WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Министерство культуры, общественных и внешних связей Оренбургской области ГУК «Областной методический центр народного творчества» ГОУ ВПО «Оренбургский государственный институт искусств им. Л. ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство культуры, общественных

и внешних связей Оренбургской области

ГУК «Областной методический центр народного творчества»

ГОУ ВПО «Оренбургский государственный институт искусств

им. Л. и М. Ростроповичей»

ГУК «Оренбургская универсальная научная библиотека

имени Н.К. Крупской»

Традиционная народная культура: исторический

опыт и пути дальнейшего развития

МАТЕРИАЛЫ ВСЕРОССИЙСКОЙ

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

(25 ноября 2011 года) г. Оренбург УДК 351/354 ББК 7456 Т 73 Традиционная народная культура: исторический опыт и пути дальнейшего разТ 73 вития: материалы Всероссийской научно-практической конференции/ Отв.

ред. Г.И. Биушкин. – Оренбург: ООО «Печатный дом «Димур», 2012. – 164 с.

Сборник «Традиционная народная культура: исторический опыт и пути дальнейшего развития» включает в себя материалы Всероссийской научно-практической конференции.

Культура Оренбургской области является частью историко-культурного пространства России. Состояние духовного здоровья общества определяется уважением к прошлому, современным потенциалом и стратегическими перспективами развития. Но без бережного отношения к своим традициям, нематериальному культурному наследию, созданному не одним поколением, невозможно представить дальнейший путь.

Материалы конференции, посвященные истории, традициям и культуре Оренбургского края, адресованы историкам, краеведам, культурологам, преподавателям и студентам средних и высших учебных заведений, специалистам культурно-досуговой деятельности.



Пленарное заседание В.В. Ренев – заместитель министра культуры, общественных и внешних связей Оренбургской области, заслуженный работник культуры РФ Уважаемые участники конференции!

Позвольте мне от правительства Оренбургской области приветствовать всех присутствующих в этом зале и пожелать успешной, плодотворной работы!

Тема сегодняшней Всероссийской научно-практической конференции «Традиционная народная культура: исторический опыт и пути дальнейшего развития» выбрана весьма удачно.

Убежден, что одним из приоритетных направлений современной государственной политики должно стать возрождение и поддержка народной культуры.

Объективную картину культурного пространства России можно представить лишь с учетом культур различных регионов страны. В этой связи традиционная народная культура Оренбуржья, ее историческая составляющая является ценным материалом для исследователей не только Южного Урала, но и других регионов страны.

Оренбуржье на всех этапах исторического развития не оставалось в стороне от процессов, протекавших в общественной и культурной жизни Российского государства, чему в определенной степени способствовал уникальный территориальнонациональный статус региона, расположенного награнице Европы и Азии и, соответственно, соединявшего европейскую и восточную культуры.

Данные факторы заложили основу, определили специфику дня сегодняшнего.

Во многом необычная история культуры Оренбуржья запечатлела богатый и славный опыт народов, его населяющих, воплотила связь исторических и культурных традиций, стремления населения к новым преобразованиям.

Все это определило специфику социодуховной ситуации нынешних позитивных реалий многонационального Оренбургского края, живущего вот уже почти три столетия без национальных конфликтов.

Культура Оренбургской области – явление своеобразное и оригинальное, одновременно являющееся частью историко-культурного пространства России.

Состояние духовного здоровья общества определяется уважением к прошлому, современным потенциалом и стратегическими перспективами развития, но без бережного отношения к своим традициям, нематериальному культурному наследию, созданному не одним поколением, невозможно представить дальнейший путь.

4 марта 2011 года постановлением правительства Оренбургской области утверждена концепция сохранения и развития нематериального культурного наследия народов Оренбургской области на 2011–2015 годы. Политически необходимый документ задает вектор развития культуры муниципальных образований Оренбуржья, предоставляет уникальную возможность для совершенствования всей социокультурной жизни региона – это разработка и принятие собственных программ развития культуры муниципальных образований, создание реестра предметов нематериального культурного наследия Оренбургской области, дальнейшее проведение фестивалей, конкурсов и других крупных культурных акций.

В Оренбургской области действует свыше 6,5 тыс. коллективов народного творчества, в которых занимаются более 80 тыс. человек. Своеобразным брендом народной культуры стал ежегодный фестиваль «Обильный край, благословенный!»; областной праздник детского творчества «Краски радуги»; выставки самодеятельных художников и мастеров декоративно-прикладного творчества; фестивали любительских театров «Сердце с дверцей» и «Огни рампы», праздник русского фольклора «Зеленые святки» и многие другие.

Оренбуржье стало местом проведения двух межрегиональных мероприятий: конкурса «Русская песня» и фестиваля казачьей культуры «Оренбург – форпост России»

с участием коллективов из многих субъектов Российской Федерации и Республики Казахстан.

В настоящее время в Оренбургской области насчитывается 425 коллективов, имеющих звание «Народный самодеятельный коллектив». Среди них известные не только в Оренбургской области, но и далеко за ее пределами вокальные ансамбли «Яик»

Оренбургского района (лауреат Международного конкурса «Созвездие» в Париже), «Долина» Курманаевского района (лауреат Всероссийского конкурса «Родники Поволжья»), «Родные напевы» города Новотроицка (лауреат Всероссийского конкурса «Поющая Россия»), Саракташский народный театр (лауреат Всероссийского конкурса в Москве), Красногвардейский театр моды (лауреат Международного конкурса «Призвание» в Санкт-Петербурге) и другие.

В настоящее время чрезвычайно важно привлечь внимание молодого поколения к изучению и практическому освоению народной культуры своего края. Это необходимо не только для патриотического воспитания, понятно, Родина начинается там, где ты живешь, но и для осознания себя как человека мыслящего новыми категориями Возвращение – это, прежде всего, восстановление и изучение лучшего из утерянного, сохранение вневременных, настоящих культурных ценностей и обогащение их новыми, вырастающими на современной почве.

Анализ исторического и культурного опыта прошлого чрезвычайно важен для понимания сегодняшней Оренбургской области, ее перспектив и развития.

Надеюсь, что в период работы этой научно-практической конференции будут выработаны практические и теоретические рекомендации, способствующие развитию оренбургской культуры в XXI веке.

Еще раз желаю вам успешной работы и плодотворных результатов!

Благодарю за внимание!

Выступления:

Национальные традиции в музыкальном фольклоре Оренбуржья Б.П. Хавторин – ректор ГОУ ВПО «Оренбургский государственный институт искусств им. Л. и М. Ростроповичей», доктор искусствоведения, профессор, заслуженный деятель искусств РФ

–  –  –

Период формирования музыкального фольклора в Оренбуржье относится ко второй половине XVIII – началу XIX столетия. Для России и губернии это время было отмечено крупными событиями в исторической и политической областях. Образование обширного Оренбургского края, военные экспедиции в Среднюю Азию, крестьянское восстание под предводительством Емельяна Пугачева во многом определили пути становления и развития народного творчества. Важную роль в формировании местного фольклора сыграло переселение в Оренбуржье из многих регионов страны людей разных национальностей и вероисповедания. В этой связи специфика и разновидность местного фольклора напрямую связаны с его этническим устройством и многонациональным укладом. К середине XIX века в крае были представлены как основные группы народностей – славянская, тюркская и финно-угорская.

Значительная часть местного музыкального фольклора представлена русской казачьей традицией, получившей свое воплощение в вокальных и инструментальных формах. Появившись в крае еще в первой половине XVIII века, казачья музыка постепенно заняла одну из ведущих позиций в культурном пространстве региона. Многообразие ее форм и видов оказало влияние на формирование различных направлений художественной деятельности, в том числе профессиональное искусство и образование.





Формируясь на базе русской народной песни, музыка оренбургского казачества, тем не менее, имела ряд существенных отличий. Ее специфичность, прежде всего, проявилась в содержании песен, отразивших жизнь и деятельность общины в контексте многонационального этнокультурного сосуществования. Присутствие в структуре местного русского фольклора азиатского компонента явилось одним из основных факторов, отличавших оренбургскую песню от ее аналогов в других регионах страны. Казаки на протяжении многих лет имели тесные связи с народами тюркской группы. В войске было немало башкир, татар, казахов, общение с которыми обусловило проникновение в казачью среду их поэтической культуры. Подобное явление представляет несомненный интерес для исследования восточно-русских межэтнических контактов.

Основу оренбургского фольклора составляют песни. Независимо от национальной принадлежности они многожанровы. Специфичностью и своеобразием отличаются инструментальные наигрыши. Иногда национальные черты в них проявляются даже ярче и колоритнее, чем в песне. Наряду с плясовыми мелодиями многие наигрыши носят изобразительный характер. Некоторые из них представляют собой развернутые инструментальные пьесы, имеющие сюжет и программу. Чаще всего подобные образцы встречаются в казахском и башкирском творчестве.

Многонациональный уклад оренбургского фольклора привлекал внимание многих исследователей. За два с половиной столетия он явился объектом пристального внимания ряда ученых, краеведов, этнографов.

В XIX столетии оренбургский фольклор заинтересовал многих выдающихся деятелей: писателей и композиторов (А. Пушкин, В. Даль, А. Толстой, А. Алябьев), а также региональных исследователей (П. Кудряшев, Р. Игнатьев, А. Кузнецов, А. Эйхгорн, С. Рыбаков, Владимир и Александра Железновы). Они впервые осуществили текстовые и музыкальные записи фольклора Оренбуржья. Крупным исследователем восточного фольклора Оренбуржья был С. Рыбаков. По заданию Императорского русского географического общества он совершил ряд экспедиций в Оренбургский край, результатом которых явились научные труды «Любовь и женщина по народным песням инородцев» [1], «Русские влияния в музыкальном творчестве нагайбаков, крещеных татар в Оренбургской губернии» [2], «Музыка и песни уральских мусульман с очерком их быта» [3]. В них С.

Рыбаков приходит к выводу о специфичности местного фольклора:

«При сожительстве на одной территории столь разнообразных народностей возникает особая категория этнографического материала, являющаяся результатом взаимодействия этих народностей. Здесь можно наблюдать, как русская музыкальная стихия проникает в сферу инородцев в форме обычаев, песен и т. п. и своеобразно изменяется.

Либо наоборот, как инородческие нравы, обыкновения и песни до известной степени внедряются в среду русского населения» [4,1].

В ХХ веке фольклор Оренбуржья исследуют профессиональные музыканты С. Сайдашев, П. Малый, Л. Райкова, В. Позднеев, О. Рукавицына, в том числе известный отечественный фольклорист А. Затаевич. Последний обратил внимание на киргизскую музыку. Собрав внушительный свод музыкально-этнографического материала, он сумел его обработать и систематизировать не только по жанрам, но и по регионам тогдашнего Оренбуржья. В результате появился сборник «1000 песен киргизского народа» [5]. Грандиозность и значимость труда, выполненного за короткий срок, свидетельствовали, что оренбургский период творчества был в его жизни наиболее насыщенным и плодотворным. В сборник А. Затаевич включил 980 песен и 20 кюев, записанных от проживавших в Оренбурге народных комиссаров С. Сейфуллина, А. Джангильдина, представителей местной интеллигенции Г. Медетова, С. Муканова.

Работа А. Затаевича вызывала интерес в среде музыкальной, научной и литературной общественности. Б. Асафьев, М. Горький, Р. Роллан отмечали масштабность труда, который осуществил ученый. Записями А. Затаевича пользовался и С. Прокофьев, делая на основе двух-трех фольклорных напевов концертные обработки для голоса и фортепиано [6,190].

Деятельность исследователей народного творчества Оренбуржья создала предпосылки для изучения специфических особенностей русской ветви местного фольклора, историческая составляющая предстает здесь как ведущая. По сути, народные песни складываются в звуковую летопись истории края. Их большая часть явилась откликом на конкретные события как внутри губернии, так и за ее пределами: восстание Е. Пугачева («Нас пугали Пугачем»), война с Наполеоном («Со двенадцатого года»), военные походы В. Перовского в Хиву («Славно, братцы, пришло время»), революция 1917 года («Ты служитель Дутов, верный»). Исторические песни оказались и особенно многожанровыми. Это строевые, разбойничьи, повстанческие, походные и боевые.

Многие их образцы тяготели к лирико-эпической традиции. К историческому жанру следует отнести ряд песен о переселении мордвы в Оренбургский край, называемые «казак мастор» (казачья земля) или «яик сторона» (яицкая сторона). В большинстве своем они посвящены новым местам обитания – деревням и селам, ставшим для них второй Родиной.

Существенную роль в формировании исторического фольклора сыграла повстанческая песня. Она отразила свободолюбивые взгляды и настроения оренбургского и уральского казачества. Больше всего подобных песен было сложено в период восстания под предводительством Емельяна Пугачева. Создателями являлись, как правило, непосредственные участники и свидетели событий. Так, в материалах следствия восстания отмечалось, что «яицкие казаки певали песню, нарочно или в честь самозванца составленную» [7,12], а будущая жена Пугачева – уральская казачка Устинья Кузнецова – сложила о нем песню и пела ее в его присутствии. «Песня, – по воспоминаниям очевидцев, – была хорошая, жалобная, все насчет Пугачева, как он страдал за правду, и как Бог за доброту его незримо навел на добрых людей, которые рады животы свои за него положить» [9,184].

Более того, по мнению оренбургского краеведа Р. Игнатьева, Пугачев, принимавший участие в застольях и кутежах, нередко сам выступал в роли создателя и исполнителя различных песен. В одной из своих статей, посвященной восстанию, исследователь отмечает: «Каждый день устраивались пиры, на которых самозванец напивался пьяным со своими любимцами-казаками, пел бурлацкие песни, а также песни им самим сложенные, как, например, «На калине соловей свистал» и другие, теперь распеваемые народом в Оренбургской губернии и приписываемые им Пугачеву» [11]. Полинациональная сущность пугачевского восстания получила свое отражение в фольклоре.

Так, в народной памяти сохранились мордовские песни, связанные с бунтом, как например: «Ой, откуда пришел наш родной Пугачев?», «Ой, смотрите вы, поглядите вы», «Ой, по лесу, лесу». К пугачевскому фольклору весьма близко примыкают предания и песни о Салавате Юлаеве. Будучи ближайшим сподвижником Емельяна Пугачева, он вошел в историю края не только как храбрый воин, батыр, военачальник, но и народный певец-импровизатор, создатель ряда известных башкирских мелодий. Песни о Салавате представлены двумя циклами. Первый из них был сложен в народной среде неизвестными певцами и исполнителями. Второй создан самим Салаватом.

Широкое развитие в фольклорном музицировании края получила обрядовая тематика. Ее основой явились домостроевские традиции, сопровождавшие человека от рождения до смерти (плачи, причитания, родильные, крестильные, колыбельные песни). Особое место в народном творчестве занимал свадебный обряд. Сопровождавшие его песни можно встретить у всех народов, проживающих в крае – русских, татар, башкир, казахов, мордвы. Важную роль в драматургии, например, мордовского свадебного обряда (XIX – начала XX столетий) играла инструментальная музыка. В основном она сопровождала различные шествия и ритуальные танцы: восхождение невесты к реке в честь Ведявы (покровительницы воды), пляски свахи, о которых еще в старину говорили: «Сваха пляшет, прыгая и кобенясь, гремит погремушками и делает разные неблагопристойности» [13,132].

В череде обрядовой музыки Оренбуржья свое особое место занимали календарные песни, связанные с древними культовыми праздниками. Наиболее востребованы были зимние и весенние циклы (Масленица, Семик). Уходя своими корнями вглубь веков, календарные обряды и песни в Оренбуржье получили индивидуальное развитие. По наблюдению этнографов одной из причин тому явилось «распространение (особенно в уральском войске) старообрядчества, обособившего и заставившего казаков жить своей необычной жизнью» [14,2]. По конфессиональной ориентации значительная их часть принадлежала к общинам поповцев и беспоповцев, к сектам духоборов и молокан.

Уникальным явлением в истории местного фольклора был рыболовный обряд «Багренье», получивший распространение в прибрежных районах Урала (Яика) и Сакмары (подобные селения казаков называли «полувоенными – полурыбачьими»). Ритуал, в зависимости от обстоятельств и результатов, сопровождался специальными песнями. В его начале исполнялись, как правило, плясовые мелодии типа: «Мы не воры, не разбойнички, мы уральцы-казаки-рыболовщички», а в заключение обязательно звучал хвалебный гимн Яику Горыновичу.

Многонациональная сущность оренбургского фольклора наглядно проступает в его текстовом строении. Прежде всего, следует отметить такое явление как политекстовость. В структуре русских, мордовских, татарских песен и частушек можно встретить черты синхронного (рифмованного) двуязычия, нередко создающего комедийный эффект. Так, в песне «Оренбургские казаки» русские слова сочетаются с элементами тюркской речи: «Принесли мы славный дар, ядро свистнуло в курган, и пошло там завыванье: “Ай, урус, кильды шайтан! ”»

В музыкальном плане русская песня также была подвержена трансформации. В ряде произведений ощущается довольно серьезное влияние восточной музыки (интонационное и ладовое). Некоторым из песен свойственно тяготение к бесполутоновым комплексам, в частности активное использование трихордовых попевок, пентатоники.

Серьезному взаимовлиянию подвергся инструментальный фольклор. Почти все музыкальные инструменты, имеющие хождение на территории Оренбуржья, принадлежат разным народам. К ним относятся киргизская домбра и русская домра, башкирский курай и киргизский сыбызгы, русская свирель и мордовский нюди, а также балалайка, скрипка, мандолина, гармонь-тальянка. А. Эйхгорн, комментируя разнотембровость местного фольклора, указывал на редкий киргизский инструмент урра (двухствольная флейта) [15,485].

Примером славянского влияния на башкирский фольклор является региональная переработка известных русских песен и наигрышей: «Вдоль да по речке», «Барыни»

(башкиры произносят «Барины»), «Казачка», «Трактирской». Все они в башкирской транскрипции приобрели азиатское звучание, например, в башкирском варианте наигрыш «Казачок» построен на элементах пентатоники.

Особое место в жанровом пространстве бытовой музыки Оренбуржья занимали марши. В башкирском фольклоре их распространению способствовала военная музыка, получившая здесь широкое развитие. Особенно много маршей было создано в первой половине XIX столетия, когда на территории Оренбургского края активно функционировали многие военные соединения: Башкиро-мещерякское, Оренбургское и Уральское казачьи войска. Названия маршей чаще всего связывались с военными объектами или населенными пунктами, в которых проходили совместную службу казаки и башкиры (Манеж, Ак-Мечеть). Часть из них посвящена известным командирам и военным начальникам (Наполеон Бонапарт, Циолковский).

Одним из самых распространенных является марш «Перовский», названный в честь оренбургского военного губернатора. Эта пьеса явилась своеобразной данью уважения к человеку, много сделавшему для развития Оренбуржья. По воспоминаниям очевидцев, башкиры встречали этим маршем губернатора как в горах, так и в самом Оренбурге. Известный краевед П. Юдин, отмечая благосклонное отношение башкир к своему губернатору, писал: «Башкиры сильно любили В. Перовского. В честь него они составили оригинальный марш («Пиравский марш») и везде, на всех праздниках и увеселениях, наигрывают его на чибызге… Марш этот распространен не только в Башкирии, но его можно слышать и в Оренбурге, в мелких трактирчиках и гостиницах, где собирается простой народ» [16,550].

Мелодия марша представляет синтез характерных интонаций башкирской и русской бытовой танцевальной музыки (пляски). Вместе с тем строение марша отражает влияние полковой европейской традиции: аккордовая структура мелодии, периодичность формы, четырехдольный размер.

Восточным влиянием отмечены многие казачьи песни, в частности исторические и обрядовые («На краю Руси обширной», «Как за батюшкой, за Яикушкой»).

Интернациональная сущность песни «Нас пугали Пугачем» подчеркивается не только текстовым содержанием («Тут ватага собралася – и киргизы, и татары…»), но и ладовым строением, в частности, опорой на бесполутоновые трихордовые попевки.

В фольклорной музыке подобные интонации встречались довольно часто и, как правило, придавали песням оренбургского казачества азиатский колорит.

Орнаментальные черты своеобразно окрашивают обрядовую свадебную песню «Уж вы, соколы». Записанная собирателем П. Малым в одном из районов Оренбурга (поселок Берды), она в ладовом отношении тяготеет к пентатонике.

Изучая народное творчество Оренбургского края, мне, как автору исследования, довелось столкнуться с недостатком зафиксированного, прежде всего, восточного и мордовского песенного материала.

Практически мордовский фольклор оказался вообще незатронутым исследователями. В этой связи было предпринято ряд экспедиций в Асекеевский, Северный, Бугурусланский, Бузулукский, Новосергиевский, Абдулинский районы (села Рыбкино, Камышлинка, Староборискино, Васильевка, Пронькино). Записанные песни и наигрыши явились еще одним свидетельством полинационального феномена как определяющего для местного фольклора. Среди записей представляют особый интерес мордовские фольклорные образцы («Масторава», «Авань пинге», «Причитание по матери», частушки), а также примеры татарской музыки (протяжные песни, такмаки, виды мелодического орнамента).

Совместное проживание казачьего и мордовского населения, естественно, наложило отпечаток на местные обычаи и народное творчество. Вместе с тем, испытав серьезное влияние русской музыки, оренбургская мордва сумела сохранить свой традиционный музыкальный фольклор, его специфику, своеобразие и характерные особенности. Более того, в ряде районов (Бугурусланский, Бузулукский) обычаи, костюм, народное творчество, дохристианские обряды бытуют колоритнее и ярче, чем у мордвы, оставшейся на своей исторической родине. Региональную специфичность фольклора оренбургской мордвы можно объяснить значительно большим присутствием в нем русского компонента. Порою данная связь была столь существенна, что вызывала сомнения у исполнителей по поводу национальной принадлежности той или иной песни. Например, в селе Камышлинка Северного района местные певцы считают песню «Калина, малина, яблонька моя» не русской, а мордовской свадебной песней, относящейся к жанру «паряфтнемат».

В сравнении с песнями метрополии напевы оренбургской мордвы кажутся более эмоциональными и динамичными, в чем, вероятно, сказалось влияние русской музыки. Их интонационное родство наиболее заметно прослеживается в селах с интернациональным составом населения. Так, мелодия лирической мордовской песни «Масторава», записанной в селе Васильевка Северного района, близка широко известной русской народной песне «Во всю-то ночь мы, темную» из сборника Ю. Мельгунова.

Имеем в виду минорный лад, нисходящее (от квинты к тонике) мелодическое движение, вариационное развитие.

Очевидно, что проникновение славянского начала не изменило, а обогатило музыкально-интонационную структуру мордовской песни. Наиболее самобытно и специфично это проступает в ее ладовом строении. Наряду с традиционными семиступенными ладами встречаются различные бесполутоновые варианты (ангиметоника).

Также следует отметить активное использование в одном напеве нескольких ладов или ладовой переменности. Чаще это происходит в виде сопоставления или свободного подключения их элементов. Примером может служить песня «Не дуй ты, ветерок».

Важной составляющей мордовского музыкального фольклора является его многоголосие, представленное различными вариантами. Наиболее употребительным в структуре ангиметоники стало поэтапное чередование гармонического и полифонического склада. Свой отпечаток внесли и всевозможные формы двухголосия: бурдонное, при котором развит один голос и неподвижен другой; свободное – использующее различные способы движения голосов (параллельными терциями, квартами) с обязательным их сведением в октаву или унисон в каденции.

Многим мордовским песням свойственна метрическая свобода, идущая от русской народной музыки. Причем переменные размеры чаще всего непериодичны.

Серьезным фактором индивидуальности мордовского музыкального фольклора является его тотальная устремленность к вариационности. Особенно наглядно она проявляется в песнях, где каждый куплет нередко представляет собой видоизмененный вариант первого. Тяга к вариационности, как инвариантная черта мордовского фольклора, служит фундаментом для всякого рода импровизаций, например в свадебных и похоронных причитаниях.

Как видим, региональная компонента в фольклоре Оренбургского мегаполиса была вызвана к жизни, прежде всего, коммуникативным фактором, что и привело к рождению полинациональной фольклорной традиции.

Благодарю за внимание.

Литература

1. Рыбаков С. Любовь и женщина по народным песням инородцев // Русская музыкальная газета. – 1901. – № 21–22. – С. 566–575.

2. Рыбаков С. Русское влияние в музыкальном творчестве нагайбаков, крещенных татар в Оренбургской губернии // Русская музыкальная газета. – 1896. – № 11. – С. 1345–1354.

3. Рыбаков С. Г. Музыка и песни уральских мусульман с очерком их быта // Записки Императорской академии наук

. – СПб., 1897. – 330 с.

4. РГО. Учен. арх. Разр. 53. Оп. 1.

5. Затаевич А. 1000 песен киргизского народа. Напевы и мелодии. – Оренбург: Кирг.

гос. изд-во, 1925. – 402 с.

6. Прокофьева Л. Из воспоминаний // Сергей Прокофьев. Статьи и материалы.

1953–1963. – М.: Сов. композитор, 1962. – С. 160–209.

7. ГАОО. Ф. 169. Оп. 1. Д. 45.

8. Песни Оренбургских казаков // Собрал сотник А. И. Мякутин. Т. 1. – Оренбург:

Издание Орен. каз. войска, 1904. – 292 с.

9. Пугачевщина // Подг. к печ. С. А. Голубцовым. – М. – Л.: Гос. изд-во, 1926–1929. – 287 с.

10. Железнов И. И. Уральцы. Очерки быта уральских казаков. В 3-х т. – М. – СПб., 1858–1910. – Т. 1. – 1858. – 374 с.

11. Игнатьев Р. Взгляд на историю Оренбургского края //Оренбургские губернские ведомости. – 1882. – 1 мая.

12. Хавторин Б. История музыкальной культуры Оренбургского края (XVIII– XX века). – Оренбург: Южный Урал, 2004. – 632 с.

13. Селиксенские мордвы: [Рассказ путешественника] // Санкт-Петербургские ведомости. – 1834. – № 37.

14. Песни Уральских казаков // Записали Александра и Владимир Железновы. – СПб., 1899. – 120 с.

15. Чешихин В. Средне-Азиатский музыкальный этнограф 1870-х годов // Русская музыкальная газета. – 1917. – № 29–30. – С. 482–489.

16. Юдин П. Граф В. А. Перовский в Оренбургском крае // Русская старина. – 1896. – № 6. – С. 521–551.

Стилизация детского фольклора в поэзии и музыке начала ХХ века В.А. Логинова – проректор по научной работе и международным связям, заведующая кафедрой истории и теории музыки ГОУ ВПО «Оренбургский государственный институт искусств им. Л. и М. Ростроповичей», кандидат искусствоведения, профессор Начало XX века в истории русской культуры навсегда останется ослепительно ярким многогранным кристаллом, отразившим исключительное разнообразие тенденций, индивидуальных стилей, периодом небывалого творческого подъема в области философии, литературы, живописи, театра и музыки. В начале ХХI века можно с уверенностью констатировать возросший интерес к художественной культуре первых десятилетий ушедшего «атомного» века. Многие явления предстают перед нами все отчетливее и ярче, и «русский культурный ренессанс» (Н. Бердяев) воспринимается нами как целостная эпоха, единая в своей множественности, «многоукладности»

(Д. Сарабьянов) поколений и индивидуальных стилей. Сергей Дягилев сравнивал русское искусство с полноводной рекой, которая «невозможна без тихих и скромных малых речек, ручейков и родников – они поят ее своими чистыми, свежими водами».

Одним из таких вечных родников является фольклор [7, 68].

На рубеже XIX–XX веков отмечается особый интерес к детскому поэтическому и музыкальному фольклору. А.Н. Бенуа в своих знаменитых «Художественных письмах»

приветствовал появление многочисленных новых детских книжек – ярких, красочных, нарядных, хорошо отпечатанных изданий, утверждая, что «это могучее культурное средство, которое предназначено сыграть в русской образованности более благотворную роль, нежели мудрейшие государственные мероприятия и все потоки строго научных слов о воспитании». Одним из таких интересных образцов стала его «Азбука в картинках». В настоящей статье мы обратим наш взор к детскому фольклору, его стилизации в творчестве К. Бальмонта и Н. Черепнина.

Заметим, что тематика произведений предреволюционного периода отразила еще одну важную проблему русского искусства той поры – поиск национального своеобразия русской жизни, стремление создать своего рода художественный эквивалент «национальной красоты». У каждого художника этот поиск был своеобразным, оригинальным, естественно соединяясь с общими тенденциями своего времени, с культом «красоты прошлого». Духовные ценности человеческой культуры, созданные за многие века и ставшие предметом стилизации, выражали активную позицию поэтов, художников, музыкантов в неприятии тех социальных форм жизни, с которыми культ красоты был несовместим. Сергей Дягилев утверждал: «Мы должны искать в красоте великого оправдания нашего человечества и в личности его высочайшего проявления»

[7, 187]. Надежды на «просветление жизни и самого человека красотой» предполагали как нечто само собой разумеющееся благотворное, преображающее воздействие искусства на душу человека («Красота спасет мир» – возрожденный символ веры романтиков). Красота, воплощавшая себя в искусстве, продолжала оставаться проявлением высшей, собственно человеческой сущности.

Показательным для искусства начала XX века было увлечение сказкой и фольклором как непреходящими ценностями прошлого. Обращение к символической природе сказки, романтической легенды позволяло художникам погружаться в необъяснимые миры, в сферу неизведанного, недосказанного и в то же время находить в них опору и гармонию прошлого. Поэтому так расцветает стилизация века классицизма с красотой и изяществом Версаля, например, в живописи. Сказочная тематика, как известно, всегда привлекала русских композиторов. В борьбе добра и зла, кривды и правды, непременном поражении царства нечисти, зла и коварства композиторы находили опору высоким нравственным идеалам, аналогии реальной жизни, подчеркивая моральноэтическое содержание.

Обращая свой взор к уникальному облику русской культуры начала ХХ века невозможно обойти вниманием яркую творческую личность Николая Николаевича Черепнина (1873–1945). Он был одним из самых значительных, передовых по своим устремлениям композиторов, соединивших русское и западноевропейское мышление, создавший некий синтез разных стилевых тенденций. Через все творчество Н.Н. Черепнина проходит единая, пожалуй, самая главная линия, которая всегда была признаком сильного художественного явления, – принадлежность русской духовной культуре. Черепнин всегда подчеркивал то, что он русский человек, русский композитор, связанный крепкими и прочными связями с русской классической композиторской школой. Будучи учеником Н.А. Римского-Корсакова, другом А. Глазунова, А. Лядова, А. Бенуа, М. Фокина, Л. Бакста, Н. Черепнин оставался верным последователем традиций Новой русской музыкальной школы и, вместе с тем, чутко воспринял и воплотил в своем творчестве смелые новации эпохи. Показательным для Н. Черепнина является также и отношение к фольклору, народно-песенному материалу. Широко и разнообразно представленная в его наследии русская тематика, русские сюжеты не предполагали использования подлинных народных песнетворческих источников.

Сочинения в «русском роде» демонстрировали глубокое проникновение и знание народного творчества, что было впитано, как говорится, с «молоком матери».

Главной идейной основой его творчества является, на наш взгляд, стремление к постижению истины, гармонии мироздания, поиск духовной сути человека, созерцание красоты как «неразгаданной тайны». В чем она? В приятии естественных законов природы, человеческой жизни как Божьей благодати? Думается, что да. Чистота духовнонравственных идеалов, постижение мудрости законов бытия, судьба человека и целого поколения, красота природы – вот идеи, волновавшие композитора.

Человек в этом огромном мире подобен бабочке, снежинке, цветку, и сила его в том, что он является лишь малой частицей в природе, «воздушной и зыбкой», он словно цветок, лишь «буквы на свитке поблекнувшей сказки»:

Вы где-то дышали, Кому-то светили, Без слез, без печали Вы жили, вы были».

К. Бальмонт. Фейные сказки. Анютины глазки.

Образный диапазон произведений Черепнина широк и многолик, но самой характерной, на наш взгляд, доминантной образно-эмоциональной сферой была лирическая сказка, импрессионистически-красочно воплощенная, мир детства с его играми и наивной верой в чудесное, красота природы, сказочная фантастика. Мир детства – чистый и хрупкий, искренность и открытость души, наивная вера в победу добра над злом, нежное и любящее сердце – светлая весенняя заря человеческой жизни остается в памяти навсегда.

Именно таким «зачарованным царством» остался в душе для Черепнина и многих русских композиторов серебряный век как символ мечты и счастья, духовной чистоты, образ Родины:

О, весенние грозы!

Детство с веткой сирени, в вечерней тиши – соловей, Зыбь и шепот листвы этой милой плакучей березы, Зачарованность снов – только раз расцветающих дней!

К. Бальмонт У Николая Черепнина, как и в творчестве многих художников начала ХХ века, идейно-эмоциональное осмысление романтической легенды и фольклора несколько иное, чем в XIX веке. Сказочные образы вызывают восхищение, эстетическое наслаждение как самоценные произведения народной фантастики. «Возродились бы подлинные древние гармонии, – писал А. Бенуа, – возродилась бы вся чудесная внешняя, эстетическая сторона древних действ» [7, 262]. В качестве примера назовем наиболее значительные его произведения: «Принцесса Греза» (ор. 4, 1896 г., оркестровый прелюд по мотивам драмы Э. Ростана); «Павильон Армиды» (ор. 29, 1903–1907 гг., фантастический балет в 3-х картинах по новелле Т. Готье «Омфала»); «Зачарованное царство» (ор. 39, 1909–1910 гг., эскиз для оркестра к сказке о Жар-птице); балеты на темы русских сказок «Марья Моревна» (ор. 43, 1913–1915 гг.) и «Сказка про царевну Улыбу и Соловья-разбойника» (ор. 44, 1913–1915 гг.); вокальный цикл «Фейные сказки»

(ор. 33, 1907–1912 гг., 2 тетради детских песен на стихи К. Бальмонта); 14 эскизов к «Русской азбуке в картинках» А. Бенуа (ор. 38, 1910 г., 2 тетради для фортепиано) и шесть музыкальных иллюстраций к «Сказке о рыбаке и рыбке» А. Пушкина (ор. 41, 1912–1917 гг.); вокальный цикл «Венок Городецкому» (1915 г.).

Перечисленные сочинения на сказочно-фантастическую тематику во многом отличаются друг от друга, но, тем не менее, имеют нечто общее. Практически все они рождались в художественной атмосфере «мира искусства», а потому им свойственен эстетизм, утонченность, изысканность, экзотика, культ самоценной красоты. В них Черепнин поймал «свет-золото перо», выразив свое преломление окружающего музыкального опыта эпохи (и русского, и французского). Особенно сильно образы русского фольклора привлекают композитора после разрыва с «Русскими сезонами». Стилизация древнерусского музыкального фольклора, древнеславянской мифологии оригинально и колоритно осуществлена в романсах на стихи С. Городецкого «Колдунок» и «Разлучница» («Коляда»).

Стилизация касается, главным образом, внешних, формальных проявлений стиля, предполагает создание некоторой стилистической «наглядности», потому широкое распространение она получает в театре, в мирискусническом театре. Стилизация не просто эстетический прием, но и одна из новых, достаточно серьезных, художественных форм, существование которой связано с определенным миросозерцанием, психическим складом личности и творческим методом, особенно в той области, где требуется декоративность. Имитация стиля обуславливается общим характером эстетического задания.

Стилизаторство мирискусников характеризует «стилевую мобильность» [3] художников, поскольку в ней заключался «синтетизм» их мышления и творческой направленности. Достаточно вспомнить стилизации в духе французского и русского ХVIII века в картинках на исторические сюжеты (А. Бенуа, Е. Лансере), античности (Л. Бакст), в жанровых сценках (К. Сомов), воссоздание патриархального быта русской деревни, используя народный лубок (Кустодиев). Также на стилизации построены иллюстрации И. Билибина, В. Васнецова, А. Стеллецкого к русским сказкам.

Приемы стилизации широко и разнообразно использовал Н. Черепнин в большинстве своих сочинений. Остановимся подробнее на вокальном цикле «Фейные сказки»

на стихи К. Бальмонта, в котором композитор намеренно сохранил жанровый подзаголовок К. Бальмонта – «Детские песенки» и которому присущи лирико-философский и созерцательный аспекты в характеристике человеческой личности, личности ребенка.

Поиски новизны музыкально-выразительных средств для воплощения утонченных и причудливо сказочных образов получили особенно яркое и самобытное выражение в «Фейных сказках». К. Бальмонт их написал в 1905 году и посвятил своей дочери – Нине Константиновне Бальмонт-Бруни (род. в 1901 г.). Н. Черепнину мир детства также был особенно понятен и близок в эти годы, так как у него рос сын Александр (род. в 1899 г.).

Этот цикл выявляет особое качество музыки Н. Черепнина, в частности вокальной, – все находит чуткое выражение в звуках. Притом не только внешне описательно, иллюстративно-живописно, но с тонким взаимопроникновением образного строя музыки и стихов. Этот удивительный музыкально-поэтический союз характеризуется паритетностью составляющих компонентов, и нельзя сказать, стих или звук главенствует.

Лирико-философское созерцание свойственно каждой миниатюре, будь то пейзаж («Утро», «Ветерок Феи», «Лесные кораллы») или жанровая сценка («Кошкин дом», «Фея и Бронзовка», «Глупенькая сказка», «Бабочка»), батальная картина («Фейная война», «У чудищ») или музыкальный натюрморт («Анютины глазки»), музыкальный лубочный портрет («Заинька», «Трясогузка») или песня («Колыбельная», «Испанская колыбельная»).

Мелодия точно отражает все изгибы стиха, чутко воплощая сюжетную канву и поэтический строй, ритм и динамику текстов. Естественное и неразделенное единство:

музыка речи – речь музыки. То, к чему стремились композиторы серебряного века, думается, успешно достигнуто Черепниным. Вокальная партия соединяет мелодическую плавность и поступенное скольжение (в частности, хроматическое) с моментами речитативно-декламационными. Частое использование трихордовых попевок сообщает мелодике национальный колорит («Лесные кораллы» – 11–12 тт., «Колыбельная песня» на словах «Баю-баюшки-баю»). А движение по аккордовым тонам выявляет гармоническую вертикаль, образуя нерасторжимое мелодико-гармоническое единство. Выразительность и характерность мелодике придают тритоновые интонации, ходы на интервалы 2ув., 7ум.

В мелодике песен встречаем обилие изобразительных моментов, наличие не просто чуткого отражения «музыки стиха», но и образно точных штрихов. Примеры многочисленны, укажем лишь на некоторые. «Скачущая» мелодия в «Заиньке» живо изображает ловкого, шаловливого фольклорного героя. В «Испанской колыбельной»

орнаментально-узорчатый рисунок мелодии с триолями, ходами на увеличенную секунду, вокализ (в коде) создают национальный колорит. В «Лесных кораллах», на словах «Сосны были огромны», ходы на большую септиму вверх и малую септиму вниз, дублированные октавными унисонами в фортепианной партии, словно зримо рисуют сказочно большие деревья. Героические фанфары, движение по звукам мажорных трезвучий в батальной картине «Фейная война» отвечают воинствующему характеру борьбы царя муравьиного с мошками, рисуя победный стяг.

Обращает на себя внимание прием, характерный для мелодических образований Черепнина, – сначала движение по малым секундам (2–3 шага), а затем на малую терцию. Подобное часто встречается и в тематизме инструментальных, оркестровых сочинений композитора. Это связано с поисками ладовой новизны и оригинальности воплощения сказочных, фантастических, причудливых образов, а также с обращением к звукорядам: тон-полутон, полутон-полтора тона. Именно в творчестве Н. Черепнина зарождается, «нащупывается» и эпизодически используется мажоро-минорный 9-ступенный звукоряд гаммы Александра Черепнина. Мотив, включающий малую секунду и малую терцию в пределах терции большой, является ладовой ячейкой мажороминорного тетрахорда (1 лад) 9-ступенного звукоряда [4, 253]. Подтверждение нашего тезиса находим у Л. Корабельниковой, которая отмечает: «В ладовых новациях и затем 9-ступенном звукоряде ясно наблюдается русская, именно корсаковская традиция, которая не позволяет порвать с ладом, отказаться от наличия устоя. Она по-разному может быть услышана и у Черепнина-старшего, … – но, конечно, не в таком радикальном развитии, как у А. Черепнина, и без такой “глобализации”» [4, 59]. Генезис 9-ступенной гаммы питался и фольклорными источниками, предвосхищая «лады ограниченной транспозиции» О. Мессиана. Мажоро-минорный 9-ступенный звукоряд образуется благодаря сцеплению трех мажоро-минорных тетрахордов (полутон – тон-полутон). Раздел Molto tranguilo в «Бабочке» демонстрирует объединение двух транспозиций такого лада от e и es (e-f-g-gis-a-h-c-d-dis и es-fes-ges-g-as-b-ces-cis-d).

Подобное использовано и в «Снежинках».

Ладовое разнообразие в «Фейных сказках» исключительно и демонстрирует окончательно сложившийся зрелый стиль композитора, использующего весь арсенал ладовых средств музыки начала ХХ века. Широко и свободно применяется диатоника мажора и минора, включая их разновидности («Береза», «Фейная война», «Анютины глазки», «Заинька», «Колыбельная»), ладовая переменность («Утро»), объединение разных видов одного лада в одновременности (натуральный, гармонический, дорийский h в «Испанской колыбельной»), мажоро-минорная система («Заинька», «Глупенькая сказка»). Реже Н. Черепнин использует натуральные лады, включая их в контекст расширенной хроматической тональности. Тоника в виде традиционного трезвучия избегается и появляется, как правило, лишь в конце, но незримо «режиссируя» ладогармонический процесс. Образуется ладовая мобильность, многозначность, неопределенность, что, безусловно, связано с программно-изобразительной, колористической трактовкой лада и гармонии.

Для характеристики фантастических, причудливых образов сказочного фольклора, например, в песнях «У чудищ», «Кошкин дом», «Фейная война» используется целотоновая гамма и ее гармонические ресурсы, прежде всего увеличенное трезвучие. В «Глупенькой сказке» в оригинальной фактуре представлена горизонтально-вертикальная трактовка мажоро-минорного гексахорда. «Звенящий», диссонантный колорит гармонии образуется благодаря одновременному звучанию ладового звукоряда на педали, что создает эффект «фигурированного кластера». Во вступлении и заключении на фоне гудящей квинты c-g и остинатной фигуры d-e-a-d, в высоком и низком регистрах, короткий, форшлагообразный мотив a-g-c в совокупности образует пентатонику.

Диссонантность «фигурированного кластера» смягчается регистровым расслоением фактуры. Подобный прием встречаем и в миниатюре «Фея и Бронзовка», в арфообразном пассаже по звукоряду натурального до-минора. Наблюдается и более традиционное решение гармонического мажора («Колыбельная»), мажоро-минорных, однотерцовых сопоставлений и энгармонических модуляций (в миниатюрах «Анютины глазки», «Заинька»). Но все традиционное, привычное Черепнин представляет всякий раз по-своему, оригинально и свежо. В таких миниатюрах, как «У чудищ», «Кошкин дом», «Ветерок Феи», расширенная, 12-тоновая тональность органично включает в себя разные ладовые образования, подчиняя все центральному тону, подобно трактовке тональности П. Хиндемитом – in D, in E. В целом, в «Фейных сказках» заметно предпочтение мажорной сферы: D-dur, C-dur, Des-dur, E-dur, Fis-dur.

Характеризуя аккордовую вертикаль, подчеркнем ее колористическую, импрессионистическую природу: обилие «сонирующих» аккордов, «гудящих» и «звенящих»

гармонических комплексов, образующихся наслоением в разных регистрах, на педали (laisser sonner). Широко используются септ-, нонаккорды и многотерцовые созвучия, причем излюбленными из септаккордов можно считать Бмаж.7, Бмин.7, Ммин.7, М7с ум.5, которые часто изложены арпеджированно, в разных регистрах, словно заполняя все звуковое пространство. Традиционная аккордика Д-группы, усложненная внедряющимися, побочными тонами, применяется колористически, оставаясь, как правило, неразрешенной, свободно переходящей в новые гармонии.

Довольно частый выразительный прием параллельного движения септаккордов создает особый эффект скольжения, зыбкости. Подобные «гроздья», например, диатонических септаккордов встречаем в «Чарах Феи», «Снежинках». Терцовые сопоставления септаккордов образуют колористическую многотерцовую, «сонирующую»

вертикаль («Фея и Бронзовка», см. 13–14 такты). В «Трясогузке», посвященной любимому и талантливому ученику Сергею Прокофьеву, оригинально стилизован гармонический язык молодого композитора – терпкие квартаккорды, острые «скачущие»

секунды, «вибрирующий» кластер. К новым стилистическим деталям можно отнести и своеобразные окончания произведений на самых разных, в том числе и диссонантных, аккордах – секстаккорде, квартсекстаккорде, септ- и нонаккордах (см. «Лесные кораллы», «Береза», «Шелковинка», «Снежинки»).

Особого внимания заслуживает фортепианная фактура, отличающаяся исключительным разнообразием, подвижностью сменяющихся контрастных построений, живописно иллюстрирующих поэтические детали. Фигурационно богатая фактура содержит обилие мелодизированных пассажей, трелей, форшлагов (одиночных, двойных, тройных, арпеджированных, квартовых), тремоло. Характерно заполнение максимально возможного диапазона, крайних регистров, которое создает ощущение пространства, воздушности. Частое использование органного пункта усиливает впечатление статичной созерцательности композиции.

Редкий пример остинатной фактуры, выдержанной на протяжении всей миниатюры, встречаем в «Глупенькой сказке». Это удивительно точный психологический штрих убаюкивания ребенка монотонным однообразием повторов ничего не значащих фраз «Глупенькой сказки». В «рассеивающейся» репризе все как бы смешивается, плывет в сознании засыпающего ребенка. Обрывочно мелькают краткие мотивы, исчезающие на грани сна и реальности.

Иллюстративно-живописная стихия музыки Черепнина в полной мере выявляется именно в фортепианной партии вокальных сочинений, которые можно назвать музыкально «красочными транскрипциями стиха» [3, 30]. Струящаяся свежесть утреннего воздуха изображается гибкими гармоническими фигурациями («Утро»), гадкая улитка «вибрирующим кластером» («Трясогузка»), нежнейшая паутинка легким глиссандо в высоком регистре («Шелковинка»), злой Кощей демоническими тиратами и резкими аккордами, а гнев ведьмы яростными форшлагами («У чудищ»). Постоянная изменчивость фактуры кратких построений (3–4-тактовых), измельчение их до 2–1-тактовых, как бы исчезновение музыки, удивительно точно отражают метаморфозы снежинки в руках мальчика («Снежинки»). И еще одно важное качество фортепианной фактуры необходимо отметить. Оно связано с оркестровым мышлением и звукосозерцанием композитора: Guasi Trombe и guasi Timpani («Фейная война»), guasi mandolina («Испанская колыбельная»), guasi arpa («Фея и Бронзовка») – примеры подобных авторских ремарок подтверждают оркестральность мышления Черепнина.

Метроритмическое разнообразие и прихотливость, узорчатость ритмического рисунка, предпочтение трехдольных (3/8, 6/8, 9/8, 3/4, 6/4) и переменных размеров с мелкой ритмической дробностью, полиритмическими сочетаниями дуолей и триолей, триолей и квартолей, а также частое использование триолей, квинтолей, секстолей, септолей – все перечисленные приемы отражают обобщенно танцевальную природу музыки Черепнина и усиливают ее живописно-иллюстрирующий характер.

Форма вокальных миниатюр чутко отражает структуру стиха, а потому всякий раз оригинальна и неповторима. Но все же обнаруживаются общие закономерности. Широко и разнообразно Черепнин использует возможности простой 3-частной формы с динамизирующей репризой (как правило, сокращенной), в которой тематический материал словно исчезает, «рассеивается» («Утро», «Глупенькая сказка», «Анютины глазки», «Колыбельная»). Свободные балладные композиции, отражающие поэтапное развитие сюжета, использованы в жанровых сценках «У чудищ», «Фейная война», «Кошкин дом». А в таких миниатюрах, как «Снежинки», «Трясогузка», «Шелковинка», форма отличается свободой сквозного развития по принципу «монтажа» коротких построений.

Подводя итог, отметим, что написанные для детей и, прежде всего, о детях «Фейные сказки» отличаются сложностью и изысканностью музыкального языка. Во всех, без исключения, песнях царит любование звучанием. «Миниатюры погружены в импрессионистскую, заволакивающую дымку, более всего подходящую для того, чтобы показать неопределенность, многозначность образа» [3, 94]. В цикле «Фейные сказки»

детский фольклор стилизован в свете эстетики модерна – все получает изысканноутонченное, рафинированное воплощение. В каждой детали – «жажда красоты» и очарования, все эстетизировано. Н. Черепнин проявил себя как стилизатор сказочной фантастики и детского фольклора, а также как тонкий и изысканный лирик. «Поэзия музыки» и «музыка стиха» представляют в «Фейных сказках» совершенное художественное единство. В поисках ответов на вечные вопросы композитор обращается к поэтичному, одухотворенному нежностью, лаской, искренностью, светлому и радостному миру детства, к нетленным ценностям человеческого бытия – Любви и Доброте:

Если умру я и спросят меня:

«В чем твое доброе дело?» – Молвлю я: «Мысль моя майского дня Бабочке зла не хотела».

К. Бальмонт. Фейные сказки. Бабочка.

Литература

1. Азбука в картинках Александра Бенуа. Факсимильное воспроизведение издания 1904 года //Вступ. ст. Е.В. Бархатовой. – Л., 1990.

2. Бердяев Н. Судьба России: сочинения. – М., 1998.

3. Дейкун Л.К проблеме стиля модерн в музыке. Страницы творчества Николая Черепнина // Русская музыкальная культура XIX – начала ХХ века. Сб. трудов РАМ им. Гнесиных. Вып. 123. – М., 1994. – С. 79–95.

4. Корабельникова Л. Александр Черепнин: Долгое странствие. – М., 1999.

5. Левая Т. Русская музыка начала ХХ века в художественном контексте эпохи. – М., 1991.

6. Сарабьянов Д. История русского искусства конца ХIХ – начала ХХ века. – М., 2001.

7. Сергей Дягилев и русское искусство. Статьи, открытые письма, интервью. Переписка. Современники о Дягилеве. В 2-х томах // Сост., авторы вступ. ст. и комментариев И.В. Зильберштейн и В.А. Самков. – М., 1982.

Традиционная культура и современное образование П.А. Сорокин – заслуженный артист России, главный хормейстер Государственного Российского Дома народного творчества, доцент Московского государственного университета культуры и искусств, художественный руководитель детского фольклорного ансамбля «Звонница», город Москва В связи с происходящими в мире процессами глобализации роль народного творчества в современном российском обществе существенно возрастает. Оно становится важнейшим средством сохранения и защиты самобытных традиций, уникальных национальных культур.

В контексте задач, определенных Президентом Российской Федерации в послании к Федеральному собранию от 05.11.2008 года, отчетливо намечены приоритетные направления работы всей отрасли культуры, среди которых, как сказал Д.А. Медведев: «…фактор, способный серьезно упрочить нашу Федерацию – это поддержка национальных традиций и культур народов России. Считаю это не только условием укрепления федеративных основ, но и условием согласия в нашем обществе, единства российской нации».

Таким образом, на самом высоком государственном уровне вновь прозвучала установка на усиление внимания к сохранению и популяризации нематериального культурного наследия народов Российской Федерации, укреплению толерантности и взаимопонимания средствами народных традиций.

Духовный потенциал народной культуры способен оказать колоссальное влияние на нравственно-эстетическое развитие человека, формирование чувства патриотизма. Через творческое усвоение лучших образцов народного художественного наследия происходит передача духовного опыта от старших к младшим, восстанавливаются утраченные связи между поколениями.

С учетом важнейшей роли, которая принадлежит в этой сфере преемственности традиций, создан Российский комитет по сохранению нематериального культурного наследия при Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО. В его состав, наряду с учеными-фольклористами, руководителями органов и учреждений культуры, входят представители учебных заведений.

Весьма актуальной является проблема нравственно-эстетического воспитания детей на основе достижений народной педагогики, на лучших образцах фольклорного творчества. Она носит комплексный характер и неразрывно связана с процессом обучения, организацией соответствующих видов систематической деятельности [8].

Традиции складываются на основе тех форм деятельности, которые неоднократно подтвердили свою общественную значимость. Они не переходят автоматически, их необходимо поддерживать, соотносить с действительностью, тогда они становятся эффективным средством формирования личности.

Среди всего разнообразия существующих в Российской Федерации детских и юношеских объединений фольклорно-этнографического плана преимущественное распространение получили певческие коллективы. Одним из первых в стране подобную работу начал детский фольклорный ансамбль «Звонница» Всероссийской государственной телерадиокомпании (бывшая фольклорная группа Большого детского хора Гостелерадио).

Деятельность коллектива, отметившего в 2011 году свой 40-летний юбилей, непосредственно связана с развитием детского фольклорного движения в России. Осуществленные им многочисленные фондовые записи на радио, календарные композиции, телевизионные передачи, посвященные народным праздникам и обрядам («Весна-красна», «Светлые праздники лета», «Радуйся», «Святки», «Зимние забавы», «Эх, широкая ты, Масленица!», «У околицы» и др.), способствовали возникновению в обществе широкого интереса к освоению традиционной культуры.

За последние годы во многих музыкальных школах, хоровых студиях, школах искусств активизировалось создание специализированных фольклорных отделений.

Выпускаются учебные программы, пособия по народному творчеству. Возник оригинальный подход в преподавании музыкально-теоретических предметов, в частности сольфеджио [4, 6, 7].

Синкретический характер музыкального фольклора позволяет комплексно развивать вокально-слуховые и хореографические данные детей, способствует воспитанию художественного вкуса.

Пока что наибольший потенциал для творческого развития личности ребенка, для его самореализации имеет система учреждений дополнительного образования.

Примечателен факт создания в различных регионах Российской Федерации фольклорных школ, обучающих центров (в городах Екатеринбурге, Вологде, Краснодаре, Ульяновске и др.). В городе Подольске Московской области успешно функционируют Центр традиционной культуры южного Подмосковья «Истоки» (руководитель Е.В. Бессонова), школа традиционной культуры «Моя Русь» (директор Т.В. Бычкова).

В 1996 году в Великом Новгороде была открыта музыкальная школа русского фольклора (директор М.К. Бурьяк). Ее основу составили воспитанники детского коллектива, существовавшего на базе народного фольклорного театра «Кудесы». Комплексное изучение новгородской певческой, хореографической, инструментальной культуры [1] позволило создать оригинальную авторскую программу, начать ее активное внедрение в школе, а впоследствии определить перспективы развития музыкальной культуры в регионе. Программа предусматривает увеличение курса обучения до 13–15 лет за счет музыкального этновоспитания в семье или в школе с двух- и трехлетнего возраста на основе традиционного песенно-игрового репертуара, а затем более полного освоения музыкальной стилистики и обрядовых форм локальной традиции [3].

В программу обучения на фольклорном отделении ДШИ города Череповца Вологодской области (директор Л.Г. Соловьев) входят: занятия в фольклорном ансамбле, сольное пение, фольклорные экспедиции, этносольфеджио, изучение традиционной хореографии, празднично-игровой культуры, приемов игры на балалайке, гуслях, кирилловской гармонике, основ кулачного и рукопашного боя и т. п. Учителя музыки общеобразовательных школ Белгородской области в течение ряда лет пользуются методическим пособием местного педагога-фольклориста И.И. Веретенникова [2].

В Пермском крае творческую деятельность ведут более 40 коллективов народного плана. Значительным событием стало открытие в 1995 году фольклорного отделения в ДШИ города Нытвы. Преподавателем школы О. Максимовой разработана программа по предмету «Фольклорный ансамбль», сейчас проводится эксперимент в этом направлении еще в ряде школ [11, 100–113].

Традиционная культура – сложное системное явление, все ее компоненты тесно взаимосвязаны. Для ее изучения необходимо проведение полевых экспедиций, осуществление архивных поисков. Положительный опыт работы в этом направлении имеют многие коллективы, планомерно осуществляющие запись фольклорного материала и его дальнейшее изучение.

При освоении определенного фольклорного стиля для достоверного постижения исполнительской традиции хормейстеры многих городских ансамблей стремятся организовать встречи детей с народными певцами, выезжают в экспедиции, организуют прослушивание записей аутентичного исполнения.

Наиболее яркий пример – последовательное, комплексное изучение фольклора и быта сел Курской области московским ансамблем «Веретенце» под руководством Е.А. Краснопевцевой [5]. Северный фольклор, причем локальную традицию села Усть-Цильма, осваивают учащиеся ДШИ подмосковного города Клина (руководитель В. Гришаков).

Интересен опыт освоения певческого стиля различных районов Липецкой области в московской ДШИ им. Е.Ф. Светланова (консультант Л.И. Царегородцева, заведующая фольклорным отделением И.А. Головина).

Певческий стиль родного края изучают участники калужского ансамбля «Колокольцы» (руководитель Т. Ситько), брянского ансамбля «Калинка» (руководитель Л. Калугина). Здесь знакомство с традиционной песенной культурой идет от общего к частному: на начальных ступенях изучаются песни разных областей, а при более глубоком проникновении в материал внимание концентрируется на локальных образцах [11, 148–180].

На сибирском песенном материале работает ансамбль «Росток» из Тюмени (руководитель И. Светлова). Совместными усилиями преподавателя Евгении Халитовой и участников фольклорного ансамбля «Северная звонница», организованного при общеобразовательной школе № 13 города Северодвинска, изучен огромный пласт календарно-обрядовой культуры Северо-Западного региона.

На подлинном материале различных районов Республики Башкортостан строит свою работу детский коллектив «Узорица» ДМШ № 4 из Уфы (руководитель И. Рахимова). На базе ансамбля апробирована экспериментальная программа для музыкальных школ и кружков по интересам, открыт детский фольклорно-методический центр со своим издательством: выпущено более 60 нотных и методических сборников для ДМШ, училищ и вузов.

В детской школе искусств «Этнос» города Южно-Сахалинска по инициативе директора Н.С. Эйдиновой открыто корейское отделение, на котором изучаются традиционные струнные и ударные инструменты, народные песни и танцы.

Анализируя итоги современной практики, следует отметить наличие некоторых проблемных моментов в деятельности народно-певческих коллективов. Они касаются в основном поверхностного копирования исполнительской манеры народных певцов;

отсутствия серьезного внимания к последовательному, системному изучению и освоению местного фольклорного материала; использованию методов и приемов, основанных на народных принципах передачи исполнительской традиции и т. п. В связи с этим весьма актуальным представляется вопрос специального обучения как будущих руководителей детских фольклорных коллективов, так и повышение общего уровня или, хотя бы на первом этапе, приобретение начальной компетентности педагоговмузыкантов различных профессий в сфере народного творчества, в понимании ими специфики региональных стилей.

Следует заметить, что национальная доктрина образования Российской Федерации (2000–2005) предоставила возможность включения в базисный учебный план образовательных учреждений национально-регионального компонента как составной части государственного стандарта высшего профессионального образования.

Это важный реформаторский шаг, который позволяет опереться на лучшие достижения различных образовательных систем, способствует региональной ориентации местного образования, дает возможность более полно представить богатства национальной культуры, историю и традиции народа, его духовные ценности. В последние годы во многих учебных заведениях организовано обучение по направлению «народное художественное творчество», где готовят преподавателей, руководителей этнокультурных центров.

Что касается народно-певческого направления в целом, то в настоящее время в ряде учебных заведений высшего и среднего звена введены лекционно-практические курсы по областным певческим стилям, методике обучения детей, организована педагогическая практика студентов.

В частности, спецкурс «Методика работы с детским фольклорным коллективом», обобщающий результаты 40-летней практической деятельности автора исследования, других музыкантов и этнопедагогов, ведется на кафедре русского народно-певческого искусства Московского государственного университета культуры и искусств [9].

Перспективность развития фольклорного направления в детском творчестве очевидна. В настоящее время многие выпускники МГУКИ руководят детскими ансамблями в разных регионах России и странах ближнего зарубежья (В. Ивашкин, Г. Артамонова, Е. Михайлычева, Н. Тоншин, Н. Никулина, М. Спасская, Т. Гвайта, Ю. Царева, Н. Цитцер и др.).

В становлении нового направления, повышении квалификации специалистов сферы народной культуры значительную роль сыграла деятельность Государственного Российского Дома народного творчества. Среди преподавателей всероссийских семинаров-стажировок, руководителей творческих лабораторий – известные ученые-фольклористы, музыканты-практики из РАМ им. Гнесиных, МГУКИ, МГК им. П.И. Чайковского: В.М. Щуров, Е.О. Засимова, В.В. Бакке, Н.Н. Гилярова, Л.А. Антипова, В.А. Царегородцев, Б.С. Ефремов, Т.С. Новикова, А.А. Литвиненко и др.

Учебу руководителей школ и студий, педагогов, методистов – специалистов, работающих с детьми на фольклорной основе, – организуют методические кабинеты различных учреждений культуры и образования, региональные Дома (Центры) народного творчества.

Дальнейшее развитие находят такие формы приобщения детей и молодежи к традиционной народной культуре, как фестивали и конкурсы, специализированные фольклорные смены оздоровительных лагерей, встречи семейных ансамблей и другие [10].

Весьма актуальной становится проблема продолжения специального образования выпускниками фольклорных отделений ДМШ, ДШИ. В ряде регионов в учебных заведениях среднего звена открыты отделения как для хормейстеров народного плана, так и для будущих преподавателей музыкального фольклора, этномузыкологов (в городах Твери, Воронеже, Перми, Туле, Липецке, Великом Новгороде, Екатеринбурге и др.), но их становится явно недостаточно.

Одна из важнейших проблем – репертуарно-методическое обеспечение специалистов, работающих с детьми на фольклорной основе. Следует активизировать создание учебных пособий, обоснованных программ по воспитанию и образованию детей на традициях народной культуры, совершенствовать систему информационного обмена между специалистами, работающими в этой области.

Рассматриваемая нами тема обширна и многогранна, она требует дальнейшей практической разработки, теоретического осмысления происходящих в данной сфере процессов. Ее постановка на данной конференции представляется весьма оправданной и своевременной.

Воссоздание живой сущности традиции – все более заметный, сплачивающий общество элемент. Поэтому в современных условиях важнейшей задачей педагогов, хормейстеров, этномузыкологов является обобщение накопленного в регионах страны практического опыта возрождения и комплексного освоения народных традиций, результатов апробации авторских программ с целью совершенствования воспитательнообразовательного процесса, достижения его высокой результативности.

Литература

1. Бурьяк М. Новгородское народно-певческое искусство // Научное исследование. – Великий Новгород, 2000.

2. Веретенников И. Русская народная песня в школе // Пособие для учителей и учащихся. – Белгород: Северскдонечье, 1995.

3. Детские фольклорные школы проблемы, опыт, перспективы / Сост. И. Козлова. – М.: ГРДНТ, 1999.

4. Журавленко И. Элементарное сольфеджио на природном певческом материале.

Ч. I. Одноголосие. – М., 2003.

5. Краснопевцева Е., Величко О. Мир детства и традиция. – М.: ВНМЦ им. Н.К. Крупской, 1992.

6. Лобанов М. Этносольфеджио на материале традиционной песни русской деревни // Учебное пособие для старших классов ДМШ и средних специальных учебных заведений. – СПб.: Северный олень, 1996.

7. Пивницкая О. Школа фольклорного сольфеджирования. Ч. I–II // Учебное пособие. – М.: Издательский дом «Композитор», 2001, 2002.

8. Сорокин П. Фольклорное творчество в воспитании детей. Сб. «Культура и дети». – М.: ГРДНТ, 2004.

9. Сорокин П. Детский фольклорный коллектив и современная практика (к проблеме специализации хормейстерских кадров). Сб. «Народно-песенная культура: исполнительство и педагогика» // Материалы научно-практической конференции. – Екатеринбург, 2006.

10. Сорокин П. Детское фольклорное движение в России: опыт, проблемы, перспективы. Сб. «Фольклор и дети» // Материалы V Межрегиональной научно-практической конференции. – Курск, 2006.

11. Этнопедагогика. Теория и практика. Материалы XII чтений, посвященных памяти Г.С. Виноградова. Авторские образовательные программы по фольклору / Сост.

С. Айвазян. – М.: Институт наследия, 2003.

1 секция Историческое и культурное наследие Оренбургской области

–  –  –

В.А. Колесникова – кандидат исторических наук, доцент Оренбургского государственного института искусств им. М. и Л. Ростроповичей, заместитель начальника управления государственной охраны объектов культурного наследия и развития традиционной народной культуры министерства культуры, общественных и внешних связей Оренбургской области Одной из особенностей социальной структуры России второй половины XIX – начала ХХ века было наличие такого сословия, как казачество. Казачество являлось своеобразным сословием, соединившим в себе образ жизни земледельца и профессионального воина. По переписи 1897 года из 125 640 тыс. человек населения страны казаки составляли 2 928 842 человека, или 2,3%1.

Оренбургское казачье войско играло важную роль в общественной, политической, экономической и культурной жизни края. Занимая 44% площади Оренбургской губернии, оно имело в своем пользовании территорию в 170 тыс. квадратных верст, на которой проживало к началу 1917 года свыше 533 тыс. человек войскового сословия и насчитывалось: 61 станица, 446 поселков и 533 хутора2.

Заслуживает внимания и изучения культурно-просветительная деятельность в войске, которая строилась с учетом историко-культурных процессов, проходивших в стране.

Пореформенный период – время сложных и противоречивых явлений в жизни российского общества. Это время взлета отечественной культуры, немаловажную роль в котором сыграла деятельность образовательных учреждений. Особенностью региона являлось открытие в XIX веке казачьих школ при Оренбургском казачьем войске.

Историк Л.А. Словохотов еще в 1917 году писал, что оренбургское казачество «в подавляющей массе стояло выше крестьянства по грамотности, так как помимо выучки на службе строевых людей оно еще с 1819 года имело при всех станицах по школе для обучения казачьих детей российской грамотности»3.

В казачьих районах Оренбургской губернии для мужской части населения, подлежащей военной службе, обязательное всеобщее начальное образование фактически введено 19 августа 1871 года приказом наказного атамана генерал-майора К.Н. Боборыкина. Если до 1871 года в среднем в год открывалось по три школы, то с 1891 по 1895 год открылось 318 казачьих школ, или в среднем по 63 школы в год. Сравним: в 1870 году в школах войска было 4415 учащихся, в 1875 году – 17 919, а в 1901 году – уже 34 731 человек. К 1 января 1917 года в войске насчитывалось 596 школ, что составляло 36% от всех начальных учебных заведений Оренбургской губернии. При этом в казаФуторянский Л.И. Казачество России на рубеже веков. – Оренбург, 1997. – С. 50.

Абрамовский А.П., Кобзов В.С. Во славе государства Российского. – Челябинск, 1996. – С. 3.

Серебренников Ю.Н. К вопросу о грамотности оренбургских казаков // Крестьянство и казачество Южного Урала в трех веках. – Оренбург, 1996. – С. 66–67.

чьих школах обучалось свыше 47 тыс. учащихся, или почти половина всех школьников губернии. Посещение школ обязательно было для всех казачьих детей, начиная с 8- и 9-летнего возраста4.

Курс казачьих поселковых школ согласован с курсом начальных двухклассных и одноклассных сельских училищ; кроме общего начального образования казачатам давалась также и первоначальная строевая подготовка; девочки обучались рукоделию.

Учебный курс продолжался шесть месяцев: с первых чисел октября до начала весеннего посева; ежедневные занятия продолжались не более шести часов.

Учителя и учительницы служили по вольному найму, за счет общественных сумм.

Размеры жалованья: для учителей – от 80 до 300 рублей, а для помощников – от 20 до 30 рублей в год; помимо этого «они получают от общества квартиры с отоплением и освещением и прислугой, а во многих поселках, кроме того, и провиант»5.

По данным 1908 года, почти 4/5 войскового населения старше семи лет умело читать и писать. В целом же среди казачьего населения Оренбургской губернии грамотными являлись 2/3 казаков-мужчин и 2/5 (38,7%) всех женщин-казачек. По официальным данным, в 1915 году в Оренбургском казачьем войске насчитывалось уже 328 478 человек, владевших грамотой. Таким образом, целенаправленная и продуманная политика привела к тому, что грамотность в Оренбургском казачьем войске была выше, чем в других казачьих войсках империи, и заметно выше, чем среди представителей других сословий, кроме дворян и духовенства.

Развивалось в войске и библиотечное дело. Практически в каждой станице и поселке открывались при школах библиотеки, пользоваться которыми могли все желающие. Следующий шаг в этом плане сделал наказной атаман генерал-лейтенант М.И. Астафьев. По его инициативе с 1882 года при станичных школах стали создаваться особые ученические библиотеки.

По рапорту генерала М.И. Астафьева, военный совет 18 декабря 1882 года «разрешил из специальных сумм, ассигнуемых по Высочайшему повелению в распоряжение наказного атамана, приобретать для школьных библиотек,,книги духовнонравственного, исторического и повествовательного содержания,,»6.

К началу ХХ века в станицах и поселках Оренбургского казачьего войска уже успешно работали 50 библиотек-читален, часто в тесном контакте с казачьими школами. Так, в 1904 году в станице Кваркенской Орского уезда открылась народная библиотека, заведовал которой учитель мужской казачьей школы М.П. Завершинский7.

Станичные и поселковые школы умело сочетали в себе образовательные и воспитательные функции. Процесс возникновения новых школ и библиотек продолжался вплоть до 1917 года.

В течение 1917 года в 2-м военном округе открылось 7 станичных библиотек, в 3-м округе – 6, в 4-м – 13 библиотек. Все они, как правило, помещались в школьных зданиях и заведовали ими учителя на общественных началах.

Исторические права Оренбурга как центра целого края на высшее учебное заведение. Труды Оренбургской ученой архивной комиссии. Вып. ХХХ1У. – Оренбург, 1917. – С. 64.

Доклад о результатах командировки начальника Главного управления казачьих войск генераллейтенанта Щербова-Нефедовича в 1902 году в Оренбургское казачье войско. – СПб., 1902. – С. 22.

Школьное образование в Оренбургском казачьем войске за 1819–1895 гг. (Краткий исторический очерк.) Составил подъесаул С.Н. Севастьянов. – Оренбург, 1896. – С. 28.

Оренбургский листок. – 1904. – 13 января.

Казачья среда Оренбуржья того времени обладала ярким интеллектуальным потенциалом. Видным историком казачества конца XIX – начала ХХ века является Ф.М. Стариков, уроженец казачьего предместья Верхнеуральска, потомственный казак, участник сражений в Фергане, Бухаре. За отличия в Бухарском походе сотник Стариков отмечен тремя боевыми орденами: Св. Анны IV степени, Св. Станислава и Св. Анны III степени с мечами и бантом и крупным денежным вознаграждением (в 1891 году – 119 рублей 54 коп., а еще через год – 249 рублей)8.

В 1875 году Ф.М. Стариков становится войсковым старшиной. Именно в это время, находясь в Туркестане, он начинает работу над книгой «Откуда взялись казаки», в 1881 году она появляется в свет9.

В 1884 году Стариков переводится на родину, где назначается адъютантом 2-го отдела Оренбургского казачьего войска (Оренбургское казачье войско делилось на три отдела: 1-й – Оренбургский, 2-й – Верхнеуральский и 3-й – Троицкий)10.

Результатом плодотворной работы в войсковых архивах явилось написание книги «Краткий исторический очерк Оренбургского казачьего войска с приложением статей о современном быте Оренбургских казаков и карты»11. В 1891 году выходит в свет книга «Историко-статистическое описание Оренбургского казачьего войска с приложением статьи о домашнем быте оренбургских казаков, рисунков знамен и картой»12.

Летом 1891 года Оренбургскую губернию посещает цесаревич – будущий император Николай II. Книга Ф.М. Старикова была вручена высокому гостю при выезде его в пределы Оренбургского войска. По отзыву Николая II, книга стала хорошим путеводителем по Оренбуржью13. С 1895 года Ф.М. Стариков – действительный член Русского географического общества и смотритель школ 2-го отдела Оренбургского казачьего войска.

Соединив в своей судьбе блестящую карьеру военного (к моменту отставки в 1908 году он – генерал) и научные, просветительские достижения, Ф.М. Стариков считается крупным исследователем оренбургского казачества.

Следует отметить, что интерес к собственной истории и в казачьей среде огромный.

Примеров этому множество, один из них – научно-исследовательская деятельность есаула С.Н. Севастьянова Верхнечебенского поселка Пречистенской станицы. В 1904 году он составил учебник-конспект для казаков Оренбургского казачьего войска по истории, географии и статистике войска14.

В 1910 году войсковой старшина Серов выпустил брошюру «В помощь школам и малолеткам казачьих войск». В ней собраны практически советы по военной подготовке, гимнастике, игры для детей на открытом воздухе, песни казаков. В данной работе указаны основные задачи, стоящие перед казачьей школой.

Автор утверждает, что самое главное, к чему должна стремиться школа, чтобы помочь армии в развитии духовной и нравственной стороны будущего воина15.

Оренбуржье. – 1992. – 28 ноября. – С. 2.

Стариков Ф.М. Откуда взялись казаки. – Оренбург, 1884. – 325 с.

Футорянский Л.И. Казачество России на рубеже веков. – Оренбург, 1997. – С. 50.

Стариков Ф.М. Краткий исторический очерк Оренбургского казачьего войска с приложением статьи о современном быте оренбургских казаков и карты. – Оренбург, 1890. – 181 с.

Оренбуржье. – 1992. – 28 ноября. – С. 2.

–  –  –

В помощь школам и малолеткам казачьих войск. – Оренбург, 1910. – С. 8.

Формированию духовной культуры, утверждению этических норм поведения, привнесению эстетики в повседневный быт казаков – всему этому уделялось значительное внимание в рамках социокультурной деятельности Оренбургского казачьего войска.

В 1862 году среди представителей казачьего сословия возникла мысль основать для оренбургских казаков свой клуб. Заседания были многолюдны, проходили в Дворянском собрании в основном для среднего класса, иногда их посещали наказной атаман и генерал Н.А. Крыжановский16.

Подобный клуб был формированием временным, через «три или четыре года он прекращал свою деятельность»17.

Досуг казаков приобретал разнообразные формы, как светского, так и традиционно народного содержания, но исторически сложившиеся традиционно считались обряды и обычаи.

В 1915 году в «Вестнике Оренбургского учебного округа» А. Кривощеков опубликовал «Обряды и обычаи оренбургских казаков».

Автор утверждал, что с самого начала своего появления казачество ставилось в совершенно иные условия существования по сравнению со всем остальным населением Российской империи. Будучи по характеру военно-земледельческим сословием, казачество в своем быте и образе жизни имело характерные черты, которые во многом отличались от общерусских и носили на себе особый отпечаток. А. Кривощеков констатировал, что «всесокрушающее время и разлагающая заводская и фабричная жизнь мало-помалу проникает в казачьи поселки и стирает постепенно обычаи, освященные веками, создавая взамен их безразличное и даже враждебное отношение ко всему старинно-обрядовому»18. Обряды и обычаи оренбургских казаков автор разделил на две части: бытовые и военные.

К первым относятся свадьбы, крестины, вечерки и вечеринки и т. д. К военным – проводы казаков на службу, встречи их после окончания срока, скачки в войсковой праздник, взятие снежных городков на Масленицу и другие.

Работа А. Кривощекова интересна как в историческом, так и в этнографическом контексте. Публиковалась она в трех номерах «Вестника». Особенно подробно описана свадьба, включающая в себя ритуальные действия, песни, заклички. Предпринята попытка обобщить формы проведения старинного обряда. Использованы записи свадеб в станицах Звериноголовской, Иткульской, Нижнеозерной.

В отдельную часть выделены «Колыбельные песни, игры и забавы казаков», причем ставилась задача, насколько возможно создать определенную картину, проследить «игры, забавы и увеселения казаков с их детства и до старости».

В 1901 году адъютант командира Оренбургской казачьей конно-артиллерийской бригады сотник Александр Мякутин становится действительным членом Оренбургской ученой архивной комиссии. В дар ОУАК он передает два сборника документов и материалов по истории Оренбургского казачьего войска.

В первом – рассказы «Степан Кузьмич Саталкин», «Хивинский пленник», «Рассказ Никиты», множество документов. Во втором – документы по истории первой Оренбургской казачьей батареи19.

–  –  –

Вестник Оренбургского учебного округа. – Уфа, 1915. – С. 9.

Семенов В. Мякутины // Гостиный двор, 1995. – С. 8.

Все свое свободное время А. Мякутин посвящает собиранию песен оренбургских казаков. Плод его самоотверженного труда – «Песни оренбургских казаков» в четырех томах, изданы в Оренбурге в 1904–1910 годах (четвертый, последний, том – в СанктПетербурге) и посвящены наследнику цесаревичу Алексею Николаевичу. Позже трехтомное собрание песен оренбургских казаков «с напевами» издал Ф.Н. Баранов.

Обрядовые и песенные традиции наиболее ярко проявлялись в казачьих праздниках, высокочтимых и любимых всем казачьим населением. Наиболее почитаемым праздником считался войсковой праздник в честь святого великомученика Георгия Победоносца – небесного покровителя Оренбургского, Семиреченского и Иркутского казачьих войск. 23 апреля (6 мая) в станицах и поселках после богослужения – часто на открытом воздухе – устраивались парады, в которых принимали участие ученики и ученицы станичных и поселковых школ.

Празднество обычно заканчивалось скачками и джигитовкой с раздачей призов.

В особых случаях вызывались станичные и поселковые атаманы, и во время парада «линия» атаманов (большей частью украшенная Георгиевскими крестами и медалями) с насеками в руках (символ атаманской власти) представляла красочную картину.

Главное торжество происходило в Оренбурге. Праздник не ограничивался официальными торжествами, иногда продолжение растягивалось на два-три дня. В станицах казаки, обняв друг друга, долго ходили со двора во двор, встречая повсюду обильные угощения.

Народные обычаи сохранялись в оренбургском казачестве с особой тщательностью, традиционные «обычаи и увеселения» передавались из поколения в поколение.

«По воскресеньям и праздничным дням молодежь обоего пола предается разного рода играм и забавам. Так, летом, в послеобеденное время, поет песни и водит хороводы, а во время св. Пасхи качается на качелях, катает яйца»20.

С наступлением осени хороводы и игры прекращались, на смену им являлись «посиделки» или «вечерки».

Культурные формы казачьего быта сочетались с деструктивными проявлениями. Так, например, известно дело казака поселка Александровского Троицкого уезда Шалыгина в обрезании косы у Варвары Соколовой. Следствие, длившееся в 1875– 1876 годах, было прекращено, бытовой конфликт улажен21.

Заметный отпечаток на формирование социокультурной ситуации в Оренбуржье наложил многонациональный характер казачества. В частности, в состав войскового сословия Оренбургского казачьего войска входили русские, украинцы, калмыки, татары, мордва, башкиры, мещеряки и другие22. Численность их была различной, но в той или иной мере их культуры и конфессиальная принадлежность оказали влияние на сложившийся образ жизни казачества.

В опубликованных трудах дана лишь самая общая характеристика культуры оренбургского казачества. Вместе с тем детализация, кажущиеся второстепенными факты и сведения позволяют полнее осветить важные явления в развитии культуры Южного Урала.

Бесспорно, таким ярким явлением можно считать оркестр при штабе Оренбургского казачьего полка, который существовал до 1919 года.

Стариков Ф. М. Краткий исторический очерк Оренбургского казачьего войска с приложением статьи о современном быте оренбургских казаков и карты. – Оренбург, 1890. – С. 148.

ОГАЧО. Ф.60. Оп. 1. Д. 13. Л. 13.

Кобзов В.С. Уральская Варна. – Челябинск, 1992. – С. 26.

Зимой 1866 года оренбургский генерал-губернатор Н.А. Крыжановский предложил наказному атаману учредить в Оренбургском войске хор и бальный оркестр. Изучив финансовые возможности, генерал-майор К.Н. Боборыкин направил в канцелярию генерал-губернатора отрицательный ответ. Однако через пятнадцать лет, весной 1881 года, из Санкт-Петербурга пришло предписание об открытии в Оренбурге отделения Русского музыкального общества, что позволило изменить ситуацию с казачьим хором.

Местные периодические издания постоянно информировали оренбуржцев о деятельности оренбургского музыкально-драматического общества, немало места в публикуемых статьях уделялось и казачьему хору. 1 января 1894 года начальник войскового штаба генерал-майор Бирк встретился с выпускником Московской консерватории свободным художником Георгием Эстеррейхом.

Г. Эстеррейх был обязан обучить игре на соответствующих музыкальных инструментах: 1) хор духовой музыки из 36 человек; 2) временную «трубачевскую команду»;

3) бальный оркестр, составленный из тех же казаков, «кои участвуют в хоре духовой музыки», образованные при войсковом штабе Оренбургского казачьего войска23.

Профессиональный уровень оркестра должен был быть достаточно высок. Музыканты должны были играть вполне отчетливо марши и пьесы не только легкие, но и более серьезного содержания, как то: увертюры, отрывки из опер и другое.

С этого времени казачий оркестр становится самым активным участником всех культурно-зрелищных мероприятий в городе. Регулярно музыканты войскового хора отправлялись на игру в городской театр, общественное собрание, народный дом, цирк24.

Оркестр – активный участник благотворительных акций. Например, в сентябре 1896 года в Оренбурге состоялся концерт в пользу «недостаточных студентов Петербургского, Московского и Казанского университетов»25, где казачий оркестр исполнил несколько пьес.

Особое место занимала в Оренбургском казачьем войске благотворительность. Делом чести считалась помощь больным, сиротам, вдовам. Газеты того времени пестрели различными сообщениями о всевозможных благотворительных лотереях, балах, утренниках и других акциях.26 Оренбургское казачество, пройдя длительный исторический путь своего развития, вписало немало славных страниц в духовную жизнь страны. Социокультурная деятельность оренбургского казачества была обширна и разнопланова. Это и исследовательская работа, образование, просветительская деятельность, благотворительность, культурно-досуговые мероприятия.

Из среды оренбургского казачества вышло немало настоящих русских интеллигентов (Ф. Стариков, А. Кривощеков, С. Севастьянов).

Событиями для региона можно считать создание оркестра при штабе Оренбургского казачьего войска. Его активная концертная деятельность оказала заметное влияние на формирование музыкальной культуры края. Традиции, обряды казаков являлись частью образа жизни жителей Оренбургской губернии.

И если рассматривать сегодня культуру как коллективную память поколений, в которой накапливается и перерабатывается их опыт, то наследство оренбургского казачества представляется полезным и должно быть востребовано в наши дни.

ГАОО. Ф. 185. Оп. 1. Д. 203. Л. 1–44.

ГАОО. Ф. 185. Оп. 1. Д. 202. ЛЛ. 25–73.

Театрал. – 1896. – № 84. – С. 108.

Оренбургский листок. – 1904. – 1 января.

–  –  –

Г.И. Биушкин – директор ГУК «Областной методический центр народного творчества», кандидат педагогических наук Неоспорима мысль о том, что малая родина, Отечество, родной край играют значительную роль в жизни каждого человека. Но мало говорить о любви к родному краю, надо знать его прошлое и настоящее, богатое культурное наследие, народное творчество, традиции и уклад жизни.

Историческая справка: Оренбургская губерния во второй половине XVIII века занимала обширную территорию Южного Урала, Приуралья и части Казахстана. Ее границы доходили на севере до реки Камы, востоке – реки Тобола, юге – Каспийского моря, западе – реки Волги. Губерния включала территорию нынешних Оренбургской, Челябинской, восточной части Самарской областей, Башкортостана, части Татарстана и части Казахстана. В 1897–1917 годах в составе Оренбургской губернии находилось пять уездов: Верхнеуральский, Оренбургский, Орский, Троицкий и Челябинский. В марте 1919 года из состава Оренбургской губернии были переданы 70 волостей Башкирии.

Троицкий и Челябинский уезды отошли к вновь сформированной Челябинской губернии, Верхнеуральский уезд был присоединен к Уфимской губернии. Таким образом, к концу 1919 года Оренбургская губерния состояла только из Оренбургского и Орского уездов. В июле 1920 года Оренбургская и Тургайская губернии были слиты в одну – Оренбургско-Тургайскую, которую с декабря 1920 года снова разъединили на две самостоятельные губернии. С конца 1920 по апрель 1925 года Оренбургско-Тургайская губерния входила в состав Киргизской (Казахской) АССР. В 1928 году Оренбургская губерния была преобразована в Оренбургский округ в составе Средне-Волжской области, а с августа 1930 года – Средне-Волжского края. В результате нового районирования в 1934 году была образована Оренбургская область. С 1938 года область переименовывается в Чкаловскую, а затем в 1953-м ей возвращают прежнее название1.

Таким образом, исторически Оренбургскую область своей родиной считали русские и казахи, украинцы и татары, мордва и чуваши, башкиры и немцы и многие другие народности. В настоящее время на территории области проживают представители свыше 120 национальностей (для сравнения, в России их 160). Здесь находятся 119 национально-культурных общественных объединений2, при этом, как показывают многочисленные опросы и социологические исследования, межэтническая толерантность в Оренбургском регионе выше, чем у россиян в целом.

Стабильности этнополитической ситуации в нашей области, несомненно, способствует совместная работа органов власти и институтов гражданского общества, в том числе тесное взаимодействие и сотрудничество ГУК «Областной методический центр народного творчества» с национально-культурными организациями.

Вопросами укрепления стабильности, налаживания межэтнического сотрудничества, удовлетворения духовно-нравственных запросов жителей области, сохранения Данные с сайта http://www. raremaps. ru/vse/orenburgskaya-guberniya. html Данные о зарегистрированных национально-культурных общественных объединениях управления Федеральной регистрационной службы по Оренбургской области, а также данные региональных общественных объединений и органов местного самоуправления муниципальных образований области о национально-культурных общественных объединениях.

родного языка, народных традиций, развития этнокультурного наследия народов Оренбуржья, тем, что сегодня мы называем сохранением нематериального культурного наследия, сотрудники областного методического центра народного творчества занимались всегда. Еще в 1980-е годы, когда не было национально-культурных объединений, Центр народного творчества проводил праздники национальных культур: немецкой, чувашской, мордовской, казахской, татарской, башкирской в Красногвардейском, Бузулукском, Соль-Илецком, Саракташском и Кувандыкском районах. Руководители национальных коллективов имели возможность повышать свою квалификацию на постоянно действующих семинарах-практикумах, в творческих лабораториях с привлечением специалистов из титульных республик. И только в 1992 году были созданы первые национально-культурные объединения – Оренбургская областная украинская культурно-просветительская общественная организация им. Т.Г. Шевченко и общественное движение «Оренбургский областной курултай башкир,,Караван-Сарай,,».

Руководители национально-культурных объединений в первые годы сталкивались со множеством проблем: отсутствием помещений, регистрацией печатных органов. Не имея сведений о наличии национальных творческих коллективов, мастеров декоративно-прикладного творчества, они в своей деятельности опирались на базу данных Центра народного творчества. К тому времени в области насчитывалось 1690 творческих русских фольклорных коллективов и 359 творческих национальных (нерусских) коллективов различной жанровой направленности. Из них: татарских – 151, мордовских – 79, башкирских – 44, казахских – 41, украинских – 22, чувашских – 14, немецких – 8, а также свыше 600 мастеров декоративно-прикладного и изобразительного искусства. Данные цифры характеризуют только коллективы, которые работают в учреждениях клубной системы области. Но, кроме того, существуют еще и национальные творческие коллективы, которые работают на базе национальных культурных центров и в системе дополнительного образования.

В 2005 году возникла идея создания культурного комплекса «Национальная деревня». И уже через год в одном из красивейших мест года Оренбурга на средства частных инвесторов стали появляться целые архитектурные ансамбли, музеи, рестораны. Существенный вклад в строительство комплекса внесло правительство области, построив за счет бюджета центральную аллею и фонтан. Оренбуржцы и гости города сегодня могут не только гулять по благоустроенной территории комплекса, на котором расположены русское, украинское, татарское, казахское, башкирское, мордовское, чувашское, белорусское, армянское и немецкое подворья, но и приобщиться к истории и культуре разных народов, посещать этнографические выставки, отдыхать в ресторанах национальной кухни. Культурный комплекс способствует укреплению дружбы и уважения к самобытным национальным культурам всех народов, населяющих область, отмечен международной премией «Лидеры туриндустрии-2007».

Во всех национальных подворьях культурного комплекса имеются историкоэтнографические музеи, являющиеся структурными подразделениями ГУК «Областной методический центр народного творчества». С этой целью в центре создан отдел по сохранению и развитию национальных традиций народов Оренбуржья. В состав отдела входят главный специалист по этнографии (замещающий должность заведующего отделом), 10 методистов по этнографии (по числу историко-этнографических музеев национальных подворий).

Целью создания и функционирования отдела является организация системы информационного и методического обеспечения деятельности историко-этнографических музеев национальных подворий культурного комплекса «Национальная деревня».

Основные виды деятельности отдела:

– формирование, пополнение, описание, систематизация, обработка коллекций фондов историко-этнографических музеев, подготовка их к выставочной деятельности, обеспечение сохранности и целостности коллекций;

– формирование каталога объектов нематериального культурного наследия народов Оренбуржья;

– разработка и реализация программ и проектов, направленных на возрождение комплекса традиционной народной культуры, создание и поддержка условий для сохранения и развития национальных традиций в современных социокультурных условиях;

– формирование информационной базы данных фондов историко-этнографических музеев на основе современных технологий;

– участие в организации и проведении семинаров по проблемам национальных традиций народов Оренбуржья;

– участие в организации выставок из коллекций историко-этнографических музеев на областных праздниках, фестивалях народного творчества;

– просветительская выставочная деятельность, направленная на раскрытие историко-культурной самобытности Оренбургского края;

– подготовка к изданию и разнообразные формы публикации этнографических материалов о наиболее интересных и ценных экспонатах историко-этнографических музеев и другие.

Фонды музеев пополняются за счет экспонатов-дубликатов из муниципальных (районных и городских) музеев, часть предметов поступила в дар из Казахстана, Татарстана, Башкортостана, Чувашии, Мордовии. В каждом музее есть национальные книги, альбомы и словари, компьютерная и оргтехника, видео- и аудиоаппаратура.

Поскольку к 2005 году статус областного (регионального) имело 21 национальнокультурное объединение (НКО), а остальные 90 находились в ведении органов местного самоуправления муниципальных образований, управление по межнациональным отношениям и ГУК «Областной методический центр народного творчества» выработали совместный алгоритм действий (таблица 1).

–  –  –

Таким образом, региональные национально-культурные объединения наиболее тесно сотрудничают с ГУК «Областной методический центр народного творчества», тогда как управление по связям с общественными, национальными и религиозными организациями министерства культуры, общественных и внешних связей области координирует работу и областных и муниципальных этнокультурных объединений, а также разрабатывает областную целевую программу «Реализация модели региональной национальной политики Оренбургской области». В органах местного самоуправления вопросами сохранения и развития национальных традиций занимаются отделы культуры администраций муниципальных образований районов и городов области, соответственно, они же курируют и работу национально-культурных объединений.

В настоящее время к наиболее многочисленным, с населением более 4 тысяч человек, относятся 11 национальностей: русские, татары, казахи, украинцы, башкиры, мордва, немцы, чуваши, армяне, белорусы, азербайджанцы – они составляют 98,46% общей численности населения области. По-прежнему абсолютное большинство составляют русские (73,9%). Все они имеют региональные национально-культурные объединения.

Наряду с региональными национально-культурными объединениями в городах и районах большую работу по удовлетворению этнокультурных запросов населения проводят муниципальные. Так, областная региональная общественная организация «Русский национальный центр» имеет городское, районное отделения и молодежную организацию, региональная татарская национально-культурная автономия – восемь татарских национальных общественных объединений (в городах Оренбурге и Бугуруслане, Асекеевском, Абдулинском и Сакмарском районах), ассоциация казахов Оренбуржья – четыре автономии и пять общественных объединений и т. д.

Специалисты областного методического центра народного творчества, управления по межнациональным отношениям, отделов культуры совместно с этнокультурными объединениями разрабатывают следующие направления совместной работы:

по народному творчеству:

* развитие самодеятельных творческих жанров, составляющих золотой фонд народной культуры Оренбуржья;

* выявление творческих коллективов на присвоение звания «Народный самодеятельный коллектив»;

* проведение областных и муниципальных конкурсов, фестивалей, выставок народного творчества;

* организация выступлений лучших любительских коллективов в областных, региональных, всероссийских и международных конкурсах и фестивалях народного творчества;

* проведение семинаров-практикумов, творческих лабораторий и мастер-классов по жанрам народного творчества;

* сохранение комплексного культурного потенциала, обеспечение преемственности культурных традиций;

по инновационной деятельности:

* мониторинг социокультурных процессов, организация методической, социологической работы, направленной на совершенствование деятельности коллективов народного творчества;

* содействие в распространении и реализации инновационных методик организации досуга в сфере культуры;

* методическая помощь в организации и проведении культурно-массовых праздников и фестивалей;

* методическая помощь по технологии разработки, обеспечения и реализации проектов развития культурных программ;

* программное внедрение и обеспечение автоматизации процессов культурнодосуговой деятельности учреждений культуры;

по этнохудожественной культуре:

* сохранение культурного наследия этнических групп региона, дальнейшее развитие национальной самобытности и традиций народов Оренбуржья;

* расширение межнационального и межрегионального сотрудничества;

* организация фольклорно-этнографических экспедиций по сбору, изучению традиционной культуры Оренбуржья, создание фонда этнографических материалов.

В сферу совместной деятельности также входит разработка положений, сценариев по проведению национальных праздников, выставок, фестивалей, дизайн-макетов типографской продукции (пригласительные, дипломы, афиши, брошюры, каталоги и т. п.); обеспечивание комплексной информационной поддержки мероприятий в электронных и печатных СМИ; осуществление видеозаписи и монтажа фильмов о праздниках и фестивалях. Финансирование производится за счет областных программ «Реализация модели региональной национальной политики Оренбургской области» и «Культура Оренбуржья».

Таким образом, в сферу совместной деятельности по сохранению и развитию этнокультурных традиций входит целый ряд направлений, способствующих развитию принципов толерантности у населения области.

:

– ;

– ;

–.

- « », « ».

–  –  –

Но есть особая сфера деятельности – создание каталога объектов нематериального культурного наследия народов Оренбургской области, предполагающая наиболее тесное взаимодействие областного методического центра народного творчества с национально-культурными объединениями.

Согласно Концепции сохранения и развития нематериального культурного наследия народов Оренбургской области на 2011–2015 годы (далее – Концепции)3 объектами нематериального культурного наследия народов Оренбургской области являются обычаи, формы представления и выражения, знания и навыки, а также связанные с ними инструменты, предметы, артефакты и культурные пространства, признанные сообществами, представляющие историческую и культурную ценность.

План мероприятий по реализации Концепции включает в себя:

• разработку и принятие областной целевой программы «Модернизация учреждений культуры городов и районов области на 2012–2014 годы»;

• внесение изменений в Закон Оренбургской области «О культурной деятельности в Оренбургской области» в части поддержки традиционной народной культуры и определения понятия «нематериальное культурное наследие»;

Постановление правительства Оренбургской области от 04. 03. 2011 г., № 135-п «Об утверждеstrong>

нии Концепции сохранения и развития нематериального культурного наследия народов Оренбургской области на 2011–2015 годы».

• разработку системы мер по поддержке культурно-досуговых учреждений, деятельность которых направлена на сохранение и развитие нематериального культурного наследия;

• содействие в подготовке и переподготовке специалистов в области культурнодосуговой деятельности;

• участие в международных, всероссийских, межрегиональных, региональных фестивалях, конкурсах, выставках народного творчества;

• поддержку проектов, направленных на сохранение и развитие нематериального культурного наследия.

За время после принятия Концепции (март 2011 года) уже сделаны практические шаги по ее реализации, а именно:

в ГУК ОМЦНТ создан отдел по сохранению и развитию национальных традиций народов Оренбуржья, регламентирующий работу методистов по этнографии историкоэтнографических музеев культурного комплекса «Национальная деревня»; разработана областная программа «Модернизация учреждений культуры городов и районов области на 2012–2014 годы», включающая раздел о сохранении культурной самобытности народностей области; проведены обучающие семинары по формированию каталога объектов нематериального культурного наследия народов Оренбургской области; ведется работа по созданию и использованию видеоматериалов для формирования электронного каталога объектов нематериального культурного наследия народов области;

в национально-культурных объединениях ведется работа по систематизации данных о национально-творческих коллективах и мастерах ДПИ муниципальных образований для включения в каталог объектов нематериального культурного наследия; проводятся муниципальные праздники (выставки) национальных культур; в соответствии с положением об отделе по сохранению и развитию национальных традиций народов Оренбуржья ведется работа по пополнению фондов музеев, производится учет и запись видео- и аудиоматериалов о проводимых мероприятиях, пропаганда этнокультурных традиций в средствах массовой информации.

Таким образом, взамодействие ГУК «Областной методический центр народного творчества» с национально-культурными объединениями способствует сохранению и развитию этнокультурных традиций в сфере народного творчества, в том числе в части выявления и систематизации объектов нематериального культурного наследия народов Оренбургской области.

О проблемах российской культуры и ее традиционных основ Т.Ю. Скопинцева – кандидат философских наук, доцент кафедры культурологии Оренбургского государственного университета

–  –  –

Культура – это идеалообразующая сторона бытия. Она порождает разнообразие форм на основе своих ценностей и идеалов. Ценности и идеалы сохраняют носители культуры. Творцы ценностей и идеалов составляют культурную элиту. Людские сообщества примиряют неравных, а культуры соразмеряются в мире неравенства. Культура всегда принадлежит кому-то. Культура вне сообщества, следующего ее идеалам, не существует. Трудно представить себе «идеал вообще», породивший соответствующую «культуру вообще». Трудно представить себе социокультурную институцию, защищающую все ценности, которым отдают предпочтение люди. Каждая культура хранит и поддерживает свою ценностную систему, вне такой поддержки культура увядает. Российская культура не исключение.

Культура как локальность и принципиальное неравенство существует в мире, стремящемся унифицировать, слить формы в единый универсум вокруг наиболее мощных (цивилизационных) идеалов. В современном мире эти идеалы принадлежат Западу в его американской форме. Внешне современная культура – это сложность, не предполагающая изоляции. Она не ориентирована на народную традицию, локализующую культурное пространство. Современный культурный мир унифицируется, вбирает все варианты и вариации, не дает закрыться в традиционных рамках. Многообразие современного мира вырабатывает относительность характеристик всех культурных проявлений, заставляет «примерять на себя» специфические характеристики народов и культур, соотносить собственные формы с универсальными, всеобъемлющими мировыми координатами.

Подобная практика далеко не нова. Мировые религии уже дали человечеству возможность опробовать себя в универсальных формах. Однако мировая история не создала универсальной формы, полностью примеряющей разнообразие народов и культур. На универсализацию нацелен наш новый проект Закона о культуре. Проект не дает понятия о том, что же ценно в нашей культуре (не культуре вообще, а в российской ее форме). Трудно понять из такого текста, а что же надо сохранять в современном российском мире? Похоже – надо сохранять все, что наплодим в творческом порыве, и ценно все, что сотворено человеком. Удивительно, почему же идеалы фашизма, извращения библейских истин или насилия мы порицаем? Если это продукт свободного творчества, то это по нашему новому закону будет ценностью культуры!

Культура беспрестанно приводит нас к культам – неким высшим проявлениям бытия. Культы народов возводятся в степень священных, неколебимых. Эти высшие проявления складываются на уровне поклонений природе мира и человека или идее под руководством идеолога, жреца, священника. Высшие культурные достижения контролируются породившей их элитой, принимаются обывателем, осмысливаются и обрамляются обыденными духовными практиками. Работа по созданию и сохранению высших проявлений культуры не оставляется на самотек, ее организацией всегда занимаются социокультурные институты (инструменты каждой культуры). Государство, церковь, социальные системы, родовые и семейные формы хранят свои святыни.

Утрата ведущих смыслов грозит утратой самой культуры. Какие высшие смыслы мы сохраним детям?

В современной неустойчивости российской культуры необходимо опираться на ее проявления, порождающие гордость за свою историю, свое Отечество, свой род.

Крушение высших официальных и религиозных идеалов обращает нас к сниженным, обыденным, повседневным смыслам и формам культуры. Внутри повседневных практик скрыты высокие смыслы архаичных форм народных традиций. Ажур повседневности строится вокруг традиционной красочности и гармонии. Современная неустойчивость культуры соотносится с устойчивой, относительно неизменной, насыщенной традицией, архаическими ее пластами, а российская повседневность хранит традицию, прежде всего, в мифологизированных формах. Повседневное понимание культуры и ее оценка определяют и действие обывателя, и ответы власти. Ключом к пониманию традиционного смысла или прочтению традиционной формы, принадлежащей архаике или современности, и сегодня является «принцип свого мира». Свои люди в российской повседневности – это знак традиционности, которая и сегодня является сущностью большей части культурных акций на всех уровнях функционирования российской культуры.

Традиционность типична для современной российской действительности. Она и сегодня выражена в своем культурном пространстве. В нем вокруг «высокого», сакрализованного центра (Кремль, Дом Советов, Москва, Родина-мать, мать сыра земля) располагается мир людей, где мы все вместе и я в отдельности. Противопоставление себя этому миру для россиянина и сегодня нетипично, это в нашей истории и в нашей современности высокая культурная акция.

Контакт с сакрализованным центром и противостояние ему скорее приемлемо для тех, кто в культурном поле ощущает собственную маргинальность. Это европеизированная часть российского населения. В противовес этому человек традиции по преимуществу понимает и принимает себя как часть социального мира и часть космогонии в целом. Космогония по традиции выражается в соответствующей социокультурной иерархии, в ее средневековой форме: Бог – царь – отец… Россиянин в своей «русской»1 ипостаси по-восточному синкретно ощущает свою причастность социальному и высшему космосу. По традиции он строит бытие, исходя из логического противопоставления двух ведущих категорий: «вечности», связанной с космогонией, и «бренности», выраженной в смертности и временности человека. Он чувствует свою слитность с миром людей и, как «народ в целом», позволяет власти заниматься тем, что пристало лишь космосу, богам. На власть он накладывает ответственность за результаты преобразовательской деятельности. На этом же основании обыватель старается дистанцироваться от власти – «подальше от начальства, поближе к Соотнесение российскости и русскости закономерно, так как государственнообразующий русский этнос наложил сущностные характеристики на культуру всех народов России, значимо утратив при этом собственные культурные приоритеты.

кухне», к очагу, как архаическому миропорядку, центром которого в архаике был огонь и русская печь. Такова традиционная парадигма сегодня. Акции в сторону вечности, участие во власти для россиян имеют двойственное значение: с одной стороны, это опасное и «высокое» дело в области взаимодействия с богами – вспомним русских князей, восседающих «за столом», – космогоническая модель мироздания; с другой стороны, это постоянное взаимодействие с предками, посредниками в традиционной космогонии.

На обыденном уровне эта форма и сегодня активно выражается в традиции русского застолья как форма социального согласия и обсуждения принятых решений.

С новыми веяниями современной культуры, с форсированным внедрением новаций в российскую действительность все активнее (преимущественно силовым способом, с помощью новых технологий) разрушается органика традиционной повседневности2. Этот процесс губителен для внешней формы, но слабо затрагивает внутренние принципы культурной организации – ее механику. Опасной тенденцией в этом случае становится недооценка традиционных компонентов, дошедших до нас из глубины веков. Еще более глубокий урон культуре приносит негативная оценка традиционных форм (пример – негативный план русской и последующей российской традиции застолья в фильмах, раскрывающих особенности российской охоты, рыбалки и т. п.).

Незатронутая модернизацией, свойственная традиционным обществам и культурам (к каковым относится современная Россия), традиционность – препятствие на пути культурных перемен. Традиция пробуксовывает новации и в действиях обывателя, и на уровне культурной элиты. Традиционные компоненты своего мышления (свой менталитет) россиянин, как правило, не ощущает, пребывая в элитарном сословии или оставаясь в приземленной повседневности. Сущностной приметой современной российской элиты становится ее некомпетентность в русской народной форме традиции. Парадоксальность ситуации в том, что, опираясь на традиционное мировидение, каждый причастный к высокой (руководящей культурой) ее области получает возможность принятия решений по изменению культуры в целом.

Отношение к этой традиционной «княжеской» акции двойственно: решение перекладывается на самый «верх» традиционной иерархии или обретает анонимность. Безавторство российской системы управления и кажущаяся безответственность на деле представляют ее традиционность. Наш современный правитель подобно девочке Машеньке, у которой гуси-лебеди унесли братца, решает свою проблему восполнения утраченного в контакте с мифическими категориями «народа», «народонаселения», подобно Машеньке с ее печкой, речкой или яблонькой. Достигнув своей цели, наш управленец, как и полагается сказочному персонажу, уходит в «житье-поживание, добра наживание», забывая про «печку» и «речку» и «иное» народонаселение, с которым он, оказывается, ничем более не связан. Конструкция такой сказочной коммуникации парадоксально повторяется во многих программах и проектах современной России. Барство и безрезультатность такой связи безропотно и безнадежно воспринимается и самим народом, он тоже причастен к мифологизированному архаическому мышлению.

Традиция и новация – бинар, обеспечивающий движение и изменение бытия. Традиция – исходная, наиболее жизнеобеспеченная его форма. Новация, выраженная в культурной форме, – модернизующееся внешнее ее оформление, или формально выраженная ее сущность. Традиция обращается к началу бытия, его слитности с живым началом планеты и космоса, культура ведет к поиску изыска, в предельном выражении – гармонии, художественного начала, эстетической составляющей, представляя собой «прелесть» жизни.

Традиционность русского типа является частью русской ментальности, к которой приобщились народы, собиравшиеся вокруг русских земель и воспринявшие русскую традицию. Как выясняется, народная традиция сохраняется во времени. Это ставит серьезные проблемы перед модераторами культурного мира. Знание традиции и рационального подхода в рамках современной науки в этом случае особо необходимо.

Профессионализм сегодня остро востребован, но традиционалист-начальник сам выделяет очередную «печку» или «речку», например силиконовую долину России или образовательную программу, и сам (по традиции) вводит ее в мир. Отсутствие рационального подхода и оценки таких действий, отсутствие опоры на человека (его в русской сказке нет, там действуют мифологизированные герои!) характеризует все российские проекты. Это означает, что все серьезные непреходящие проблемы современности связаны с жизнью русских традиций. В исследовании механизмов русской традиции мы можем найти ключ к оценке и пониманию современной российской культуры.

Культурная форма, которую можно определить как гармонию традиции и новаций, оформляется над собственно традиционными или только новационными образцами.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«Из истории естествознания М. Г. ЦИНКОБУРОВА, И. В. БОДЫЛЕВСКАЯ, Д. В. БЕЗГОДОВА НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИЗ ИСТОРИИ ПРЕПОДАВАНИЯ ПАЛЕОНТОЛОГИИ В ГОРНОМ ИНСТИТУТЕ В статье рассматриваются отдельные наименее известные страницы из истории преподавания палеонтологии в Горном институте и в России. Приводятся характеристики ранних учеб...»

«ДАГЕСТАНСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ, АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Гамзат Мусаев ЦАХУРЫ Историко-этнографическое исследование XVIII – XIX вв. Часть I МАХАЧКАЛА 2009 ББК 63,521(=603,5) УДК 391 М 91 Ответственный редактор: С.А. Лугуев, доктор ис...»

«77 Семантические процессы в этимологическом гнезде УДК 81-112: 81'373: 83'373.6 СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ В ЭТИМОЛОГИЧЕСКОМ ГНЕЗДЕ *HELGHEL-) / *GLEND(H)‘БЛЕСТЕТЬ, СВЕРКАТЬ’ О.В. Царегородцева Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ-12-06-90716-моб_ст Аннотация. Исследование посвящено истории дериватов индоевроп...»

«Воспроизводство государства в невыносимых для граждан условиях ДМИТРИЙ КРАЛЕЧКИН Р ЕВОЛЮЦИЯ — один из привилегированных объектов философской интерпретации, но чаще всего она прочитывается в горизонте универсального смысла: как поворот...»

«Валерий Евгеньевич Шамбаров Белогвардейщина. Параллельная история Гражданской войны Серия "Русская история" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5018602 Белогвардейщина. Параллельная история Гражданской в...»

«Сергей Николаевич Азбелев, доктор филологических наук, профессор ГОСТОМЫСЛ Краткие упоминания о Гостомысле есть в ряде летописей ХIV-ХVI вв., где он обычно назван старейшиной или посадником.1 В...»

«БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УДК 327(569.1)(091)"2003/2014" Али Осам Абед Али ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА РЕСПУБЛИКИ ИРАК В 2003-2014 ГГ. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук по специальности 07.00.15 – история международных о...»

«Аннотации рабочих программ учебных дисциплин Направление подготовки 37.03.01 Психология Направленность (профиль): Психологическое консультирование История Цель дисциплины – изучение основных событий истории России, закономерностей исторического развития, понимание взаимосвязей различных сфер ж...»

«БОЕВЫЕ ИСКУССТВА В РЕГИОНАХ УКРАИНЫ ИВАНО-ФРАНКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ Расположена в предгорье Украинских зоны. Это равнинное Приднестровье, Черногоры (наивысшая гора Говерла). Карпат, на западе Укра...»

«Анарративная разновидность балладного жанра: на материале лирики Тютчева Тюпа, В.И.Резюме В статье реализуется инвариантный подход к изучению лирических жанров. Лирика рассматривается как перформативное по своей природе высказывание. В основе текстопорождающего творческого акта...»

«ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК АБХАЗСКИЙ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМ. Д.И.ГУЛИА АКАДЕМИИ НАУК АБХАЗИИ В.Г.АРДЗИНБА СОБРАНИЕ ТРУДОВ В ТРЁХ ТОМАХ ТОМ I Древняя Малая Азия: история и культура МОСКВА – СУХУМ RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF ORIENTAL STUDIES ABKHAZIAN ACADEMY OF SCI...»

«ПРАВОСЛАВНЫЙ ИНСТИТУТ СВЯТОГО ИОАННА БОГОСЛОВА II ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ "В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО." Школьный тур, 20—31 октября 2014 г. Дата проведения "_" октября 2014г. ЗАДАНИЯ ПО ИСТОРИИ РОССИИ. 8 класс, I вариан...»

«УДК 94(47).025:930(44)2009 А.С. Щавелев СВЯТЫЕ КНЯЗЬЯ БОРИС И ГЛЕБ В СВЕТЕ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ: К ВЫХОДУ В СВЕТ "COLLECTANEA BORISOGLEBICA"1 Статья представляет собой критический обзор первого выпуска новой серии, в которой планируется публикация исследований о жизни, обстоятельствах уб...»

«УДК 9 СОТРУДНИЧЕСТВО УЗБЕКИСТАНА СО ВСЕМИРНЫМ БАНКОМ: ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ СОТРУДНИЧЕСТВА Ф.О. Исматтулаев, кандидат исторических наук, старший преподаватель Ташкентский государственный педагогический...»

«МОСКОВСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО ИСТОРИИ 2015–2016 уч. г. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ЭТАП 11 класс Задание 1.Объясните происхождение следующих названий/терминов: Любеческий съезд – княжеский съезд в 1097 году, назван так по месту 1. проведения – городу Любечу. Червонная Русь – историческая область на западе Древнерусского 2. г...»

«•Mentalia et Classica Russian State University for the Humanities #rientalia etClassica Papers of the Institute of Oriental and Classical Studies Issue XXXII History and Culture of Traditional Japan 3 Moscow Р...»

«Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. М.: РИЦ "Зацепа". – 2001. – 382 с. Людмила АЛЕКСЕЕВА ИСТОРИЯ ИНАКОМЫСЛИЯ В СССР Моему мужу Николаю Вильямсу – без него эта книга не была бы написана Предисловие Эта книга – первая попытка систематизированно...»

«рейн-ринг "Знаешь ли ты мифы Древней Греции?"Цель игры: Пробудить интерес к изучению дополнительных источников по истории и мифологии.Правила игры: Перед началом игры учащиеся разбиваются на 4-6 команд. В первом и втором...»

«Николай Павлович Задорнов Цунами Серия "Морской цикл", книга 1 Scan, OCR, SpellCheck: Вадим Ершов http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=159623 Задорнов Н.П. Цунами / Коммент. А.Е.Виноградов; Оформл. В.И.Харламов; Художник Ю. В. Иванов: Армада; Москва; 1997 ISBN 5-7632-0431-X Аннотация Пер...»

«М.М. Макарцев (Институт славяноведения РАН) makarcev!@bk.ru! Дневник экспедиции в с. Бобоштицу, округ Корчи, Албания С 17 по 20 мая я ездил в село Бобоштицу для работы по Программе ОИФН РАН "Конструкция и динамика текста во времени и...»

«Амплитудно-интегрированная электроэнцефалография в оценке функционального состояния центральной нервной системы у новорожденных различного гестационного возраста. ПРОЕКТ ПРОТОКОЛА. Москва СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ 3 Основы метода История метода и развитие...»

«рецензии Успенский Б.А. Гентский алтарь Яна ван Эйка Композиция произведения. Божественная и человеческая перспектива Изд. 2-е. М.: РИП-холдинг, 2013 Олег Тарасов Монография Бориса Андреевича Успенского – из...»










 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.