безграмотных переводчиков, благодаря своему мизерному жалованию и еще другим причинам, – взяточники», – звучало с трибуны Государственной Думы»169.

«В горский словесный суд выбирали судей, и на одного из выбранных, Чока Чомакова, был сделан донос, что он сидел в тюрьме за кражу… В ходе расследования выяснилось, что все остальные 37 избранных кандидатов – бывшие воры и судились гораздо позже Чомакова»170.

В 1911 г. газета «Терские ведомости» № 15 предлагала неотложные реформы таких институтов управления, как: «земство, суд присяжных, перевоТкачев Г.А. Указ. соч. – С. 51.

Там же. – С. 52.

Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 28.

Кавказский запрос в Государственной думе… – С. 177.

Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 7.

дчики, введение сельских правлений и освежение аульных мулл, увеличение содержания старшинам и сельским писарям, учреждение во Владикавказе или Грозном духовной семинарии, проведение дорог». Особо рекомендовалось введение, как и в центре страны земство: «Довольно правительству быть нянькой горского народа, пусть он сам позаботится о себе…»171.

«Коронные суды» не справлялись со своими обязанностями из-за «непробиваемой стены лживых показаний», а «всех за лжесвидетельство не привлечешь». Поэтому рекомендовались суды присяжных, где «будут сидеть люди зажиточные, хозяйственные, спокойные, и они не дадут пощады ворам»172.

Естественно, все издержки государственного управления оборачивались недовольством населения против правительства. «В крестьянском сознании правительство всегда было таким же неизбежным и безжалостным бичом, как, например, война, чума или голод»173.

В 1906 г. после конфликта с казаками ингуши с. Яндырка пожаловались в Государственную Думу, попросив «назначить следствие по этому делу, потребовав предварительно снятия с должности областного начальника и других администраторов»174, защищавших интересы казаков. Выступавший от имени ингушей М.М. Ковалевский говорил о политике русификации, разделения, стравливания народов друг с другом.

На запрос глава правительства И.Л. Горемыкин ответил, что по действующему законодательству правительство не имеет полномочий и необходимых данных, чтобы отвечать за действия Наместника на Кавказе175.

Наместник Кавказа И.И. Воронцов-Дашков, разделял многие взгляды либералов, в частности, относительно введения земства среди местного насеЦит. по: Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 129.

Цит. по: Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 129.

Тойнби А.Дж. Указ. соч. – С. 107.

См.: Зорин В.Ю., Аманжолова Д.А., Кулешов С.В. Указ. соч. – С. 97.

Там же. – С. 99.

ления, считая, что «сомнения в их способностях справиться с земским делом больно задевают их национальные чувства»176.

Он не считал Кавказ «скопищем государственных преступников, а действовал в качестве делового администратора, и этого было достаточно, чтобы получить в глазах общества репутацию незаурядного либерала, более того, чтобы получить репутацию «красного». В ГД разразился скандал…»177.

Правые и русские националисты в Государственной Думе обвиняли И.И. Воронцова-Дашкова в покровительстве местным сепаратистам и революционерам, бездействии против разбоев и грабежей178. А депутатам революционных партий «каждый случай нарушения прав национальностей давал повод для обвинений в адрес власти и призыва к радикальному изменению государственного строя»179.

Однако в ходе заседания Государственной думы депутат Г.Д. Пуришкевич вынужден был признать, что «наиболее консервативным, стойким и верным населением на Кавказе являются мусульмане. Если на Кавказе русской власти нужно на кого-нибудь опереться,… то только на мусульман…»180.

В конечном итоге в 1916 г. в разгар Первой мировой войны, последний наместник царя на Кавказе пришел к идентичному выводу: «В прочной связи мусульман Кавказа с Россией нельзя сомневаться. Вполне лояльное отношение их к событиям текущей войны служит убедительным тому доказательством»181.

Здесь уместно вспомнить слова жесткого критика советского режима А. Авторханова: «после демократической Февральской революции 1917 г. ни Национальная политика России: история и современность… – С. 107.

Депутаты от Северного Кавказа в Государственной думе Российской империи (1906–1917 гг.): энциклопедический справочник. – Владикавказ, 2009. – С. 23.

Зорин В.Ю., Аманжолова Д.А., Кулешов С.В. Указ. соч. – С. 123.

Там же. – С. 124.

Кавказский запрос в Государственной Думе… – С. 7.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 549.

один из нерусских народов не заявил о своем выходе из состава будущей демократической федеративной России»182.

Таким образом, с интеграцией в состав России, ингушские «вольные общества» с доклассовыми общинными порядками и верховенством в жизни «адатов», оказалась в эпицентре контактной зоны обществ и культур Северного Кавказа и России с несхожими формами управления, экономики, социальной структуры. Ингуши не участвовали в Кавказской войне против России, охраняя Военно-грузинскую дорогу от родственных чеченцев, уклоняясь от глобальных потрясений и законов имамата.

В этих условиях главной задачей российской администрации на Северном Кавказе стал поиск оптимальных форм управления и преобразования местных обществ с целью формирования у них лояльности к империи, гражданственности и цивилизации. Государственная политика на Северном Кавказе, в зависимости от условий и методов ее реализации, была противоречивой.

С одной стороны, была создана система военно-народного управления, по которой «туземное население» управлялось с учетом народных обычаев и по особым постановлениям. С другой стороны, это перечеркивалось линией на уничтожение особых условий существования национальных окраин.

Во второй половине XIX–начале XX вв. к управлению в Ингушском округе стали привлекаться представители местной традиционной элиты, и туземное происхождение не являлось препятствием к успешному прохождению государственной службы Издержки государственного управления, нарушение государством принципа одинакового отношения ко всем народностям Кавказа, разделение, «стравливание» народов друг с другом оборачивалось недовольством населения против правительства, имела печальные последствия и усугубляла межэтнические отношения.

Цит. по: Гапуров Ш.А., Бугаев А.М. Досоветский опыт чеченского этноса по формированию институциональной иерархии (государственности) // Национальная политика и модернизация системы управления на Юге России… – С. 31.

До падения монархии в России существовала в целом удовлетворяющая основные религиозные потребности мусульман, находившаяся под «государственным присмотром» система организации духовной жизни российской исламской общины183 Имперская власть терпимо относилась к духовным потребностям ингушей на основе ислама. Пользуясь ее попустительством, ингуши, недовольные мягкостью российских законов, старались избегать их контроля над внутренними проблемами общества, и общались с властью «через переводчика».

При этом функции переводчика (и нередко, в том числе интерпретатора требований российской власти) брали на себя представители местного населения. Со своей стороны, ингуши, нередко рассматривали российскую власть потребительски, как слепое орудие для достижения своих личных целей.

Так, с использованием методов проб и ошибок шел сложный процесс взаимной «притирки» ингушского и русского народов друг к другу, ради достижения взаимопонимания и компромисса. Имперский центр считал своей заслугой, что добровольцы-ингуши участвовали в подавлении Первой русской революции в составе отрядов стражников, что Северный Кавказ во время 1-й Мировой войны доказал верность режиму.

1.2. Зарождение новых форм экономики и социальных отношений

Начиная новый этап взаимоотношений России и Северного Кавказа, князь А.И. Барятинский рекомендовал: «Размножайте в крае, по возможности, пути сообщения и рынки. И край будет всегда в вашей власти»184.

В 1916 г.

наместник Кавказа, великий князь Николай Николаевич, констатировал, что «за истекшие со времени присоединения Кавказа к Русской империи десятилетия было уделено чрезвычайно мало внимания этой бога

<

Императорская Россия и мусульманский мир (конец XVIII–началоXX вв.):

Сборник материалов / сост. и авт. вступ. ст. предисловия и коммент. Д.Ю. Арапов. – М.: Наталис, 2006. – С. 11.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 244.

тейшей окраине, и проявлялась забота не столько об экономическом и культурном ее преуспеянии, сколько о поддержании в пределах края полицейского порядка и спокойствия»185.

А.С. Боров считает, что по отношению к народам Северного Кавказа Российское государство выступало как фактор модернизации, но ценой цивилизационного компромисса между Российской империей и народами Северного Кавказа «стала ограниченность, если не полное отсутствие импульсов пореформенной экономической модернизации северокавказских этнических обществ»186.

С другой стороны, он считает, что государство «является субъектом модернизации в достаточно ограниченном смысле… Общество всегда выступает в качестве не только объекта, но и субъекта модернизации. И главные формы его воздействия на процесс, и результаты модернизации связаны с социокультурными характеристиками общества в целом или его крупных этнорегиональных сегментов»187».

Таким образом, государство не стремилось модернизировать ингушское общество с точки зрения экономики. Но было ли готово к такой модернизации само ингушское общество? В 1897 г. в Терской области проживало 47184 ингуша, лишь 419 из них (0,8 %) жили в городах188. Превалировали традиционные виды деятельности. 97 % чеченцев и ингушей занимались сельским хозяйством, и 0,5 % - в обрабатывающей промышленности189.

В 1866 г. были размежеваны земли в плоскостной Ингушетии. «В Нагорной полосе Терской и Кубанской областей земельная реформа, в широком понимании этого слова, не проводилась, поскольку каждый клочок земли в горах имел своего владельца, и администрация не рискнула вмешаться в устоявшиеся веками земельные отношения»190.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 543.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 44.

Там же. – С. 49.

Северный Кавказ в составе Российской империи… – С. 392.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 62.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 51.

Суть земельных преобразований сводилась к изъятию земли в собственность казны и последующему наделению ею местного населения на общинном праве. Оно «практически поголовно превращалось в крестьянобщинников, что ограничивало его экономическую свободу и социальную мобильность. Кроме того, завоевание Кавказа сопровождалось колоссальным расхищением горских земель, начавшимся еще до окончания войны»191.

Даже в 1916 г. последний наместник царя на Кавказе, великий князь Николай Николаевич докладывал, что «и доныне масса населения Кавказа, а именно, государственные поселяне, проживающие на казенных землях, мусульманские народности областей военно-народного управления и хизаны не имеют права собственности на землю»192.

В 1894 г. начальник Терской области генерал Каханов ввел регистрацию скота и лошадей «туземного населения», учет приплода и регистрацию купли-продажи. Но делалось это не столько для учета развития хозяйства, сколько для пресечения угона скота. В 1905 г. наместник Воронцов-Дашков отменил по просьбе местного населения эту регистрацию193. (Следует отметить, что впоследствии Советская власть вела строгую регистрацию не только скота, но и птицы).

Земельный голод горцы связывали с передачей больших массивов земли казакам. Особо опекаемые государством, в 1859–1864 гг. они основали на территории Терской области 15 новых поселений194. «Нередко эти поселения возникали на местах ингушских, чеченских аулов, жители которых насильственно изгнали в горы. В пределах казачьих отделов жили в основном казаки. Замкнутость этого сословия была выгодна правительству и тщательно поддерживалась. Возможность приобретать в Терской области землю лицам невойскового сословия была крайне ограничена»195.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 52–53.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 542.

Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 92.

Мартиросиан Г.К. История Ингуши: материалы. – Орджоникидзе, 1933. – С. 78.

Хубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 214.

Вытесненные в горы чеченцы и ингуши испытывали острую нехватку земли. «Кусочки пахотной земли, чрезвычайными усилиями человека обращенные в культурную землю, недостаточны для прокормления населения.

Здесь не рациональное хозяйство, а каторжный труд, отчаянная борьба человека с природой, а в итоге полуголодное существование на кукурузном и ячменном хлебе»196.

Депутат Государственной Думы Чхеидзе приводил с трибуны Думы расчеты Менделеева, что революции в Европе начинались, «когда народонаселение стран увеличивалось до такого предела, что на душу населения приходилось менее 4 дес[ятин] земли»197. В Назрановском округе на мужскую душу в 1912 г. приходилось 3,9 десятины удобной земли (в соседнем казачьем Сунженском отделе – 7,2 десятины)198.

Казачий пай уменьшался по объективным причинам, но оставался достаточно велик. Рядовой казак небогатого Сунженского отдела имел 5 десятин посева199 (в более богатом Кизлярском отделе – 15,8 десятин)200, «По сравнению с горцами казаки были обеспечены удобной землей в 2–2,5 раза лучше»201.

В то же время войсковой запас земли Терского казачьего войска в 1912 г.

составлял 108203 десятины, и эти «казачьи земли были вожделенной мечтой горцев»202.

А.Х. Боров называет основные черты социально-экономического развития Северного Кавказа в пореформенный период. «Во-первых, оно зависело от переселенческого движения из центра России; во-вторых, оно характеризуется высокими темпами экономического развития и его связью с капиталистической эвоЦГА РСО-А. Ф. 12. – Оп. 3. – Д. 216. – Л. 16.

Кавказский запрос в Государственной Думе… – С. 52.

Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа… – С. 45.

Хубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 221.

Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа… – С. 45.

Ортабаев Б.Х. Терское казачество накануне Великого Октября // Казачество в революциях и гражданской войне: материалы второй Всесоюзной научной конференции. Черкесск. 9–11 сентября 1986 г. – Черкесск, 1988. – С. 91.

Хубулова С.А. Указ. соч. – С. 220, 221.

люцией основных сфер хозяйства; в-третьих, оно характеризуется выраженной неравномерностью развития различных природных зон (высокогорной, предгорной, степной) и этносоциальных общностей»203.

Посмотрим, как эти черты проявлялись в экономике Ингушетии. Земледелие в горах развивалось медленнее, чем на Кубани и в Ставрополье. Общеизвестно, что «если в степной полосе успешно развивался земледельческий капитализм, то в горной зоне …бытовали кабально-ростовщические формы эксплуатации. Агротехника оставалась примитивной»204.

Отходничество среди чеченцев, ингушей, балкарцев и карачаевцев за пределы своих областей был минимальным 205, но имело место. В начале ХХ века 2606 чеченцев и ингушей работали на грозненских нефтяных промыслах (12,4 % всех рабочих), хотя до 80 % из них увольнялись, проработав на промыслах меньше года206 Ингуши Назрановского округа в 1910 г. имели 2486 единиц «усовершенствованной сельхозтехники», что было гораздо ниже, чем в соседних отделах: Нальчикском – 11503, в Моздокском – 10738, в Сунженском – 8704, Владикавказском – 4150207.

В горных аулах основой экономики в пореформенный период оставалось экстенсивное животноводство. На плоскости больше развивалось земледелие, производство зерна и кукурузы. Доля сельской бедноты в горах росло быстрее, чем на плоскости, а сельская буржуазия росла медленно.

Последний наместник Кавказа указывал, что капитализм обострил общественные отношения в крае, которые между отдельными группами населения стали «глубоко враждебны. Причины этой вражды, коренящейся в даБоров А.Х. Указ. соч. – С. 54.

Там же. – С. 55.

Ортабаев Б.Х. Развитие промышленности и торговли в Северной Осетии в конце ХIХ–начале ХХ вв. – Орджоникидзе, 1978. – С. 57.

Хасбулатов А.И. Развитие промышленности и формирование рабочего класса в Чечено-Ингушетии (конец ХIX–начало ХХ вв.) М. 1994. – С.78.

Терский календарь на 1911 год. – Владикавказ, 1911. – С. 34.

леком историческом прошлом, обостряются ныне на почве экономической борьбы и едва ли могут быть когда-либо вполне устранены»208.

90-е гг. XIX в. стали периодом экономических потрясений. Строящиеся железные дороги расширяли территории товарного земледелия, началась распашка пастбищ и сокращение поголовья скота. Это ударило в первую очередь по горцам. Экономический подъем сопровождался кризисом традиционной северокавказской экономики, нарушением баланса экономического развития горных и равнинных районов209.

Эти процессы усиливали внутреннее социальное напряжение. Его признаки А.Х. Цаликов видел в ломке натурального хозяйства, гибели всего общиннородового быта горца, его верований, обычаев, традиций, старинных понятий о чести, достоинстве. «Сам характер горца начинает сильно видоизменяться. Горец чувствует, как исчезает гармония в его мыслях и в его жизни, которые давали столько уверенного спокойствия и самообладания его предкам. Жизнь выбивает его каждодневно из обычной колеи»210.

В пореформенное время численность населения области увеличилось в 2,5 раза за счет естественного прироста и переселения из центра России для «усиления в крае русского элемента»211. С другой стороны, переселенцы, селились преимущественно по казачьим отделам, и стали источником дешевой рабочей силы. В горских округах мигранты не превышали 6 %. В Ингушетии в 1912 г. русские составляли 0,7 % населения212, в Сунженском отделе - 8,5 %213. В 1897 г. в хозяйствах казаков Терской области было 12,5 % наемных работников, а у горцев – 2,4 %214.

Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность… – С. 547.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 58.

Цит. по: Боров А.Х. Указ. соч. – С.81.

См.: Хубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 215.

Цуциев А.А. Атлас этнополитической истории Кавказа… – С. 45.

Хубулова С.А. Указ. соч. – С. 215.

Хубулова С.А. Крестьянская семья и двор в Терской области в конце XIX– начале XX вв.: социально-экономические, этнодемографические и политические аспекты развития. – СПб., 2002. – С. 148.

«На местах правительственная политика, противоречащая интересам нарождающегося капитализма, натолкнулась на противодействие сил, стремившихся к свободному распоряжению землей и капиталистическому ведению хозяйства. Отражением противоборства этих тенденций являлся противоречивый характер положений и законов, призванных регламентировать порядок в крае»215.

Сначала законы стимулировали приток рабочей силы, развитие частной инициативы, предоставляли переселенцам право на оседлость. Но с возникновением угрозы крупному частному и казачьему землевладению, правительство ввело ограничения. В 1893 г. Госсовет запретил коренным народам селиться на землях казачьих станиц под предлогом «…прекращения воровства скота и лошадей русского населения»216.

Общий переселенческий закон и законы от 15 ноября 1899 г. и 22 декабря 1900 г. оговаривали возможность проживания в селе лишь по особому письменному соглашению с сельским обществом и с разрешения начальника округа. Исключение касалось, главным образом уже проживающих там крестьян (русские иногородние)217.

Переселение на плоскостные территории шло, с одной стороны из центральной России, с другой – спускались с гор местные жители. Наместник Кавказа И.И. Воронцов-Дашков «призывал к осторожности в деле русской колонизации, ибо запасы пустующих земель нужны для будущего местного населения, и опасно столкнуть его с русскими колонистами»218.

«Сфера применения наемного труда была ограниченной, и разорившиеся бедняки вынуждены были уходить из дома в поисках заработка»219. – С.А. Хубулова отмечает, что «равнинные районы округов также колонизировались местными горцами, которые …из горных аулов устремились в равнинные села в поХубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 216.

ЦГА РСО-А. Ф. 12. – Оп. 3. – Д. 30. – Л.14.

Хубулова С.А. Казачье землевладение … – С. 217.

Национальная политика России: история и современность… – С. 107.

Боров А.Х. Указ. соч. – С. 55.

исках лучшей доли. Этот процесс у разных народов Кавказа проходил поразному. У вайнахов переселение на равнину затянулось на много лет, оно не затронуло большие коллективы, выселенцы оседали в пределах старых сел»220.

Переселение чеченцев на плоскостные земли кабардинцев и кумыков имело горький опыт – «кабардинцы и кумыки до начала ХIХ в. стремились поставить в зависимость от себя чеченцев, переселившихся на плоскость»221.

В начале ХХ века притязания кабардинцев или кумыков на свободу переселившихся чеченцев были нереальны, но они могли оказать организованный отпор переселению. Поэтому объектом «экспансии» стали в первую очередь земли, заселенные разобщенными переселенцами из центральной России. Коррумпированные местные чиновники отвечали на жалобы переселенцев: «Зачем вы сюда переселялись? Вы знали куда шли? Защищайтесь сами, мы вас защитить не в состоянии»222.

«В то время как в Большой и Малой Кабарде и на Кумыкской плоскости развились русские хутора, селятся колонисты-немцы, среди ингушей и чеченцев не только не образовалось русских поселений, но опустели и те, что были заведены раньше»223.

Русские переселенцы жаловались местным властям на беззастенчивый грабеж: «Ранее чеченцы захватывали места под разными предлогами, на пахотной и покосной земле уничтожали ежегодно межевые знаки, на основании того, как они говорят, мы – пришельцы, а землей владели их деды»224.

Естественно, апелляция к истории – наиболее распространенный прием в территориальных спорах. Однако умудренные в этом отношении осетины предупреждали: «В своих требованиях земли не следует ссылаться на историчеХубулова С.А. Указ. соч. – С. 217.

Блиев М.М. Традиционная культура чеченского общества и феномен российско-чеченских конфликтов // Национальные отношения и межнациональные конфликты. – Владикавказ, 1997. – С. 117.

Кавказский запрос в Государственной Думе… – С. 127.

Ткачев Г.А. Указ. соч. – С. 59.

ЦГА РСО-А. Ф. 11. – Оп.10. – Д. 151. – Л. 2 об.

ские границы, хотя бы потому, что, например, исторические границы Осетии в разное время были различны. Границы ее доходили до Дуная и Днестра, то сокращались в рамках гор… как осетины, так и ингуши, и чеченцы только под охраной русских могли в свое время спуститься на плоскость…»225.

Дефицит земли обусловил особую роль в регионе арендных отношений.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«УДК 336.711(47) А. Г. Жукова Рефинансирование кредитных организаций как инструмент денежно-кредитной политики Банка России В статье рассматривается денежно-кредитная политика Банка России и перспективы ее развития. Выделяется инстр...»

«1 1.Цели освоения дисциплины Целями освоения дисциплины "Политическая география и геополитика" являются изучение пространственно-территориального аспекта в политике и социально-экономической жизни различных госуд...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина Институт экономики, управления и сервиса Кафедра "Финансы и банковское дело" УТВЕРЖДАЮ Директор Института экономики, управления и сервиса _Е. К. Карпунина "27" июня 2016г РАБОЧ...»

«О многовариантности экономики Из любой, даже самой невыгодной ситуации, можно извлечь максимальную выгоду! (Правила жизни). В статье "Об идеологии реформирования ЖКХ" была сделана п...»

«ЭНЕРГОГАРАНТ-ИНВЕСТ Инвестиционная компания Приложение № 4-ДУ к Регламенту осуществления ЗАО ИК "ЭНЕРГОГАРАНТ-ИНВЕСТ Лтд" деятельности по управлению ценными бумагами и денежными средствами АНКЕТА ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА Кредитная организация Некредитная организация Полное официальн...»

«ЛУКОНИН Сергей Александрович РОЛЬ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫХ КОРПОРАЦИЙ В ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ СТРАН АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОГО РЕГИОНА (на примере Японии, Республики Корея и КНР) Специальность 08.00.14 Мировая экономика Автореферат диссертации на сои...»

«КОММЕРЧЕСКИЙ БАНК “ЛОКО-БАНК” (ЗАО) Консолидированная финансовая отчетность по состоянию на 31 декабря 2008 года и за 2008 год Содержание Акционеры, руководство Банка и аудиторы по состоянию на 31 декабря 2008 года Аудиторское заключ...»

«Капитализация: крах или второе рождение? Ивашковская Ирина Васильевна, К.э.н., профессор, зав. кафедрой экономики и финансов фирмы, зав. лаборатории корпоративных финансов ГУВысшая школа экономики Ключевые вопросы • Почему российскому бизнесу необходимо "переболеть капитализацией"?• Порванная нить стоимости? Где формируются драйв...»

«МАКРОЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В.В. Окрепилов РОЛЬ СТАНДАРТИЗАЦИИ В УСТОЙЧИВОМ РАЗВИТИИ СООБЩЕСТВ В статье приведен комплексный, всесторонний анализ возможностей применения инструментов стандартизации для обеспечения устойчивого развития административнотерриториальных образований. Автор рассматривает примеры внедрения и пр...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФИЛИАЛ ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВЛАДИВОСТОКСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ И СЕРВИСА" В Г. НАХОДКЕ...»

«ПОЛИТИКИ ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ КОНКУРЕНТНОЙ ПОЛИТИКИ РЕСПУБЛИКИ АРМЕНИЯ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД АКОПЯН А. Г. Проблема демонополизации определенных отраслей экономики Республики Армения, поддержка конкуренции как обязательной деятель...»

«ГАУ РО ОУ СПО ДБТ Научно-исследовательское общество "ФиНИКС" "Финансовая НаучноИсследовательская Корпорация Студентов" "Пластиковые карты и альтернативные способы доступа к счету" г.Ростов-на-Дону 2011г. Печатается по решению пед...»

«Перспективы развития сельскохозяйственной отрасли в условиях присоединения России к ВТО 16 декабря 2011 г. в Женеве, в рамках 8-й Министерской конференции ВТО, подписан Протокол по присоединени...»

«Бурда А.Г., Бурда Г.П. ПРАКТИКУМ ПО МЕТОДАМ ПРИНЯТИЯ ОПТИМАЛЬНЫХ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ В ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ АПК Краснодар, 2013 УДК 005.22:338.436.33(075.8) ББК 65.050 Б 92 Бурда А.Г. Б 92 Практикум по методам принятия оптимальных управленческ...»

«интервью к преподаванию и исследованию как основным функциям классического университета в неолиберальное время добавляется новая — предпринимательство. исследовательские университеты обрастают инновационной ин...»

«ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ПРОГРАММА ИЭ РАН ИЗДАНИЯ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ В 2007—2015 гг. РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ ИЗДАНИЯ ИНСТИТУТА ЭКОНОМИКИ в 2007– 2015 гг. Москва Издания Института экономики в 2007–2015 гг. – М.: Институт экономики РАН, 2015. – 172 с. ISBN 978-5-9940-0524-8 В аннот...»

«СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 1 ХАРАКТЕРИСТИКА МУП "ВОДОКАНАЛ" 1.1 Производственная структура 1.2 особенности отрасли ЖКХ 1.3 Предмет деятельности 1.4 Основные экономические показатели предприятия МУП "Водоканал"1.5 Анализ обеспеченности предприятия основными фонд...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2016 Управление, вычислительная техника и информатика № 2 (35) УПРАВЛЕНИЕ ДИНАМИЧЕСКИМИ СИСТЕМАМИ УДК 519.865.5 DOI: 10.17223/19988605/35/1 В.В....»

«Приложение №4 к Ежеквартальному отчету за 1 квартал 2015 года ПАО "БАНК "САНКТ-ПЕТЕРБУРГ" Консолидированная финансовая отчетность по международным стандартам финансовой отчетности и заключение аудит...»

«Отчет Независимой апелляционной комиссии 8 февраля 2010 г. GF/EDP/10/03 ОТЧЕТ НЕЗАВИСИМОЙ АПЕЛЛЯЦИОННОЙ КОМИССИИ ПО ЗАЯВКАМ 9 РАУНДА И ПЕРВОЙ ОБУЧАЮЩЕЙ ВОЛНЕ НАЦИОНАЛЬНЫХ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ЗАЯВОК Обзор: В настоящем отчете изложены рекомендации, предоставленные Неза...»

«Красноярский финансово-экономический колледж – филиал федерального государственного образовательного бюджетного учреждения высшего профессионального образования "Финансовый университет при Правительстве Российской Феде...»

«[Выберите дату] Пояснительная записка к консолидированной финансовой отчетности ТОО "КТ "ОРДА кредит" за период, закончившийся 30 сентября 2013 года ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА к консолидированной финансовой отчетности Т...»

«АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО "CAPITAL HOTELS" Сжатая промежуточная консолидированная финансовая информация за три месяца, закончившихся 31 марта 2011 года и Отчет по обзору АО "CAPITAL HOTELS"СОДЕРЖАНИЕ Страница ПОДТВЕРЖДЕНИЕ РУКОВОД...»

«Глава III СТРУКТУРА СИСТЕМЫ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЛОГИСТИКИ 3.1. Коммерческая логистика Экономическая логистика как система есть взаимосвязь разных по функциональному назначению, экономическому содержанию и сложности индивидуальной орг...»

«19.01.2017 Экономическая эффективность от применения биогазовых установок в условиях Крайнего Севера ГЛАВНАЯ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ НОВОСТИ КОНТАКТЫ УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ И АВТОРЫ! Электронный научный ж...»

«УДК 658.8(477) ВЫБОР КЛЮЧЕВЫХ ФИНАНСОВЫХ ИНДИКАТОРОВ ДЛЯ СБАЛАНСИРОВАННОЙ СИСТЕМЫ ПОКАЗАТЕЛЕЙ В УСЛОВИЯХ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ И РИСКА SELECTION KEY FINANCIAL INDICATORS FOR BALANCED SCORECARD IN THE CONTEXT OF UNCERTAINITY AND RISK Багацкая Е.В., кандидат экономически...»

«влияние налогообложения инвесторов компании на ее стоимость Аннотация В статье представлен анализ концепции ценообразования под влиянием налогообложения маржинальных инвесторов. Рассматривается посленалоговая модель оценки долгосрочных активов, предлагается ее модификация с учетом налогообложения инвесторов...»

«МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ "ИННОВАЦИОННАЯ НАУКА" №7-8/2016 ISSN 2410-6070 УДК 338 Ю. А. Зеленков Студент Факультет Международных экономических отношений Финансовый университет при Правительстве РФ г. Москва, Российская Федерация ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬН...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.