WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 

«(Я. Н. Щапов) Правда Русская и Устав князя Ярослава о церковных судах С именем древнерусского — киевского и новгородского — великого князя XI в. Ярослава Владимировича, которого мы чествуем в ...»

Раздел четвёртый

(Я. Н. Щапов)

Правда Русская и Устав князя Ярослава

о церковных судах

С именем древнерусского — киевского и новгородского — великого

князя XI в. Ярослава Владимировича, которого мы чествуем в связи

с юбилеем заложенного им города Ярославля, связано несколько законодательных инициатив, которые дошли до нас в различных формах и традициях. Исторические условия, существовавшие на территории Южной и Северной Руси в XIII—XV вв. не способствовали сохранению этих княжеских распоряжений, законов и уставов в подлинниках и в первоначальном виде. Все письменные тексты, содержащие их, принадлежат значительно более позднему времени, XIV—XV и следующим векам, и представлены большей частью в переработках (редакциях) и списках, которые включали изменения и нововведения, внесённые переписчиками-редакторами, чтобы приспособить древнее законодательство к нуждам своего времени. Однако это не приуменьшает выдающийся вклад князя Ярослава, христианского законодателя и кодификатора права, в создание и консолидацию древнерусского общества и государства XI в. Исследователями — историками и правоведами — с большой долей вероятности удаётся восстановить не только содержание древних памятников, но и их структуру и даже текст.

Один из документов (или одни из документов), связанных с именем князя Ярослава, — это «грамота» или «грамоты» этого князя, на которые ссылались новгородцы, обосновывая свои права на приглашение или отказ в признании князя. По Новгородской Первой летописи младшего извода он дал эту «грамоту», когда стал киевским князем (НПЛ, с. 161, 176). Ни текст, ни полное содержание этих документов не сохранились: уже с XIV в. они не были актуальны и их не переписывали.



Содержание другого установления князя Ярослава известно благодаря его изложению в Повести временных лет, которая лежала в основе позднейших летописных сводов. Это его завещание сыновьям о распределении между ними княжеских столов. Во время составления этой Повести в начале XII в. власть в древнерусских княжествах продолжала принадлежать потомкам Ярослава и авторитет княжеского распоряжения был залогом сохранения их династий.

Два других памятника древнерусского законодательства, сохранившихся в письменной традиции, имеют в своих заглавиях или ссылках внутри текста имя князя Ярослава. Это Правда русская и Устав о церковных судах.

В основе Русской Правды в её двух ранних редакциях и в так называемых «добавочных статьях», как признано в современной науке, лежит обычное право древнерусского общества ещё до формирования государственной, княжеской юрисдикции, княжеского судебного аппарата. Уже в первой половине X века, до официального крещения Руси, при взаимоотношениях с соседями и создании договоров с Византией (911 г., 944 г.) нормы этого права были признаны княжеской властью и использовались в урегулировании международных конфликтов с участием русских и греков («христиан»). В переводе с греческого с использованием церковно-славянской лексики это русское право называлось «Закон русский», что является, по существу, обратным переводом «Правды русской» через формулу « » (номос росикос). Это нормы, регулировавшие конфликты, связанные с убийствами, избиениями, членовредительством, грабежом и нарушениями в жизни общества, признанными тяжкими, независимо от того, было НПЛ (Новгородская Первая Летопись) — Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / под ред. и с предисл. А. Н. Насонова. — М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1950. — 576 с.

ли это общество христианским или языческим.

Устное право в бесписьменном обществе не могло характеризоваться единством норм на всей территории, где оно применялось. Но оно было более широко распространено среди хранителей правовых традиций, чем писаное право, и для знакомства с нормами не требовало записи, распространения на пергамене и грамотности пользователей им. Этим можно объяснить запись Правды только в первой четверти XI века, через два десятилетия после официального распространения христианской письменности на Руси.

Запись этого права в форме Правды Ярослава — «Суд Ярославль Володимеричь. Правда Руськая (в Краткой Правде — Роськая)» связывается с политическими событиями в Новгороде и Киеве 1015— 1016 гг.

Конфликт князя Ярослава с новгородцами, страдавшими от княжеской варяжской дружины, смог быть погашен письменной фиксацией и авторитетным сертификатом Правды от имени князя. Новгородцы, судя по берестяным грамотам, были не менее грамотными, чем киевляне или черниговцы, и для них в первой половине XI в. писаное право было уже насущно необходимо.

Изучение состава и юридического содержания Древнейшей Правды показывает, что она была посвящена регулированию отношений между свободными индивидуумами — горожанами, общинниками, дружинниками, равноправными субъектами права — в случаях убийств, членовредительств, драк, оскорблений, краж и разбоев, в том числе кражи холопов и оскорбления действием. По Правде наказываются оскорбления, нанесённые мужчинам, а не женщинам.

Русская Правда позволяет проследить, как общинный суд, общинная юрисдикция постепенно и в разных сферах вытесняется княжеской, как возмещения потерпевшему превращаются в штрафы в пользу князя, как княжеские слуги и дружинники, ставшие органами княжеского управления, получают привилегированное положение и осуществляют суд.

При этом, однако, вне компетенции князя и вне нового писаного права оставался широкий круг дел, связанных с общераспространёнными конфликтами на почве браков и разводов, взаимоотношений между супругами, мужчинами и женщинами вообще. Законодателя XII века по Пространной Правде интересовала лишь охрана имущественных прав сыновей при выходе замуж вдовы — их матери. Один раз, в статье 108 Пространной Правды, говорится о возможности обращения в княжеский суд по вопросу о разделе наследства между братьями, причём именно возможности, а не обязательности: «Аже братья растяжутся перед князем о задницю...», то есть предполагается, что есть и другая (или другие), кроме княжеской, инстанция для решения этого конфликта.

Значит ли все это, что в дохристианской Руси не было правовых норм и судебных инстанций, которые рассматривали бы нарушения в брачном и семейном праве, оскорбления женщины? Конечно, нет. Возмущение новгородцев от насилия варягов над их дочерьми и жёнами, послужившее причиной расправы с насильниками и затем одной из записей норм Правды, свидетельствует о наличии правосознания в этой области и защите интересов людей вне компетенции княжеского суда.

Известная по сообщению Повести временных лет неудавшаяся реформа уголовного права князя Владимира, пытавшегося ввести на Руси нормы византийского права со смертной казнью и членовредительством, как карами за убийства, разбои и кражи, показала, что традиционная древнерусская (и варварская вообще) система композиций, материального возмещения потерпевшим и штрафов, оказалась вновь подтверждённой не только князем, но и «епископами» — церковной властью.

Общественный строй Руси того времени не позволял лишить государственный бюджет тех значительных средств, которые давали виры.

Восстановление «устроения отьня и дедьня», сделанное, как сообщает Повесть временных лет, по настоянию как епископов, так и «старцев» — очевидно, представителей местной знати — явилось капитуляцией представителей константинопольской церкви, стремившихся ввести нормы византийского пенитенциального права, перед стойкими и экономически оправданными древнерусскими правовыми нормами. Вынужденное признание этих норм епископами делало возможным их применение не только в княжеском суде, но и в церковном.

Правда русская / под ред. Б. Д. Грекова; Ин-т истории Акад. наук СССР. — М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1940—1963. — Т. 2. : Комментарии / Сост. Б. В.

Александров [и др. ]. — 1947. — C. 691—693.

Христианизация Руси сопровождалась созданием в ней церковной организации, первоначально состоявшей из епископов и священников, приехавших из Византии. Они принесли с собой христианское религиозное учение, а также социальный и политический опыт тех развитых обществ и государств, где христианство рождалась и формировалась до X века. Уровень развития публичного права на Руси, как и в ряде соседних с ней стран Европы, значительно отличался от уровня его развития в тех странах, где существовали древние государства. Условия развития церковной организации в Византии способствовали тому, что греческие иерархи были хорошими правоведами, знавшими границы церковной и светской юрисдикции, но расширение этих границ наталкивалось на сильную и традиционную власть местных органов империи.





На Руси церковная организация обнаружила те сферы публичного права, которые в начале XI в. традиционно регулировались общинными и семейными организациями — поскольку нарушения в этих, семейных и брачных, сферах не представляли угрозы новому общественному строю. Древнерусская церковь включила в свою юрисдикцию большую группу общественных институтов, не встретив со стороны государства противодействия, но объективно помогая в укреплении государственного строя и связанных с ним низших форм общественных связей — моногамии, индивидуальной семьи, христианской формы брака. Тем самым церковная судебная сфера на Руси стала обладать двумя отличающимися от того, что было в Византии, особенностями. Во-первых, она стала здесь значительно шире, и суду Церкви принадлежали сословные группы и дела, которыми там ведали государственные чиновники. Во-вторых, целый ряд норм обычного права, по которым принимал решение общинный и семейный суд, стал применяться церковным судом, получив авторитетную санкцию со стороны Церкви.

Устав князя Ярослава о церковных судах сохранился в русских рукописях в большом числе списков — их примерно столько же, сколько Русской Правды — около 90. К Пространной редакции Устава принадлежит 18 списков, к Краткой — наибольшее число, около 60, к западнорусским Румянцевской и Тарновской — 6, к Устюжской в составе Устюжского летописного свода — 3. Современные исследователи по-разному оценивают две старших редакции, какая из них ближе к первоначальному виду памятника: Я. Н. Щапов считает, что Пространная восходит к киевскому тексту XI в., а Краткая является его московской переработкой XIV в.; А. А. Зимин видит в Уставе подделку под старину, созданную в Москве в том же XIV в., а Пространную считает позднейшим расширением Краткой.

Денежный счёт с упоминанием гривен золота, гривен серебра, просто «гривен», кун, резан характерен для русских памятников XI— XIII вв. Термин «гривна золота» по своему происхождению первоначально относился к шейному украшению из золота, известному ещё по Сказанию о князьях Борисе и Глебе. Золото поступало на Русь главным образом из Византии, причём больше всего в XI в., а к XII в. количество его значительно уменьшилось. Что касается ставок в рублях, то поскольку списки Устава относятся к XV—XVII вв., эта денежная единица, появившаяся в XIII в., возможно, заменила соответствующие ставки в гривнах серебра ранних текстов. Впрочем, возможно, что первоначально Устав князя Ярослава мог выглядеть как епитимийник и включил денежные ставки штрафов в процессе своего распространения в различных частях средневековой Руси.

Скепсис некоторых учёных относительно принадлежности норм Устава Ярослава о церковных судах раннему времени, XI веку, оправдывался источниковедческой и историко-правовой неизученностью памятника: Н. М. Карамзин знал только списки XVI века, принадлежавшие позднему Бальзеровскому изводу московской Краткой редакции Устава и высказывался очень определённо об этом памятнике как подделке. А. А. Зимин счёл Краткую редакцию Устава, имеющую все черты позднейшей московской обработки XIV в., древнейшей, связанной своим происхождением с митрополитом Киприаном. Необычная Щапов, Я. Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси XI—XIV вв. / Я.

Н. Щапов.— М.: Наука, 1972.— С. 307—317.

Памятники русского права : Памятники права феодально-раздробленной Руси XII—XV вв. : Вып. 2 / сост. А. А. Зимин; под ред. С. В. Юшкова. — М.: Госюриздат, 1953. — С. 161.

Карамзин, Н. М. История государства Российского / Н. М. Карамзин. — 2-е изд. — СПб., 1818. — Т. 2. — С. 67.

Памятники русского права : Памятники права Киевского государства, X— XII вв. : Вып. 1 / сост. А. А. Зимин; под ред. С. В. Юшкова. — М.: Госюриздат, 1952. — С. 257—258.

система штрафов в пользу епископа или митрополита, противоречащая принятому в Византии каноническому праву, сложный денежный счёт с упоминанием гривен золота также не могли быть объяснены на основе знаний XIX века, так как принадлежали эпохе, когда канонические нормы церковного права, основанные на апостольских, соборных и отеческих правилах Кормчих книг, ещё не получили на Руси распространения и признания.

Автор настоящего сообщения в результате многолетних исследований как самой Русской Правды, так и Устава Ярослава о церковных судах, рассматривает этот Устав в его первоначальной, архетипной, форме как вторую часть законодательства этого князя, принятую им совместно с митрополитом Иларионом. В ней содержится то, что отсутствует в Русской Правде, не подлежит княжеской юрисдикции, но не обязательно появилось вместе с принятием христианства.

Первая статья Устава содержала лишь три положения; Ярослав, вопервых, «сгадал есмь с митрополитом с Ларионом», во-вторых, «сложил есмь греческии манаканон»(номоканон) и, в-третьих, дал митрополиту и епископам «сих тяжъ» (суды), которые подробно перечисляются ниже в уставе, поскольку их «не подобаеть … судити князю и бояром» (боярам).

Наиболее крупная группа в 25 статей о браках и взаимоотношениях между родственниками и свойственниками касается языческих форм брака, заключения и расторжения его с нарушением церковных правил, блуда между родственниками. Устав в древнейшем своём составе являлся, таким образом, в основном кодексом брачного и семейного права.

Кроме того, в устав входят статьи об оскорблении словом и острижением волос, о драках и избиениях, о скотоложестве. Особая группа из пяти статей о суде по делам церковного причта и монахов делает устав также кодексом ведомственного, внутрицерковного права.

В Уставе многие нарушения семейного и брачного права наряду с епитимьей наказываются штрафом в пользу митрополита или епископа. Эта «система композиций» сходна с подобной системой Русской Правды. Что касается системы обложения нарушителей этими штрафами, то она соответствует социальной структуре Древней Руси — бояре, «добрые люди», «нарочитые люди», «простая чадь», «городские люди», хотя существование градаций внутри боярства («великие бояре», «меньшие бояре») в древнерусских памятниках мало распространено, оно известно больше в Болгарии.

Изучение древнего текста устава Ярослава показывает, что этот памятник в своей основе современен Русской Правде. Оба представляют собой судебники, в которых зафиксированы местные, национальные нормы права, установленные государственной властью, в Уставе — с учётом христианских норм. Каждый судебник посвящён своему кругу дел, почти не вторгаясь в другой круг. Общие нормы Устава и Правды могли появиться в Уставе и в середине — второй половине XI в., и в XII в., когда складывались соответствующие части и обработки Правды. Можно проследить соответствие норм Устава и с внешнеторговыми договорами Руси, особенно с договором конца XII в. с Готским берегом.

Здесь важно не только хронологическое соответствие устава другим древнерусским памятникам второй половины XI—XII в., но и соответствие их правовых норм, в частности форм наказания — штрафов в пользу публичной власти, а также почти полное взаимоисключение сфер ведомственной юрисдикции по Правде и по Уставу.

Разделение древнерусского права, с одной стороны, на уголовное, наследственное, обязательственное, с другой — на семейное, брачное и церковное нашло выражение не только в разных кодексах — в светской Правде Русской и церковном Уставе Ярослава. Важнейшей чертой судебно-административного устройства Древнерусского государства и наследовавших ему феодальных княжеств было разделение судопроизводства по этим крупным сферам общественных отношений на два широких ведомства — светское, большей частью княжеское, и церковное, в основном епископское. Органы княжеского суда руководствовались нормами Правды Русской и воплощали их в жизнь, органы епископского суда имели своим ведомственным кодексом нормы Номоканона (Кормчей книги) и устав князя Ярослава. Естественно, что в жизни и конфликты, и нормы права, и ведомства переплетались и соревновались друг с другом, а кодексы взаимно влияли один на другой, свидетельством чего являются некоторые общие статьи этих судебников.

Обращает на себя внимание очень большой объем юрисдикции Церкви на Руси, отразившийся в старших княжеских уставах — Владимира и Ярослава и, негативно, в Правде Русской. Практически, по количеству дел, церковное судебное ведомство вторгалось в жизнь древнерусского населения не менее часто, чем княжеское. Через епископского волостеля или тиуна проходила вся масса бытовых конфликтов, связанных с жизнью семьи, а также все дела, обусловленные заменой традиционных общинных брачных норм и обычаев на новые христианские нормы.

Нужно учитывать, однако, что нормы Устава Ярослава, будучи, несомненно, христианскими и церковными, отличались от христианских церковных норм, которые были зафиксированы в греческих номоканонах и пользовались в VIII—X вв. распространением в Византии.

Это, во-первых, отнесение в Уставе исключительно к церковной юрисдикции поступков, которые по византийским нормам ей не принадлежали, а были подведомственны светской власти, хотя церковь налагала за них, в свою очередь, как за грехи, епитимью. Таковы поступки, которым посвящены основные статьи устава: похищения, изнасилования, разводы, рождение ребёнка незамужней, прелюбодеяние в близких степенях родства, двоежёнство, скотоложество, оскорбление словом и действием, кражи. Это различие усиливалось тем, что церковь по Уставу Ярослава должна была рассматривать дела, которые не были известны ни церковной, ни светской юрисдикции в Византии, например ответственность родителей за невыдачу замуж дочери, за превышение власти при насильственной женитьбе детей, убийство во время ритуальных свадебных игр и прочее. Это, в свою очередь, говорит о существовании семейных местных, общинных норм права в дохристианизированном обществе, включённых Церковью в своё право и юрисдикцию.

Во-вторых, отличны были формы наказания, о которых уже говорилось: виры и продажи в денежном выражении в пользу митрополита, кроме возмещения потерпевшему. В Византийской Церкви не присуждали гражданских наказаний и церковное наказание не сопровождалось гражданскими последствиями. Канонические правила предусматривали только церковно-дисциплинарные средства воздействия: увещевания, епитимью, в крайнем случае — отлучение.

В-третьих, судебный иммунитет духовенства, монашества и лиц, зависимых от церкви, относительно светской власти, в частности князя, провозглашённый в Уставе. В Византии лица духовного звания, освободившиеся от светского суда, подлежали, однако, верховному суду императора.

Это своеобразное толкование, вернее, этот особый тип церковного права давно обратил на себя внимание исследователей. Ещё К. А. Неволин, один из первых серьёзных исследователей памятника, в недоумении спрашивал, «каким образом в недрах Церкви, и притом получившей своё образование от Церкви греческой, могла родиться мысль обложить преступления, предоставленные церковному суду, денежными пенями?»; он впервые обратил внимание на противоречие норм Устава византийскому церковному праву. «Номоканону, правилам святых отец, — писал он, — совершенно неизвестны денежные взыскания с нарушителей церковных постановлений». На это же обратил внимание и историк Русской Церкви Е. Е. Голубинский: «В греческом номоканоне вовсе нет того, чтобы дела гражданские и преступления уголовные, которые предоставляются нашими уставами (Владимира и Ярослава) суду митрополита и епископов, предоставлялись суду последних»; правда, он видел в этом противоречии свидетельство подложности уставов.

Украинский историк церковного права А. И. Лотоцкий справедливо считал, что различие норм свидетельствует о сознательной замене «жестокого» уголовного права греческого номоканона местной системой выкупов и вир. Замена одной системы права другой была «шагом большого значения, требовавшим большой и смелой» инициативы. Едва ли на такой шаг отважился и такую инициативу проявил какой-либо митрополит из греков, ибо греческие иерархи были тесно связаны со Российское законодательство Х—ХХ веков : В 9 т. / под ред. О. И. Чистякова, В. Л. Янина. — М.: Юрид. лит., 1984. — Т. 1. Законодательство Древней Руси. — С. 163—188.

Неволин, К. А. Полное собрание сочинений / К. А. Неволин. — СПб., 1859. — Т. 6. — С. 300—301.

Голубинский, Е. Е. История русской церкви / Е. Е. Голубинский. — 2-е изд. — М., 1901. — Т. 1, пол. 1. — С. 405.

Александр Игнатович Лотоцкий, Олександр Гнатович Лотоцький (укр.).

своими церковными кодексами».

Важные сведения для понимания характера акта содержатся в первой статье устава. Здесь говорится, что устав был принят в результате соглашения между князем Ярославом и митрополитом Иларионом, т. е. в течение недолгого пребывания Илариона на кафедре, в 1051— 1053 гг., не позже февраля 1054 г., когда умер Ярослав. Такое хронологическое уточнение возникновения памятника, который я отношу к XI в., вполне реально. Но что даёт это уточнение для определения.

Почему он появился в это время?

Вернёмся к неясной фразе от имени князя Ярослава в первой статье Устава: «сложил есмь греческии манаканон»(номоканон). Что сделал князь, посоветовавшись с митрополитом, издавая этот Устав?

Текстологическое исследование Устава показывает, что эта формула находилась уже в ранних его текстах. Слово «съложити» без предлога имело в древнерусском языке значения «составить», «сотворить» (например, составить выписки из книг; установить мир, прекратив войну;

предпринять поход) и «снять» (снять груз с плеча), «отменить», «отвергнуть» (отменить дани, снять вину). В каком значении это слово употреблено здесь? Мог ли князь Ярослав с митрополитом Иларионом, подчинённым Константинопольскому патриарху, вводя древнерусскую систему церковного права, отказаться от норм греческого номоканона? Такое предположение сделал автор этой статьи в 1971 г.

Русские писцы, переписывавшие Устав, испытывали здесь какое-то сомнение. В текстах первая статья подвергалась изменениям: в некоторых списках XVI—XVII вв. стоит «разложил есмь греческий номоканон», т. е. раскрыл книгу, греческий номоканон, чтобы в соответствии с ней составить Устав. В Архивном изводе Устава в составе «Летописца русских царей» эти слова пропущены совсем: редактор — переписчик не мог понять, как русский князь мог «сложить» греческий номоканон. Также был в недоумении и составитель Маркеловского извода, который оставил только слова: «съложил есмь», а что «сложил» — опустил. В Устюжской редакции начала XVI в. формула изменена на Лотоцький, О. Г. Укранськi джерела церковного права / О. Г. Лотоцький. — Варшава, 1931. — С. 252.

Щапов, Я. Н. Устав князя Ярослава и вопрос об отношении к византийскому наследию на Руси в середине XI в. / Я. Н. Щапов // Византийский временник. — 1971. — Т. 31. — С. 71—78.

«сложил есми со греческимъ монокануном», то есть сверил с номоканоном, привёл в соответствие с ним. Н. М. Карамзин внёс это чтение в своё издание Устава, понимая формулу как выражение соответствия Устава номоканону. Вероятно, такое значение этой формулы наиболее правильно, тем более, что, как выяснил В. М. Живов, глагол «съложил» может быть калькой (буквальным переводом) с греческого, что значило наряду с «составил» также «принял во внимание», «держал в мыслях».

Наибольшее распространение во второй половине XV—XVII веков имела Краткая редакция Устава. Она была включена в авторитетный сборник церковных правил, императорских законов и правил русских иерархов — Кормчую книгу, получившую подтверждения великого князя и митрополита в 1401 и 1419 гг. В отличие от ранних текстов, сохранившихся в Пространной редакции, в московской Краткой редакции XIV в. отразилось ограничения судебных прав епископов, которые существовали в течение нескольких веков. Традиционные статьи о случаях кражи продуктов сельского хозяйства и одежды в семье, об убийствах и членовредительствах во время ритуальных свадебных игр получают важные дополнения, гласящие, что вина.

т. е. штраф, следуемый власти, платится не только владыке, но владыке и князю «наполы», а вира за убитого в свадебных боях — не только владыке, но и князю. Подобные ограничения судебных прав церкви в московских документах XIV в. известны: дела о татьбе, разбое и душегубстве в принадлежавшем московской администрации городе Волоке в 1330х гг. были изъяты из юрисдикции новгородского Юрьева монастыря и переданы княжескому суду. В ряде списков XV—XVI вв. анонимной уставной записи, известной под названием «Ряд и суд первых князей»

и входящей в ту же Кормчую книгу, «пошибание» (изнасилование), традиционно значащееся среди «церковных орудий» (дел), получает важную вставку «а с князем наполы» (пошибание), что свидетельствуДревнерусские княжеские уставы XI—XIV вв. / Сост. Я. Н. Щапов. — М.:

Наука, 1976. — С. 139.

Карамзин, Н. М. История государства Российского / Н. М. Карамзин. — 2-е изд. — СПб., 1818. — Т. 2, прим. — С. 60.

ет о частичном переходе этих дел в пользу княжеской власти.

Наиболее крайняя тенденция такого передела церковной юрисдикции в пользу княжеской власти отразилась в единственном списке Краткой редакции Устава князя Ярослава, имеющем ростовское происхождение. Это историко-литературный сборник, который складывался в течение XIII—XV в. в Северо-Восточной Руси и был переписан в начале XVI в. Здесь в тексте Устава кн. Ярослава практически все указания о принадлежности суда епископу имеют дополнения «а князь казнить», свидетельствующие о тенденции к значительному расширению княжеской юрисдикции по делам, традиционно принадлежавшим церковному суду. Устав по этому уникальному списку и перевод его на современный русский язык приводится в настоящем издании.

Время правления князя Ярослава Владимировича — значительная эпоха по своему месту в истории Древнерусского государства, христианства, письменности, строительства, международных связей, как и права, государственного устройства. Сам этот князь в течение веков был символом правопорядка на Руси, основателем древнерусской системы права. И нужно приветствовать современные научные, государственные и общественные акции, как в России, так и на Украине и в Белоруссии, способствующие осмыслению и популяризации его деятельности в разных сферах жизни.

Древнерусские княжеские уставы XI—XIV вв. / Сост. Я. Н. Щапов. — М.: Наука, 1976. — С. 113, Ст. 28, 29. С. 203, вар. 28—29. См. Щапов, Я. Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси XI—XIV вв. / Я. Н. Щапов.— М.: Наука, 1972.— С. 120—121.

РГБ, фонд 272 (Син.), № 363, лл. 155 об.—157. В вариантах к тексту извода Кормчих Краткой редакции текст списка издан: Древнерусские княжеские уставы XI—XIV вв. / Сост. Я. Н. Щапов. — М.: Наука, 1976. — С. 116—120.



Похожие работы:

«Вестник МГТУ, том 16, №2, 2013 г. стр.355-359 УДК 316.346.32-053.6 (470.21) Экономическое самоопределение молодых лидеров (на примере Мурманской области) С.И. Петошина Факультет истории и социальных наук Мур...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ФГБОУ ВПО ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ИСТОРИИ И ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК КАФЕДРА ПОЛИТОЛОГИИ В. Г. БОГОМЯКОВ, С. М. ПАНАРИН, О. С. ПУСТОШИНСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ Учебно-методическое пособие для студентов направл...»

«РЫЖУХИН Андрей Владимирович СПЕЦИФИКА ВОСПРИЯТИЯ ВРЕМЕНИ ПОДРОСТКАМИ С АСОЦИАЛЬНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ Специальность: 19.00.01 – общая психология, психология личности, история психологии Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук Москва Работа выполнена на кафед...»

«Ю. В. АНДРЕЕВ ОТ ЕВРАЗИИ К ЕВРОПЕ Крит и Эгейский мир в эпоху бронзы и раннего железа (III— начало I тыс. до н. э.) Jb С.-ПЕТЕРБУРГ П р едл агаем ая вним анию читателей кн и га является первой и единственной в отечестве...»

«ЮХНОВИЧ Вячеслав Иванович РОМАН Л.Н. ТОЛСТОГО "ВОЙНА И МИР" В ИСТОРИКО-ФУНКЦИОНАЛЬНОМ ИЗУЧЕНИИ Специальность 10.01.01 русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Тверь 2002 Работа выполнена на кафедре истории русской литературы Тверского государственною университета. Научный руководитель докто...»

«БОЕВЫЕ ИСКУССТВА В РЕГИОНАХ УКРАИНЫ ИВАНО-ФРАНКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ Расположена в предгорье Украинских зоны. Это равнинное Приднестровье, Черногоры (наивысшая гора Говерла). Карпат, на западе Украины и входит Предкарпатье и горные Карпаты. Поверхн...»

«КОРОТКО ОБ АВТОРАХ РООН Татьяна Петровна – кандидат исторических наук, директор областного государственного учреждения культуры "Сахалинский государственный областной краеведческий музей". Специализируется по этнографии малочисленных народо...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.