WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные матриалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |

«Цыгульский Виктор Федосиевич Цыгульский Виктор Федосиевич Диалектика Диалектика истории человечества истории человечества Книга сорок третья Книга сорок третья ...»

-- [ Страница 1 ] --

Цыгульский Виктор Федосиевич

Цыгульский Виктор Федосиевич

Диалектика

Диалектика

истории человечества

истории

человечества

Книга сорок третья

Книга сорок третья

ПЕРМЬ 2016

ПЕРМЬ 2016

Оглавление

ГЛАВА ДВЕСТИ ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Переход от буржуазной политэкономии к теории советского хозяйства при изучении

становления и развития производственных отношений переходного периода

§ 1. Предмет теории советского хозяйства

§ 2. Абстракция советского хозяйства и её границы

§ 2. 1. Хозяйственные формы в Советской России

§ 3. Невозможность абстрагироваться от экономической политики пролетарского государства

§ 4. К постановке вопроса о регулировании в советском хозяйстве

§ 4. 1. Взаимоотношения между плановым началом и стихией в советском хозяйстве. 17 § 5. Различия и единство отдельных укладов советского хозяйства с точки зрения проблемы регулирования

§ 6. Вопрос о «дифференциальном» и «сплошном» анализе советского хозяйства............... 20 § 6. 1. Ведущая роль государственно-социалистического сектора в советском хозяйстве

§ 7. Ошибочность механического перенесения закона стоимости на советское хозяйство..... 24 § 8. Вопрос о прибавочной стоимости в государственно-социалистическом секторе............ 27 § 8. 1. Прибавочная стоимость в других укладах советского хозяйства

§ 9. Природа прибыли в советском хозяйстве. Вопрос о средней норме прибыли в СССР..... 33 § 10. Вопрос о цене производства в советском хозяйстве



§ 11. Особенности развития заработной платы в Советской Республике в отличие от капитализма

§ 11. 1. Социальная природа заработной платы рабочих государственной промышленности

§ 11. 2. Факторы, определявшие уровень заработной платы в госпромышленности СССР до прихода к власти Сталина

§ 12. Заработная плата в СССР

§ 12. 1.Сущность заработной платы в СССР

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМИДЕСЯТАЯ

О голоде в советской России в 1921 г.

§ 1. Как наступил голод

§ 2. Размеры голода

§ 3. Борьба с голодом

§ 4. Европа обрекает голодающих на смерть

§ 5. Голод при царизме

§ 6. Горький о голоде и будущем России

§ 7. Семашко о здравоохранении и борьбе с голодом и эпидемиями

§ 8. Итоги и выводы

§ 9. Кронштадтские события как реакция на положение в сельском хозяйстве и на голод..... 70 § 9. 1. Социальные и политические группировки Кронштадта

§ 9. 2. Изменение за годы гражданской войны

§ 9.3. Социальные пружины восстания

§ 9. 4. Контрреволюционный характер Кронштадтского мятежа

§ 9. 5. НЭП и Кронштадтское восстание

§ 10. Л. Троцкий о шумихе вокруг Кронштадта

§ 10. 1. «Кронштадтцы» без крепости

§ 10. 2. Троцкий о своем участии в событиях Кронштадта

§ 11. Воспоминания участника ликвидации мятежа В. Путна

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

Новая экономическая политика, ее содержание и связь с научной теорией социализма......... 96 § 1. Новая экономическая политика, ее научная необходимость в условиях переходного периода для всех стран мира при строительстве социализма

§ 2. О новой экономической политике как третьем периоде развития экономики в советской республике

§ 3. Новая экономическая политика, ее содержание и цели

§ 4. Всерьез и надолго – таково назначение НЭПА

§ 5. НЭП и переход к постепенной переделке промышленного хозяйства

§ 6. Решение большевиков по развитию рыночных отношений, товарообороту между городом и деревней. Уступки частному капиталу

§ 7. Государственный капитализм в условиях НЭПа – шаг вперед на пути к социализму в переходный период

§ 8. Конгресс Коминтерна о значении опыта НЭПа в России для будущих строителей социализма во всех странах

§ 9. Первые итоги НЭПа в 1921-23 годах

§ 10. Итоги и перспективы новой экономической политики

I. В области сельского хозяйства

II. В области промышленности

III. В области финансовой

IV. Торговля

V. Единый хозяйственный план

§ 11 О методах разработки единого хозяйственного плана

§ 12. Чему учит опыт

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Аграрная политика большевиков в условиях НЭПа как этапа переходного периода............ 155 § 1. Аграрный вопрос и его решение в условиях НЭПА

§ 2. Аграрная политика в период новой экономической политики

§ 2. 1. Основы аграрной политики НЭПа

§ 3. Восстановление с.-х. производства

§ 3. 1. Диспропорция между промышленностью и сельским хозяйством

§ 4. Сельскохозяйственные коммуны

§ 4. 1. Смычка рабочих и крестьян

§ 5. Потребительская кооперация в СССР

§ 5. 1. Кооперация

§ 5. 2. Кооперация до революции 1917 г.

§ 5. 3. Кооперация после октября (период военного коммунизма), отрицание ею революции

§ 5. 4. Потребкооперация в первый период нэпа (1921-1923 гг.)

§ 5. 5. Потребкооперация в следующий период 1923/25 гг.

§ 6. Партия и потребкооперация

§ 7. Современное положение Потребкооперации (1925—27 гг.)

§ 7. 1. Кооперативно-просветительная деятельность потребкооперации

§ 7. 2. Кредитная кооперация в хозяйстве СССР

§ 8. Кооперация – путь движения крестьянских хозяйств к снятию разделения труда, частной собственности и утверждения коллективистских отношений

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ

Общая стратегия большевиков в области аграрной политики с 1925 года и до начала реставрации капитализма сталинизмом

§ 1. Основные цели, задачи программы национализации земли, разработанной большевиками

§ 1. 1. Национализация земли в программных документах буржуазии и пролетариата

§ 1. 2. Чем отличается национализация земли большевиков от программы социализации земли у эсеров

§ 2. Общая стратегия большевиков в области аграрной политики с 1925 года и до начала реставрации капитализма сталинизмом

§ 3. Изменение положения различных слоёв крестьянства в условиях становления кооперации

§ 4. Тактика политических действий партии большевиков-ленинцев по отношению к различным слоям крестьянства в условиях НЭПа и кооперации

§ 5. Новые отношения большевиков к середняку и кулаку в условиях кооперации, НЭПа, в отличие от периода «Военного коммунизма»

§ 6. Отличие научного, марксистского пути ликвидации кулачества как класса от сталинского, мелкобуржуазного

§ 7. Зарождение новых форм классовой борьбы в крестьянской среде в условиях развития социализма, кооперации и путях их преодоления большевиками-ленинцами

§ 8. Аграрная политика в деревне в 1925 году

§ 8. 1. Предварительные замечания

§ 8. 2. Как были проведены в жизнь решения XIV партконференции

§ 8. 3. О середняке и бедняке

§ 9. Досталинский период аграрной политики

§ 9. 1. Современная Ленину кооперация

§ 10. Как велика роль кооперации

§ 11. Хозяйственная деятельность кооперации

§ 11. 1. Потребительская кооперация

§ 11. 2. Роль потребкооперации на рынке

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Задачи и достижения в области кооперирования крестьянства в СССР за первые десять лет, до прихода к власти бюрократии, возглавляемой Сталиным

§ 1. Советская кооперация на пороге нового десятилетия

§ 1. 1. Состав и удельный вес кооперации

§ 1. 2. Проблемы советской кооперации

§ 2. Кооперация и индустриализация

§ 3. Условия и формы членства в с.-х. кооперации

§ 3. 1. Организационная структура с.-х. кооперации

§ 3. 2. Производственно-сбытовые системы с.-х. кооперации

§ 4. Снабженческая система сельскохозяйственной кооперации

§ 4. 1. С.-х. кредитная кооперация

§ 5. Объединение и руководство системой с.-х. кооперации

§ 5. 1. Хозяйственная деятельность

§ 5. 2. Производственное снабжение

§ 5. 3. Организация сбыта

§ 5. 4. Накладные расходы

§ 6. Участие различных социально-экономических групп в обороте с.-х кооперации. Помощь бедноте

§ 7. Финансы сельскохозяйственной кооперации

§ 8. С.-х. Кооперация в системе планового хозяйства

§ 8. 1. Ближайшие задачи и пути социалистической реконструкции сельского хозяйства

§ 9. На пути к обобществлению крестьянского хозяйства





§ 10. Государственное регулирование кооперативного оборота

§ 11. Сельскохозяйственный кредит

§ 12. Потребительская кооперация

§ 13. Промысловая кооперация

§ 14. Сельскохозяйственная кооперация

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Колхозы, их цель и организация в СССР до прихода к власти бюрократии во главе со Сталиным

§ 1. 1. Колхозы, их место в большевистской аграрной политике и практике................ 310 § 2. Колхозы

§ 2. 1. Колхозы, характеристика их роли большевиками до начала сталинской коллективизации

§ 3. Количественные итоги строительства колхозов при НЭПЕ

§ 4. Формы построения коллективных хозяйств, соотношение между ними

§ 5. Участники колхозного строительства

§ 6. Удельный вес колхозов в сельском хозяйстве СССР до начала коллективизации......... 321 § 7. Характеристика производства колхозов

§ 8. Колхозы в системе сельхоз. кооперации

§ 9. Кооперативные формы переходные к колхозам

§ 10. Основные выводы из обзора развития колхозов при НЭПЕ

ГЛАВА ДВЕСТИ СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Общие итоги развития советской экономики до установления в СССР мелкобуржуазной, фашистской диктатуры Сталина

§ 1. Развитие советской промышленности до прихода к власти диктатуры Сталина – 1917 гг

§ 2. Советская деревня, результаты её развития до 1927 года

§ 2. 1. Положение крестьянства перед Октябрем

§ 2. 2. Октябрь и крестьянские преобразования

§ 2. 3. Новые з а д а ч и в д е р е в н е

§ 2. 4. Условия р а з в и т и я д е р е в н и

§ 2. 5. Конкретные достижения и н е д о с т а т к и с о в е т с к о й д е р е в н и................. 376 § 2. 6. Советская деревня накануне нового десятилетия

§ 3. Частный капитал и государственное хозяйство. Процесс отмирания частного капитала

§ 4. Социалистическая торговля за 10 лет в условиях становления социализма

§ 5. Охрана здоровья населения в первые годы власти рабочего класса

§ 5. 1. Связь медицины с биологией

§ 5. 2. Материализм в диалектике и медицина

§ 5. 3. Советская медицина

§ 5. 4. Социальные болезни, профессиональный, промышленный травматизм............. 433 § 5. 5. Итоги з д р а в о о х р а н е н и я

§ 6. Советская культура перед её запрещением сталинизмом

§ 7. Внешняя политика СССР до торжества империалистической внешней политики сталинизма и КПСС

§ 7. 1. Германская интервенция и борьба с ней

§ 7. 2. Интервенция Антанты

§ 7. 3. Мирные договоры с лимитрофными государствами

§ 7. 4. Полуполитические полуторговые договоры с западно-европейскими странами

§ 7. 5. Предгенуэзский п е р и о д

§ 7. 6. Генуэзская к о н ф е р е н ц и я

§ 7. 7. Гаагская конференция

§ 7. 8. От Генуи до э п о х и признаний

§ 7. 9. Эпоха п р и з н а н и й

§ 7. 10. Локарно и новое соотношение сил

§ 7. 11. Англо-советский конфликт

Выводы

§ 8. Внешняя политика «дипломатического корпуса» большевиков глазами французского социалиста Моризэ

ГЛАВА ДВЕСТИ ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ

Переход от буржуазной политэкономии к теории советского хозяйства при изучении становления и развития производственных отношений переходного периода Анализируя положение дел после взятия большевиками власти, мы не можем оставить в стороне общетеоретических законов экономической теории социализма, тем более, что эта теория была полностью ревизована Сталинизмом и КПСС. Её советские экономисты не изучали, ни в какой форме. Сейчас часто экономисты стараются найти политэкономию социализма. Её не может быть в самой истории человечества. Политэкономия изучает производство на этапе, когда буржуазия организует стремится получить прибавочную стоимость за счёт эксплуатации наёмной рабочей силы. Рабочий класс, наоборот, ставит своей целью выстроить производство, где бы не было никакой эксплуатации. Поэтому ему не нужна политэкономия со всеми её противоречиями: кризисами, безработицей, нищетой и т.

п. Рабочий класс создаёт теорию социалистических производственных отношений на совершенно другой основе.

При анализе задач переходного периода от капиталистического разделения труда в производстве к коллективистскому (коммунистическому) хозяйству, как всегда на первом месте оказывается производство, производственные отношения, как основной закон истории.

Но меняется тип производства – меняется тип хозяйства, наука о производственных отношениях, теория ведения хозяйства. Научная теория политэкономии капитализма меняется теорией советского хозяйства.

Изучает, как известно, хозяйственные отношения капиталистического общества наука о производственных отношения капитализма – политэкономия. Она имеет своим предметом изучения производство, ориентированное на получение прибавочной стоимости, вырастающее из этого бесплановое, неорганизованное, кризисное общество.

Более ранние типы производственных отношений, которые складываются между людьми в обществе, при стремлении удовлетворить свои потребности в материальных средствах, - изучает научная теория под названием – история народного хозяйства. Этот период существует до появления капитализма. В период народного хозяйства производство ориентировано только на удовлетворение общих потребностей, получение прибыли за счёт ростовщического и торгового капитала. Совсем иные отношения в эпоху капитализма. Здесь производство основывается на получении прибавочной стоимости за счёт эксплуатации рабочего класса. На этих целях и последствиях основана политэкономия. Всё это мы не раз уже рассматривали и, особенно при анализе в «Капитале» Маркса предмета политэкономии.

При переходе от буржуазных конкурентных отношений к коллективистским, постепенно всё изменяется. На смену производству, основанному на частной собственности, приходит коллективистское хозяйство, снимающее эксплуатацию, конкуренцию, частную собственность, анархию производства. В соответствии с этим меняется теория ведения хозяйства. На смену политэкономии приходит новая теория, теория ведения коллективистского хозяйства. К её анализу мы сейчас и переходим.

Как определяли учёные такое хозяйство, тип производственных отношений, предмет этой науки? Ответы на эти вопросы учёные - экономисты марксистской школы в 20 – 30-е годы дали весьма обстоятельные. В последующем теория экономических отношений переходного периода (социализма) была извращена, ревизована в интересах бюрократии и постепенно заменена буржуазной политэкономией, её категориями, в применении к сталинской модели общества. Насколько это всё было пробуржуазно, поверхностно, ненаучно, показывает такой факт, что все советские учёные-экономисты дружно после 1991 года перешли на обслуживание буржуазии, буржуазных производственных отношений.

Поэтому нам приходится обращаться к учёным – экономистам досталинской эпохи, их монографиям, учебникам. Прежде всего, мы должны были использовать работы И.

Лапидуса, К. Островитянова, В. Милютина, как самых известных тогда и авторитетных марксистов-экономистов. Много ценных выводов содержат работы Н. И. Бухарина, которого в этой области даже Ленин характеризовал «признанным экономистом-маркситстом», хотя в области диалектики истории Н. Бухарин, по словам Ленина, не разбирался.

§ 1. Предмет теории советского хозяйства В первые годы революции большевикам не очень хватало времени разрабатывать детально вопросы теории коллективистских производственных отношений. Тем не менее, марксистами, специалистами в области экономических отношений была разработана глубоко научная теория производственных отношений для эпохи переходного периода. Поскольку производственные отношения переходного периода в своей основе были уже далеки от буржуазных, то и на смену буржуазной политэкономии пришла теория советского хозяйства.

С окончанием Гражданской войны, стали появляться обстоятельные научные монографии, учебники о теории коллективистского советского хозяйства. В соответствии с этой последовательностью будем и мы излагать теорию советского социалистического хозяйства.

Отличительной особенностью советского хозяйства, как мы увидим, является его переходный характер.

Советское хозяйство переживает период революционного превращения неорганизованных производственных отношений товарно-капиталистического хозяйства в организованные, сознательно регулируемые отношения социалистического общества. Мы имеем в нём сочетание самых разнородных укладов общественного развития и представляющего собою самое последнее слово будущего коммунизма, и кончая докапиталистическими, которые не знают даже товарной формы и ведут своё самостоятельное, изолированное натурально-хозяйственное существование вне каких бы то ни было торговых и экономических связей с окружающим обществом. Поскольку стихийные законы ещё действуют в советском хозяйстве, постольку как будто сохраняется поле для законов политической экономии; поскольку же в нём действует плановое начало,- как будто для законов политической экономии места не находится и вступает в свои права экономическая политика пролетарского государства. Однако разделить советское хозяйство на отдельные участки и сказать: на этом участке господствует стихия - пусть этот участок изучается политической экономией, а вот на соседнем господствует план – пусть тут царствует экономическая политика, разделить, таким образом, советское хозяйство на сферы влияния между отдельными дисциплинами нельзя. Своеобразие переходного характера советского хозяйства как раз и заключается, в том, что оно, во-первых, представляет собою единое хозяйство, все части которого связаны между собою через рынок, и, во-вторых, ни плановое начало, ни стихийное в нем не действуют в чистом виде.

План включает себя элементы стихии, а стихийные законы находятся под воздействием плана, ограничиваются и используются им. При этом руководящая роль принадлежит плану.

При этих условиях советское хозяйство не может быть изучено, если к нему подойти только с точки зрения методологии политически экономии, которая имеет дело со стихийными, неорганизованными отношениями товарно-капиталистического хозяйства.

Но мало этого. С помощью одной только политической экономии не только не могут быть правильно поняты и изучены производственные отношения советского хозяйства в целом, но даже и те стихийные законы, которые еще действуют в той или иной степени в советском хозяйстве, так как эти законы уже живут и действуют в форме значительно видоизмененными тем воздействием, которое на них оказывает плановое начало. С другой стороны, и те плановые мероприятия, которые предпринимает советское государство, не могут, переданы исключительно в сферу деятельности экономической политики, так как они носят в себе элементы стихии. Все это вызывает необходимость в особой теоретической дисциплине, для изучения советского хозяйства, которая заняла бы самостоятельное место между политической экономией и экономической политикой.

Что же должно явиться объектом, подлежащим непосредственному изучению в теории советского хозяйства, и чем этот объект отличается от объекта, изучаемого политической экономией?

Мы определили, вслед за Марксом, политическую экономию как науку о стихийных, неорганизованных производственных отношениях товарно-капиталистического хозяйства в их возникновении, развитии и упадке. Мы не можем изучать производственные отношения товарно-капиталистического хозяйства, не привлекая к этому изучению производительных сил. Тем не менее, производительные силы сами по себе не входят непосредственно в объект политической экономии. Они привлекаются постольку, поскольку это необходимо для объяснения производственных отношений. Но мало этого. Мы различали в капиталистическом хозяйстве организованные производственные отношении внутри предприятия, от стихийных, неорганизованных отношений между предприятиями.

Непосредственный объект политической экономии — это стихийные, неорганизованные производственные отношения товарно-капиталистического хозяйства. Что же касается организованных или, как мы их называли, технических производственных отношений внутри предприятия, то они также не являются непосредственным объектом политической экономии и привлекались нами постольку, поскольку это необходимо для уяснения непосредственного объекта политической экономии, т. е. неорганизованных производственных отношений.

В сферу теории советского хозяйства должны войти те законы, которые управляют процессом революционного превращения стихийных, неорганизованных производственных отношений товарно-капиталистического хозяйства в организованные натуральные отношения социалистического общества.

Отсюда, прежде всего, вытекает основное отличие объекта, изучаемого теорией советского хозяйства, от объекта политической экономии. В то время как политическая экономия затрагивает организованные производственные отношения только постольку, поскольку это необходимо для объяснения неорганизованных производственных отношений, теория советского хозяйства изучает именно сочетание отмирающих неорганизованных отношений с растущими организованными отношениями. Как неорганизованные, так и организованные производственные отношения, взятые сами по себе, вне этого сочетания не могут входить в объект, непосредственно изучаемый теорией советского хозяйства, они входят в него только в этом сочетании. Отсюда становится ясным, что вместе с усилением планового начала будет сужаться и поле действия теории советского хозяйства.

Как же обстоит дело при изучении советского хозяйства с производительными силами?

Производительные силы не составляют объекта, непосредственно изучаемого теорией советского хозяйства, и, так же как в политической экономии, привлекаются постольку, поскольку это необходимо для изучения производственных отношений переходного периода.

Только ограничение непосредственного объекта теории советского хозяйства производственными отношениями даст нам возможность определить правильно закономерности переходного периода. Мы себе совершенно отрежем путь к правильному пониманию закономерностей переходного периода, если будем исходить из другого понимания объекта политической экономии и теории советского хозяйства.

Что же мы находим относительно экономических отношений переходного периода в эпоху Сталина и КПСС? Здесь нет совершенно диалектического подхода изучения истории человечества. Мы не находим в экономической науке КПСС и теории советского хозяйства, а также многого другого, что мы воспроизведём по работе И. Лапидуса и К. Островитянова.

«Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства». Но и на этой работе 1930 года издания уже имеется давление сталинизма, как отход и ревизия марксизма. Эта ревизия закончится в начале 50-х годов. Появятся новые учебники, новая теория «некой»

политэкономии социализма, весьма далекой от марксизма. Но об этом мы еще будем говорить.

§ 2. Абстракция советского хозяйства и её границы Одним из важнейших вопросов методологии теории советского хозяйства является вопрос о значении абстракции при изучении этого хозяйства. Обратимся для этого к методу восхождения от абстрактного к конкретному. Этот метод лежит в основе научного изложения истории, диалектике истории человечества, которую мы воспроизводим по разрозненным монографиям сотен авторов, приведенных нами в списке использованной литературы в последнем томе нашего исследования. Этот метод использован Марксом в «Капитале», чтобы воспроизвести единство и взаимосвязь всех фактов капиталистического производства, частей целого, начиная с самого общего в этом целом (товара), его внутреннего единства и тождества противоположностей в этом едином, товаре, как общем законе политэкономии капитализма.

Именно поэтому Маркс начинает свое исследование с товара как единства потребительной и меновой стоимости и устанавливает сначала наиболее общий и наиболее абстрактный закон всякого товарного хозяйства — закон стоимости.

Он берет наиболее общую и характерную черту товарно-капиталистического хозяйства – её товарную форму — потому, что товарная форма уже заключает в себе все те противоречия, которые полное свое развитие получает в капиталистическом хозяйстве. Поэтому Маркс начинает с того, что строит «модель» простого товарного хозяйства в чистом его виде из фактов конкретной истории, и затем, уже пользуясь добытыми результатами, переходит к следующей ступени анализа - к анализу капиталистического общества, беря его опять-таки в чистом виде, — как общество, состоящее из двух классов: буржуазии и рабочего класса, — и отвлекаясь, таким образом, от всех докапиталистических пережитков, которые в нём еще сохраняются.

Метод такого абстрагирования от отдельных усложняющих явлений реальной действительности в целях теоретического анализа, несомненно, должен иметь место в будущем во всех научных исследованиях природы, истории человечества и человеческого мышления. Иначе познание человечеством природы, истории человечества невозможно. Не исключение в этом и изучение теории советского хозяйства. Однако пользование этим методом должно быть обставлено и некоторыми дополнительными условиями, вытекающими из существа переходного характера советской системы хозяйства, а также последующих аналогичных форм, которые будут создавать рабочие других стран после взятия власти.

Диалектическая абстракция, как мы видели, имеет известные границы. Она не может абстрагироваться от того своеобразного, что имеется в данном явлении. Такая абстракция выводится из общего в самих фактах, так или иначе присутствует в фактах, определяется этими фактами и воздействует на эти факты как общее. Вот почему мы и при изучении теории советского хозяйства должны прибегнуть к такой абстракции, которая включала бы в себя в зародыше основные специфические черты переходного периода в их единстве и противоречии. К подобной абстракции мы прибегали при анализе производства в начале изучения истории человечества и товара при изучении начала становления капитализма.

В чем заключаются особенности советского хозяйства? Советское хозяйство в силу своего переходного характера от одной системы хозяйства к другой не может не быть сочетанием разнородных элементов, разнородных хозяйственных укладов.

Именно в этом сочетании и заключается характернейшая особенность советского хозяйства. В то время как капитализм есть в основном анархическая система хозяйства, регулируемая стихийно через закон стоимости, а социализм — определенная система планового хозяйства, регулируемая через сознание человека, советское хозяйство есть сочетание плановых и стихийных элементов. Поэтому при анализе советского хозяйства необходимо построить такую теоретическую «модель», которая заключала бы в себе все своеобразие специфических особенностей переходного хозяйства и позволяла бы вывести на основании этой модели все основные закономерности переходного периода, а так же тенденции их развития и отмирания Ясно, что этой моделью не может быть двух классовая модель капиталистического общества, предполагающая только наличие капиталистов и рабочих, равно как и модель социалистического общества, предполагающая отсутствие всяких классов.

Первой наиболее важной специфической особенностью переходного хозяйства являются, несомненно, взаимоотношения между рабочим классом и крестьянством. Если исходить исключительно из абстрактных схем капиталистического хозяйства, то такое положение может показаться странным. В крестьянском земледелии мы имеем в подавляющем большинстве мелких простых товаропроизводителей, — это есть в основном докапиталистический тип хозяйства, который ко времени социалистической революции должен был исчезнуть с лица земли. Однако, как мы видели, он не только дожил до эпохи социалистической революции, но и оказался одним из факторов, определяющих характер переходной эпохи. Пролетариат, ставя своей задачей, низвержение и экспроприацию буржуазии, не только не экспроприирует мелкое крестьянское трудовое земледелие, но старается его сделать своим союзником в борьбе за переустройство мира на социалистических началах и открывает перед ним, как мы увидим в дальнейшем, возможность сравнительно безболезненного перехода на рельсы крупного социалистического производства.

Итак, главную и решающую роль в развитии советского хозяйства играют взаимоотношения двух основных классов — пролетариата и крестьянства.

Однако вся суть вопроса сводится к тому, как понимать, во-первых, природу самого крестьянского хозяйства и, во-вторых, как понимать существо взаимоотношений между рабочим классом и крестьянством.

Наиболее частые ошибки, которые допускаются при теоретическом анализе советского хозяйства, заключаются в попытках построить двухсекторную модель советского хозяйства по образцу капиталистического общества. Одни, как например Бухарин, Кон, Бугаев и др., исходили при этом из существования двух классов — рабочих и крестьян — и абстрагируются от капиталистических элементов советского хозяйства. Другие, как например Е. Преображенский, исходили из существования социалистического и капиталистического секторов, причисляя к последнему огромную массу простых товарных отношений мелкого земледелия.

Простое товарное хозяйство как по Марксу, так и по Ленину, есть хозяйство, содержащее внутри себя тенденцию к превращению в капиталистическое хозяйство. Именно поэтому Маркс в простом товарном хозяйстве открыл наиболее общую простую абстракцию — стоимость, из которой уже и вывел все остальные категории капиталистического общества. Это и позволяет нам назвать обмен товаров той «клеточкой», которая в зародышевом состоянии содержит в себе черты буржуазного общества.

Возможность некапиталистического развития мелкого земледелия заложена, с одной стороны, в том воздействии, которое на него оказывает социалистический сектор советского хозяйства, а с другой, — в той безудержной эксплуатации, которой оно подвергается в капиталистическом обществе и которая роднит мелкого земледельца-крестьянина с пролетарием. Бесспорно, взаимоотношения между рабочим классом и середняцким крестьянством играют решающую роль при изучении теории советского хозяйства.

Но особенностью этих отношений как раз и является руководящая роль пролетариата, который старается воздействовать на мелкого земледельца таким образом, чтобы сделать его сторонником социализма вопреки его мелкобуржуазной сущности, которая тянет его к капитализму. Таким образом, если даже на минуту отвлечься от существования капиталистического сектора крестьянского хозяйства, то и в этом случае нельзя игнорировать тенденцию мелкого товарного хозяйства к перерастанию в капиталистическое хозяйство.

Тем более нельзя игнорировать эти тенденции, когда мы берем все крестьянство в целом, включая сюда и его капиталистический сектор. Отвлечься от капиталистического сектора мы не можем ни на одном этапе нашего исследования советского хозяйства, ибо борьба за перевод крестьянства на рельсы крупного коллективного земледелия — это есть в то же самое время борьба с капитализмом.

Одно без другого совершенно нельзя себе мыслить. При помощи двух секторной модели мы не сумеем объяснить ни одной основной закономерности советского хозяйства.

Возьмем хотя бы проблему регулятора. Здесь, казалось бы, можно рассматривать крестьянское хозяйство, являющееся основой стихии в советском хозяйстве как единый сектор частного хозяйства и противопоставить его как целое социалистическому сектору, являющемуся основой планового начала. Однако разрешить проблему регулятора мы ни в коем случае не сможем, отвлекшись от капиталистических элементов крестьянства, так как плановое воздействие социалистического сектора на крестьянское хозяйство включает в себя борьбу с капиталистическими элементами и тенденциями этого хозяйства.

Несостоятельность двух секторной модели при изучении советского хозяйства обнаружится с еще большей очевидностью, когда мы перейдем к проблеме распределения и воспроизводства.

Итак, мы допустили бы грубейшую ошибку, если хотя бы на первом этапе нашего исследования советского хозяйства отвлеклись от капиталистических элементов крестьянского хозяйства.

Но мы допустили бы не менее грубую ошибку, если бы, исходя из того, что всякое товарное хозяйство имеет в себе зародыши капиталистического хозяйства, стали бы рассматривать крестьянское хозяйство как хозяйство частнокапиталистическое и тем самым стали бы игнорировать различие между простым товарным и капиталистическим секторами земледелия, как это делает Преображенский. Между простым товарным хозяйством и капиталистическим имеется большая разница. Эта разница заключается в двойственной природе мелкого товаропроизводителя, который, с одной стороны, является собственником средств производства, и это роднит его с капиталистом, а с другой, — подвергается самой отчаянной эксплуатации со стороны капитализма и в массе своей обречен на пролетаризацию, и это роднит его с пролетариатом. Поскольку диктатура пролетариата не грозит этому мелкому собственнику экспроприацией его наличной собственности и в то же время открывает перед ним возможность некапиталистического пути развития, постольку возникает возможность и необходимость союза пролетариата с середняцким сектором крестьянства.

Как бы эти пути ни казались взаимно исключающими друг дpyгa, оба они исходят из той предпосылки, что при изучении переходного хозяйства можно оперировать такими же упрощенными моделями, как и при изучении установившейся системы хозяйства, как например капиталистической. Это есть игнорирование основной особенности переходного хозяйства. Переходное хозяйство никогда не может быть в основном чистым типом хозяйства. Оно по самому своему характеру должно быть смесью разных хозяйственных систем, разных укладов. В этом его характернейшая особенность, и отвлечься от этой особенности — это значит отрезать себе всякий путь к изучению этого хозяйства.

Мы считаем единственно правильным третий путь — исходить при теоретическом изучении советского хозяйства из того, что его основной, характерной особенностью является единство и в то же время противоположность трех основных секторов:

социалистического, простого товарного и капиталистического.

§ 2. 1. Хозяйственные формы в Советской России Кроме общих теоретических характеристик советского хозяйства, данных И.

Лапидусом и К.Островитяновым, Н.И. Бухарин разработал и конкретизировал содержание каждой из форм советского хозяйства, которые существовали в СССР в 20-е – 30-е годы.

Обратимся к их характеристике.

Первые – это предприятия, национализированные пролетарским государством. Это — государственные монополии. Однако это вовсе не государственно-капиталистические монополии, ибо при государственно-капиталистической монополии собственником предприятия является буржуазия, «конституировавшаяся как государственная власть»

(Маркс). Собственником национализированных предприятий является рабочий класс, а так как характеристика способов производства определяется именно отношениями собственности, то совершенно ясно, что термин «государственно-капиталистическое предприятие» отнюдь не приложим к предприятию, принадлежащему рабочему государству.

С другой стороны, такое предприятие еще не является социалистической производственной единицей в строгом смысле этого слова, ибо понятие социалистического хозяйства предполагает строго проводимую планомерность всего хозяйственного процесса, тогда как здесь в особенности при условиях новой экономической политики, момент планомерности отступает далеко на задний план перед моментом приспособления к рыночной конъюнктуре.

Капиталистическая форма ведения дела («коммерческое начало»), форма заработной платы, производство значительной части продуктов на рынок и т. д. ни в малейшей степени не делают предприятие капиталистическим в смысле капиталистических отношений собственности.

Другие – это предприятия смешанного типа. Сюда относятся такого рода предприятия, когда пролетарское государство является совладельцем этого предприятия наряду с капиталистическими группами. Именно в так называемых смешанных предприятиях часть акций принадлежит пролетарскому государству, тогда как другая их часть может принадлежать иностранным или русским капиталистам. Совершенно ясно, что такого типа смешанные предприятия не являются государственно-капиталистическими предприятиями и в то же время не являются чисто пролетарскими предприятиями. Собственником являются и рабочие, и капиталисты одновременно. Производимая в таких предприятиях прибавочная ценность в одной своей части идет в карман рабочего государства, в другой — в карман капиталистического «соучастника». В ходе общего хозяйственного развития здесь будет происходить постоянная борьба за господство внутри данного предприятия и при росте экономической мощи пролетариата часть собственности, принадлежащей капиталистическим группировкам, будет отступать на задний план. При правильной постановке дела пролетарское государство будет в возрастающей степени определять весь процесс развития этих предприятий и руководить ими подобно тому, как в капиталистическом государстве крупные банки и тресты руководят целым рядом акционерных обществ.

Следующие - концессионные предприятия и аренда. Основные отношения собственности здесь таковы, что собственником является рабочее государство. Однако не целиком, ибо как концессионер, так и арендатор могут здесь путем самостоятельного оборудования предприятий, ввода машин, постройки новых фабричных корпусов и т. д.

вводить в производственный процесс свои собственные средства производства. В большинстве случаев «основной капитал» будет принадлежать все же рабочему государству.

Прибавочная ценность, производимая здесь, точно так же делится на две части, и внутренняя классовая борьба будет выражаться в колебаниях относительной величины этих частей.

Далее идут частнокапиталистические предприятия, контролируемые пролетарским государством. Сюда относятся капиталистические предприятия в собственном смысле этого слова, т. е. предприятия, собственниками которых являются целиком капиталистические группировки или отдельные капиталистические предприниматели. Ход развития таких предприятий будет в большей или меньшей степени извне регулироваться через государственные банки и систему кредита, через денежное обращение, через все законодательные акты пролетарского государства и т. д.

Затем идёт мелкобуржуазное хозяйство и его объединения. Сюда относятся хозяйства мелких производителей, кустарей, ремесленников и крестьян, которые составляют наиболее мощную базу для роста чисто буржуазно-капиталистических отношений.

В значительной мере во внутреннем строении этих хозяйств имеются и элементы натурального докапиталистического хозяйства (в особенности на восточных окраинах).

Само собой разумеется, что свобода товарного обращения на базисе количественно громадного резервуара мелкобуржуазных хозяйств неизбежно будет сопровождаться нарастанием капиталистических отношений и постоянным усилением крупных буржуазных группировок, поставленных в условия конкурентной борьбы с предприятиями чисто государственного, а равно и смешанного типа.

Таковы основные формы хозяйств, которые в наличности на территории Советской Республики. Здесь нужно затронуть, однако, еще один чрезвычайно существенный вопрос.

Вся система хозяйственных отношений в России, рассматриваемая как одно целое, противопоставлена крупным капиталистическим организмам на мировом рынке. И здесь возникает такой вопрос: соотношения на мировом рынке могут приводить к тому, что некоторая доля прибавочной ценности, производимой народным хозяйством России, включая и чисто государственные предприятия, будет попадать в той или иной форме в карман иностранной буржуазии (платежи иностранным государствам, потери в международном товарообороте в силу слабости социально-экономической позиции и т.

д.). Таким образом, как будто оказывается, что даже та сумма предприятий, которые находятся исключительно в рабочих руках, производит часть прибавочной ценности, уплывающей из рук рабочего класса. Однако это обстоятельство, вытекающее из пока слабой позиции России в рамках мирового хозяйства, абсолютно не доказывает капиталистического характера государственной промышленности. Это обстоятельство только лишний раз подчеркивает, что процесс хозяйственного развития есть в то же самое время своеобразный процесс классовой борьбы. Внутри России эта борьба протекает в форме конкуренции государственных и частных предприятий, в форме борьбы за лучшие условия концессионных и арендных договоров, за величину продуктной доли и за реальную власть в предприятии смешанного типа, за основные позиции в процессе торгово-рыночных отношений и отношений кредита и т. д.

В области мирового хозяйства эта борьба проходит в формах борьбы за более выгодные условия торговых договоров, пошлин, условий займов, отдельных торговых сделок и прочее.

При хозяйственном росте совершенно неизбежно увеличение той доли прибавочной ценности, которая приходится на пролетарское государство. Наоборот, при неудачном исходе борьбы доля капиталистических группировок как вовне, так и внутри пожрет долю прибавочной ценности, приходящейся на рабочий класс.

В западноевропейской экономической литературе под государственным капитализмом подразумевается высшая форма развития капиталистических отношений, когда средства производства централизуются в руках буржуазного государства, являющегося наиболее совершенной и могущественной организацией капиталистического класса. Само собою понятно, что наш «государственный капитализм» представляет из себя нечто совершенно другое, как это вытекает из вышеизложенного, - писал Н. Бухарин.

Конечно, наша хозяйственная система может переродиться в «настоящий»

государственный капитализм, если ход классовой борьбы как непосредственно в недрах производственного процесса, так и в области политических отношений приведет к тому, что командная власть выпадет из рук рабочего класса. Но этот вопрос будет решен именно ходом этой борьбы, и есть много шансов думать, что он будет решен — при условии происходящего в действительности расстройства капиталистических отношений в рамках мирового хозяйства — отнюдь не в пользу капиталистических группировок. Если же этот великий исторический спор будет решен в пользу пролетариата, то тогда окажется, что капиталистические группы, которые вкраплены в нашу хозяйственную систему, объективно сыграют роль капиталистических спецов, сослуживших свою службу делу рабочего класса вопреки собственной воле и собственным желаниям.

Разношерстность хозяйственных типов в нашей республике есть один из основных фактов нашей хозяйственной жизни, упускать который было бы абсолютно нелепо. Вот почему и при обсуждении вопроса о роли профессиональных союзов в условиях новой экономической политики прежде и раньше всего необходимо считаться со всем разнообразием внутреннего строения нашего народного хозяйства, ибо совершенно ясно, что задачи и методы работы профессиональных союзов должны находиться в зависимости от типа данной позиции. Подобно тому, как в типах предприятий имеются разнообразные формы, начиная от государственных пролетарских предприятий и кончая чисто капиталистическим эксплуататорским предприятием,— подобно этому мы имеем колебания от своеобразной организаторской роли профессиональных союзов в государственных предприятиях до стачечных фондов и стачечной борьбы в хозяйствах частнокапиталистических. Градация хозяйственных типов определяет собой градацию, задачи, организационные формы и методы работы профессиональных союзов, — писал Н.

Бухарин.1 Даже приведённые теоретические разработки показывают правильную научную направленность экономической политики большевиков. Победа в этом направлении экономического развития большевикам была обеспечена, при условии сохранения своей власти с мелкой буржуазией, бюрократией в форме сталинской диктатуры.

§ 3. Невозможность абстрагироваться от экономической политики пролетарского государства Для того чтобы изучить капиталистическое хозяйство, мы должны были взять капиталистические отношения в их наиболее чистом виде, абстрагироваться от всяких элементов сознательного Воздействия со стороны буржуазных государств на стихию производственных отношений капиталистического общества. Между тем мы знаем, что и буржуазные государства стараются целой системой хозяйственных мероприятий воздействовать на ход капиталистического развития в желательном для них направлении, проводят определенную экономическую политику.

Однако это принципиально не та экономическая политика, которую мы имеем в советском хозяйстве. Экономическая политика в буржуазных странах не охватывает всего хозяйства в целом и не способна, ни в какой мере, устранить или сколько - нибудь См.: Бухарин Н.И. Избранные произведения. М., 1990, с. 249-252.

значительно повлиять на стихийные законы, управляющие капиталистическим хозяйством.

Даже на последней стадии империализма, когда роль государственно-монополистических объединений капиталистов в хозяйственной жизни отдельных стран и даже всего мира сильно возрастает, — и в этом случае не устраняется капиталистическая анархия, а распространяется на еще более широкую мировую арену и еще в большей степени обостряется. Все это говорит о том, что при теоретическом анализе товарнокапиталистического хозяйства мы вправе отвлечься от экономической политики буржуазных государств и рассматривать капиталистические отношения в их наиболее чистом виде.

Иное совершенно приходится сказать о советском хозяйстве. Вмешательство Советского государства в руководство хозяйственными процессами качественно глубоко отличается от того вмешательства, которое мы имеем в капиталистическом хозяйстве. Поскольку капиталистическое хозяйство является стихийным, постольку буржуазное государство не может руководить хозяйственными процессами, оно может только в той или иной степени предвидеть ход общественного развития и частично ему содействовать или мешать своими мероприятиями. Наоборот, Советское государство, опираясь на командные экономические высоты, — социалистический сектор советского хозяйства,— все в возрастающей степени руководит хозяйственными процессами нашей страны. Далее попытки некоторого сознательного воздействия со стороны буржуазного государства на стихию рыночных отношений не могут охватить всего капиталистического хозяйства в целом и поневоле должны носить частичный характер. Этому мешает система капиталистического хозяйства, анархическая в своей основе, покоящаяся на частной собственности на средства производства. Наоборот, Советское государство, владея основными командными высотами нашего хозяйства, имеет полную возможность распространить свое плановое воздействие не только на социалистический сектор, но и на все хозяйство в целом.

Но поскольку в советском хозяйстве в лице простых товарных отношений бедняцкосередняцкого хозяйства и также в лице капиталистических элементов еще сохраняется стихия рыночных неорганизованных отношений, постольку это плановое руководство всем хозяйством в целом очень сильно отличается от того планового руководства, которое мы будем иметь в социалистическом обществе. где уже всякая стихия и анархия будут устранены.

Отсюда и роль Советского государства в хозяйственной жизни нашей страны иная, нежели роль буржуазного государства. Буржуазное государство не является элементом, входящим в производственные отношения капиталистического хозяйства, а относится к политической надстройке над этими отношениями.

В советском хозяйстве оно составляет неотъемлемую часть и наиболее активный и влиятельный элемент производственных отношений. Поэтому если при изучении капиталистического хозяйства мы отвлекаемся от экономической политики буржуазного государства, то при изучении советского хозяйства мы этого сделать не можем.

§ 4. К постановке вопроса о регулировании в советском хозяйстве Всякое общество, независимо от той или иной формы производственных отношений, может существовать только при условии известного равновесия между потребностями людей и средствами удовлетворения этих потребностей или, короче говоря, равновесия между производством и потреблением. А так как потребности людей удовлетворяются посредством определенной трудовой деятельности, то всякое равновесие между производством и потреблением предполагает такое распределение труда по отдельным отраслям производства, которое соответствовало бы потребностям общества.

Каким же образом достигается пропорциональность в распределении труда по отдельным отраслям производства в условиях товарно-капиталистического общества? Она достигается, как мы уже говорили не раз, стихийным путем — через закон стоимости, который и является регулятором производственных отношений товарно-капиталистического общества. Причем это регулирование совершается, по выражению Маркса, посредством «барометрических колебаний цен» вокруг стоимости.

Возьмем теперь коммунистическое общество. Коммунистическое общество, так же как и всякое другое, будет иметь определенные потребности, и удовлетворение этих потребностей также будет требовать соблюдения известных пропорций в распределении труда по отдельным отраслям производства соответственно этим потребностям. И здесь тоже придется считаться с трудовыми затратами, связанными с производством того или иного продукта. Но регулирование этого «трудового баланса» не примет стоимостной формы; оно, как мы уже неоднократно говорили, будет происходить не стихийно через посредство вещей, обмениваемых на рынке самостоятельными товаропроизводителями, а через сознательную волю всего общества.

Это конечно нельзя понимать так, что тот или иной планирующий, руководящий хозяйственными процессами орган может делать все, что ему «бог» на душу положит или чего его «левая нога захочет». Действия всякого такого органа также обусловливаются известными причинами и подчиняются определенным законам. Это означает только, что он не явится слепой игрушкой этих законов, а что эти законы проявят свое действие через его волю и сознание. Стихийность же, наоборот, предполагает регулирование производственных отношений помимо, а часто и вопреки воле и сознанию человека, посредством стихийного закона стоимости.

«Свобода в этой области, — говорит Маркс, — может заключаться лишь в том, что социализированный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы, напротив, он, как слепая сила, господствовал над ними; в том, что они совершают его с наименьшей затратой силы и при условиях наиболее достойных и адекватных их человеческой природе. Но, тем не менее, это все же остается царством необходимости. По ту сторону его начинаете» развитие человеческой силы, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе».

Можно было бы поставить вопрос: каким же путем достигается равновесие в советском хозяйстве — стихийно, через закон стоимости или же сознательно, путем планового руководства хозяйственными процессами? Мы знаем уже из предыдущего, что основным отличием нашего хозяйства является его переходный характер, что оно, если взять его в целом, не является уже «капиталистическим», но вместе с тем еще не превратилось в полное социалистическое. Если бы нам поставили вопрос, действует ли у нас целиком закон стоимости или он целиком перестал действовать и заменился сознательным регулированием, то мы сказали бы, что самая постановка такого вопроса неправильна.

Нельзя сказать, что советское хозяйство регулируется целиком законом стоимости, но нельзя также сказать, что закон стоимости заменен уже целиком у нас сознательным регулированием. Правильнее будет сказать, что мы переживаем процесс перехода одного в другое. Закон стоимости еще не отмер, а продолжает действовать и в наших условиях, но действует не в том виде, как в условиях капиталистического строя, так как он вследствие роста планового начала в нашем хозяйстве переживает процесс отмирания, процесс превращения в плановый регулятор социалистического общества.

§ 4. 1. Взаимоотношения между плановым началом и стихией в советском хозяйстве Но ту борьбу, которую Советское государство ведет со стихией, нельзя представлять себе слишком упрощенно. Плановое начало не является в нашем хозяйстве таким началом, которое механически ограничивает и вытесняет законы стихийного регулирования с поля своего действия. Нельзя представить себе дело так, что там, где действует план, сразу отменяется стихия, и наоборот. Взаимоотношения планового и стихийного начала гораздо сложнее. Советское государство осуществляет свое плановое воздействие на стихию рыночных отношений, не только борясь, но и используя действие стихийных законов рынка и заставляя их двигаться по желательному для него руслу.

Поясним это примером. Положим, советской государственной промышленности понадобилось расширить производство какого-либо сырья, например, льна, Очевидно, что в условиях полного социализма такое расширение легко будет достигнуто путем распоряжения соответствующего руководящего органа увеличить производство льна. Можно ли в наших условиях достичь расширения посевов льна путем прямых, непосредственных распоряжений, путем например циркуляров или воззваний, приглашающих крестьянство сеять больше льна? Очевидно, это невозможно. Расширения посевов льна можно достигнуть тем, что цена льна будет повышена и производство его станет более выгодным.

Распределение общественного труда и здесь будет достигнуто через распределение вещей, в данном случае при помощи повышения цены льна. Хотя здесь государство и сознательно повышает цену на лен, чтобы вызвать расширение посевов льна, но очевидно это не будет равносильно уничтожению действия закона стоимости, а лишь разумному его использованию со стороны государства.

Таким образом, сознательное и планомерное регулирование Советского государства сводится к тому, что оно, считаясь с законом стоимости и используя его, направляет его действие по руслу укрепления и развития социалистических элементов советского хозяйства.

Государственно-социалистический сектор, оказывая решающее влияние на всю систему советского хозяйства, все же не может в свою очередь не испытывать на себе влияния рыночных отношений, а также и некоторого влияния закона стоимости.

Прежде всего, связь нашего государственно-социалистического сектора с остальными укладами может на данной стадии развития осуществиться главным образом через рынок, вследствие чего и наш государственно-социалистический сектор вынужден принять товарную форму отношений не только во взаимоотношениях с другими укладами, но и во взаимоотношениях между отдельными предприятиями, входящими в его круг.

Пусть, например, происходит обмен внутри государственно-социалистического сектора между такими предприятиями, которые не зависят от частного рынка, как в отношении реализации произведенных товаров, так и в отношении сырья. Предположим, что Гомзы продают паровоз Народному комиссариату путей сообщения. Мы знаем, что и в этом случае Гомзы, организованные па принципе хозяйственного расчёта, будут требовать от НКПС определенного количества денег за паровоз, и здесь мы будем иметь рыночную форму купли-продажи.

Очевидно, в этом случае за формой купли-продажи скрываются не те же самые производственные отношения, какие скрываются за стоимостью. Ведь и НКПС и Гомзы — это не два независимых собственника, а разные предприятия одного и того же государства.

Далее, то металлическое сырье, из которого приготовляется паровоз и те вспомогательные материалы, уголь и т. д., которые при этом необходимы, покупаются Гомзы также у государственных предприятий. Самый размер той цены, которую Наркомпуть уплачивает Гомзы, регулируется государственными плановыми организациями. Таким образом рыночная связь является для них отнюдь не единственной и не основной формой связи, и здесь по существу нельзя говорить о стоимости.

Все своеобразие рассматриваемого нами случае заключается как раз в том, что товарная форма, форма цены в данном случае, имеет в своей основе несравненно в большей степени плановое регулирование, чем стоимость.

На первый взгляд даже кажется, что в этом случае стихия рыночных отношений, основой которых является мелкотоварный и капиталистический уклады советского хозяйства, не, может оказать какого-либо влияния на государственно-социалистический сектор. Тем не менее, и здесь мы имеем дело не с одной только внешней формой цены, а в основе этой цены лежат до некоторой степени и элементы рыночной стихии. В самом деле, все ли элементы, из которых складывается цена паровоза, поддаются плановому регулированию и могут быть заранее сознательно установлены?

Очевидно, что нет. Ведь если паровоз и сделан из металла, добытого на государственных рудниках и государственных металлургических заводах, если он и продается государственной организацией. то все же и производство, а также и действие готового паровоза не происходят изолированно от частного хозяйства.

В самом деле, цена паровоза зависит в значительной степени от заработной платы рабочих, а размер заработной платы и при ее сознательном регулировании зависит от цен на продукты первой необходимости, на которые стихия рынка оказывает большое влияние. При определении цены паровоза приходится считаться также и с тем, как отразится эта цена на расходах по перевозке товаров. продаваемых крестьянству, а стало быть и на цене этих товаров и т. д.

Таким образом, и на этом, казалось бы, наиболее отдаленном от других укладов участке государственно-социалистического сектора все же влияние стихии рынка в той или иной степени сказывается, хотя, еще раз повторяем, это влияние в большей степени будет влиянием, не задевающим сколько-нибудь значительно самого существа отношений между отдельными частями этого сектора.

Таковы те своеобразные черты, которые приобретает стоимость в условиях нашего хозяйства. Поскольку плановое регулирование является, как мы видели, еще в значительной степени регулированием через посредство вещей, рано еще говорить о полном отмирании стоимости. Но поскольку мы при плановом регулировании начинаем использовать закон стоимости, постольку самая суть, самая, так сказать, «сердцевина» этого закона начинает разъедаться: начинается превращение стоимости товарного хозяйства в плановый регулятор социалистического хозяйства, подобное превращению гусеницы в бабочку, происходящему внутри кокона.

Чем быстрее будет расти государственное хозяйство, чем сильнее будет его воздействие на частное хозяйство, тем быстрее будет происходить этот процесс перерастания закона стоимости в плановый регулятор, тем скорее отношения между людьми окончательно потеряют свою «вещную оболочку».

Теперь подведем итоги всему, что нами было сказано о регуляторе советского хозяйства.

Мы выяснили, что всякое общество может существовать только при условии, если в нем поддерживается известное равновесие между производством и потреблением. Это равновесие требует соблюдения определенной пропорциональности в распределении труда по отдельным отраслям производства. Эта пропорциональность в разных общественных формациях достигается по-разному. В капиталистическом хозяйстве она достигается помимо воли и сознания людей — через закон стоимости; в коммунистическом обществе она будет осуществляться исключительно через волю и сознание людей и будет находить свое выражение в определенных плановых мероприятиях соответствующих органов. В советском хозяйстве пропорциональность в распределении труда по отдельным отраслям производства в соответствии с переходным характером этого хозяйства достигается сочетанием планового руководства с законом стоимости. При этом ведущая роль находится на стороне планового руководства. От рассмотрения общих теоретических вопросов теперь мы переходим к рассмотрению экономической практики большевиков, исходящей из теории организации советского хозяйства.

§ 5. Различия и единство отдельных укладов советского хозяйства с точки зрения проблемы регулирования Но мало сказать: закон стоимости отмирает, закон стоимости превращается в плановый регулятор. Надо показать, как именно он отмирает и в чем своеобразие его действия в наших условиях.

Для того чтобы дать конкретный ответ на этот вопрос, необходимо еще раз вспомнить о разных укладах нашего хозяйства, которыми, собственно говоря, и определяется его переходный характер.

Нам придется для выполнения этой задачи, прежде всего, рассмотреть ближе основные черты отдельных укладов, те способы регулирования, которые были бы присущи каждому из них в отдельности, если их взять «в чистом виде», затем рассмотреть то влияние, которое один уклад (или один «сектор») нашего хозяйства может оказать на другие, чтобы затем уже перейти к регулятору, определяющему равновесие всего хозяйства в целом.

Рассмотрим сначала государственное хозяйство СССР. Оно уже не представляет собою совокупности отдельных частнособственнических предприятий, из которых каждое связывалось бы с остальными только через рынок и руководилось бы в своей деятельности исключительно стремлением к получению наибольшей прибыли, как это мы имеем при капитализме. Все госпредприятия в СССР и их объединения, тресты и синдикаты имеют в лице ВСНХ свой единый центр. Через этот центр государство руководит и управляет всей госпромышленностью. Наряду с ней в руках государства сосредоточены железные дороги, значительная доля торговых предприятий страны, банки и т. д. Все эти отрасли советского хозяйства также имеют свои руководящие штабы в лице соответствующих хозяйственных наркоматов: Наркомпути, Наркомторга и т. д.

Связь между этими отдельными отраслями советского хозяйства осуществляется через плановые органы союза — Совет труда и обороны и существующую при нем Государственную плановую комиссию (Госплан). Само собою понятно, что если бы в СССР было только одно государственное хозяйство, то вопрос о стоимости как его регуляторе сам собой бы отпал. Однако наряду с государственным хозяйством в СССР существуют, как мы уже говорили, и хозяйственные предприятия других типов: частнокапиталистические предприятия нэпманов и концессионеров, предприятия кустарей и ремесленников и, наконец, 24 млн. крестьянских хозяйств, которые в своем подавляющем большинстве могут быть отнесены к простому товарному и отчасти к натуральному хозяйству.

Что касается тех хозяйств, которые по своему типу являются натуральными, то понятно, что до тех пор, пока они не превратились в товарные, они являются вполне замкнутыми единицами, которые не нуждаются в регулировании отношений между собой (а также и с другими хозяйственными укладами). Частные же хозяйства типа простого товарного и капиталистического хозяйства, предоставленные самим себе, не смогли бы конечно регулироваться иначе, как через посредство стоимости и цены производства в том смысле, как мы говорили выше о всяком простом товарном и капиталистическом хозяйстве.

Так регулировались бы отдельные «уклады» нашего хозяйства, если бы они существовали в «чистом виде» каждый изолированно от другого.

Нельзя ли отсюда сделать такой вывод, что в советском хозяйстве должно быть два отдельных регулятора, из которых каждый должен действовать в своей сфере, в своей области. Плановый регулятор должен регулировать социалистический сектор советского хозяйства, а стихийный регулятор — закон стоимости — должен peгyлировать сектор простых товарных отношений мелкого крестьянского земледелия и частнокапиталистический сектор советского хозяйства. Как ни подкупает такое объяснение своей кажущейся простотой и логичностью, тем не менее, мы не можем признать его правильным. Оно было бы правильно только в том случае, если бы различные секторы, различные социально-экономические уклады, имеющиеся в советском хозяйстве, действительно не были связаны друг с другом, если бы они вели независимое друг от друга существование. Однако мы знаем, что в реальной действительности это не так: г реальной действительности они теснейшим образом через обмен через рынок увязываются в единое хозяйство, составляют его неотделимые органические части, которые оказывают влияние друг на друга в меру того удельного веса, который каждый из них имеет в экономике СССР, и соответствующим образом изменяются под этим влиянием. Значит, разрешить вопрос о регуляторе советского хозяйства особо для каждого из этих секторов из этих социально-экономических укладов вне связи с другими влияющими на него укладами и вне советского хозяйства в целом не представляется возможным.

§ 6. Вопрос о «дифференциальном» и «сплошном» анализе советского хозяйства Мы видели, что, несмотря на наличие в советском хозяйстве самых разнообразных укладов, все же оно представляет собою единое хозяйство, в котором все эти уклады находятся в известном сочетании, влияют друг на друга и в результате ни один из них не выступает в чистом виде так, как будто он существовал изолированно от других.

Однако это единство предполагает и различия и противоположности. То воздействие, которое один уклад оказывает на другой, хотя и видоизменяет их в известной степени, но не уничтожает тех специфических черт, которые присущи каждому из них. Так, например, возьмем наиболее распространенный у нас сектор простого товарного хозяйства. Этот сектор находится у нас под громадным влиянием социалистического сектора, и поэтому между положением этого сектора в советском хозяйстве и его положением в условиях капитализма существует глубокая принципиальная разница. Тем не менее, это в основном все же простые товарные отношения мелких производителей, владеющих средствами производства и живущих продажей продуктов своего труда.

Отсюда вытекает следующее методологическое требование, имеющее весьма важное значение в деле изучения советского хозяйства: нельзя изучать закономерности советского хозяйства, подходя к ним только с точки зрения отдельных секторов, а надо подходить к их изучению с точки зрения советского хозяйства как некоторого единства, но в то же время нельзя изучить советское хозяйство, игнорируя те специфические особенности, которые присущи каждому сектору в отдельности.

Очевидно, на предварительной стадии исследования необходимо анализировать те специфические особенности, которые присущи каждому сектору в отдельности. Затем определить то взаимодействие, которое оказывает один сектор на другой, и только после этого перейти к синтетическому рассмотрению всего советского хозяйства в целом как некоторого единства для выведения его специфических закономерностей.

§ 6. 1. Ведущая роль государственно-социалистического сектора в советском хозяйстве Поскольку мы пришли к выводу о невозможности разрешить вопрос, о регуляторе советского хозяйства вне тех связей и того влияния, которое отдельные уклады, существующие в советском хозяйстве, оказывают друг на друга, постольку нам и необходимо теперь более подробно остановиться на вопросе об этих связях и влиянии одного сектора, одного уклада на другие.

Остановимся прежде на вопросе о тех связях, которые существуют у государственносоциалистического сектора с другими укладами, и о том влиянии, которое он на них оказывает.

Государственно-социалистический сектор советского хозяйства является основой того планового начала, которое в той или иной степени охватывает все советское хозяйство в целом. Эту роль государственно-социалистический сектор может играть потому, что в ведении Советского государства находятся все основные командные экономические высоты советского хозяйства, вся крупная промышленность, транспорт, банки, значительная часть торговли и т. д. Отсюда становится понятным, что плановое воздействие, которое идет на стихию простого товарного и капиталистического укладов со стороны государственносоциалистического сектора, совершенно неравно сильно тому обратному влиянию, которое в свою очередь на него оказывают эти уклады. Различие здесь не только количественное, но и качественное. Оно нам станет особенно ясным, если мы сравним наше советское хозяйство в этом отношении с капиталистическим.

Мы знаем, что и в условиях капитализма борющиеся между собой капиталисты и их союзы бывают, различны по своей экономической силе и могуществу, и нередко решающее влияние на рынке принадлежит какому-либо одному наиболее мощному частному или государственно-монополистическому объединению, которое, как мы видели в отделе империализма, различными способами может ограничить в известных пределах действие закона стоимости. Чем же эта тоже до некоторой степени регулирующая роль частнокапиталистического монополистического объединения будет отличаться от той ведущей регулирующей роли, которую государственная промышленность играет в советском хозяйстве.

Это различие заключается в следующем. Никакое буржуазное государство и никакое монополистическое объединение не ставят своей задачей планирование всего хозяйства в целом. Прежде всего, потому, что всякое самое мощное монополистическое объединение капиталистов в своей деятельности руководствуется частнокапиталистическим стремлением к получению максимальной прибыли, и забота о равновесии всего капиталистического хозяйства в целом ни в какой мере не входит в его задачу Но если бы даже это было не так, если бы какое-либо монополистическое объединение капиталистов, господствующее в данный момент взялось бы за планирование всего капиталистического хозяйства в целом, ему это было бы не по силам, так как необходимой предпосылкой такого планирования является сосредоточение в руках планирующего органа всех необходимых для этого командных высот хозяйства. Как раз в условиях капитализма отсутствуют эти предпосылки. Ни одно монополистическое объединение, ни одно буржуазное государство не владеют такими командными высотами, так как при капитализме царствует принцип частной собственности, и основные командные экономические высоты находятся в руках разных монополистических объединений. И хотя между ними устанавливаются всякие формы связи и объединения, но в то же время между ними происходит борьба и конкуренция. Все это исключает возможность такого планирования, которое могло бы охватить все хозяйство в целом.

Иное мы видим в СССР до сталинского периода. В противоположность монополистическим объединениям капиталистов, Советское государство не преследует частнособственнических интересов и не руководствуется в своей деятельности стремлением к максимальной прибыли, а как правительство рабочего класса ставит своей задачей построение социалистического общества, которое будет плановым, сознательно регулируемым обществом.

Кроме того, Советское государство является хозяином командных — решающих экономических высот. Это дает ему возможность оказывать решающее влияние на установление равновесия во всем советском хозяйстве в целом, включать в план не только непосредственно находящиеся в его ведении элементы государственного хозяйства, но и элементы других укладов.

Значит, между тем воздействием, которое оказывает какое-нибудь крупное монополистическое объединение капиталистов на рынок в своих частнособственнических интересах, и тем планированием, которое мы имеем в советском хозяйстве, существует глубокая не только количественная, но и качественная разница. Основным характерным моментом для нашего хозяйства, взятого в целом, является «ведущая роль государственносоциалистического сектора», его гегемония в народном хозяйстве, соответствующая гегемонии пролетариата в области политической. Эта гегемония государственносоциалистического сектора и определяет направление, по которому совершается развитие нашего хозяйства, его переход к полному социалистическому хозяйству.

Для того чтобы посмотреть, как именно осуществляет советское государство руководство всем хозяйством в целом, обратимся к тому влиянию, которое может оказать государственно-социалистический сектор на крестьянское хозяйство и вообще на частное хозяйство. Государство, с одной стороны, снабжает крестьянское хозяйство продуктами промышленного производства (орудиями труда, сельскохозяйственными машинами, плугами, косами и т. д.) и предметами потребления (мануфактурой, сахаром, керосином и т.

д.); с другой стороны, закупает у крестьян сырье (хлопок, лен, свеклу и т. д.) для промышленности и продукты питания (хлеб, масло, яйца и т. д.). Государство, выступая на рынке как самый крупный поставщик промышленных товаров, а в целом ряде случаев — как монополист, имеет возможность воздействовать на развитие крестьянского хозяйства таким образом, чтобы толкать его по руслу социалистического строительства. В самом деле, от государства, прежде всего, зависит, какие товары вырабатывать для крестьянского хозяйства.

Если государство будет снабжать крестьянское хозяйство сельскохозяйственными орудиями — сеялками, паровыми плугами, тракторами, удобрениями и т. д., — то это будет содействовать развитию техники и индустриализации сельского хозяйства. Если же, наоборот, государство ограничится тем, что будет снабжать его предметами потребления, то темп развития индустриализации сельского хозяйства в значительной мере замедлится или совсем остановится.

Не менее важное значение имеет вопрос о том, в руки каких слоев крестьянства попадут орудия сельскохозяйственного производства. Если, допустим, тракторы попадут в руки кулаков, то они будут содействовать росту капиталистических отношений в деревне, так как кулак постарается использовать трактор для эксплуатации и закабаления деревенской бедноты. Наоборот, в том случае, если трактор попадет в руки середняцких и в особенности бедняцких элементов деревни, то он явится средством товарищеского объединения этих элементов, средством обобществления сельского хозяйства. Государство, установив определенные льготные условия для снабжения тракторами маломощных элементов деревни, сможет таким образом содействовать социалистическому переустройству деревни.

Большое значение имеет политика государства в области заготовки сырья и продуктов питания, производимых в сельском хозяйстве. Государство выступает на рынке не только как самый крупный производитель и поставщик промышленных товаров, но и как самый крупный заготовитель сельскохозяйственной продукции. Целой системой мероприятий оно может поощрять развитие таких отраслей сельского хозяйства, которые необходимы с точки зрения интересов социалистического строительства; так например, поощрять развитие хлопководства, льноводства и т. д.

Далее, сосредоточивая в своих руках громадные массы сельскохозяйственной продукции, государство, умело, маневрируя своими запасами, может влиять на цены, стихийно складывающиеся на рынке. Наконец государство соответствующей политикой может непосредственно регулировать частную торговлю. Снабжая частных торговцев промышленными товарами, оно может обусловливать это снабжение обязательством продавать эти товары по определенным ценам, оно может в необходимых случаях совершенно лишить товаров частную торговлю и направить товарный поток исключительно по руслу государственной и кооперативной торговли. В области заготовок государство, устанавливая льготные тарифы за транспорт по определенным товарам для государственной и кооперативной торговли и повышенные — для частной, может таким образом направлять частный торговый капитал в такие отрасли торговли, которые, допустим, не страдают товарным голодом, и, наоборот, торговлю недостающими товарами сосредоточивать в руках государственной и кооперативной торговли той же тарифной политики государство может поощрять экспорт товаров, понижая железнодорожные тарифы на те грузы, которые ведут к железнодорожным станциям и портам, через которые ведется торговля с заграницей.

Наконец государство может влиять на стихию рынка не только определенной системой экономических мероприятий, но и мерами административного воздействия. Так, оно может прямо устанавливать твердые цены на товары и карать нарушителей в административном и уголовном порядке.

В настоящее время все большее значение приобретают новые рычаги планового воздействия Советского государства на секторы простого товарного и капиталистического хозяйства. К этим методам, как мы увидим в дальнейшем, прежде всего надо отнести Огромное значение в деле планового овладения стихией рыночных отношений должно сыграть развитие различных видов обобществленного земледелия — строительство колхозов и совхозов как в смысле вовлечения массы бедняцко-середняцкого крестьянства в различные формы коллективного земледелия, так и в смысле непосредственного снабжения сельскохозяйственной продукцией государственно-социалистического сектора, что несомненно ослабит его зависимость от индивидуального крестьянского хозяйства и в особенности от кулацких элементов.

Итак, Советское государство, владея промышленностью, транспортом, значительной долей торговли и обладая аппаратом государственной власти, имеет в своих руках такое могучее орудие воздействия на стихию рынка, что может в значительной мере подчинить его своему плановому руководству. Во всех рассмотренных нами случаях цены на товары, будучи предоставлены исключительно стихии рынка, сложились бы, несомненно, иначе, вызвали бы иное распределение труда по отдельным отраслям производства и дали бы иное направление развитию как сельского хозяйства и промышленности, так и всего советского хозяйства в целом.

Таково то решающее влияние, которое государственно-социалистический сектор оказывает на частное хозяйство нашей страны, а также, стало быть, и на все советское хозяйство, взятое в целом. Эта гегемония государственно-социалистического сектора и определяет, как мы уже говорили, направление, по которому идет развитие всего нашего хозяйства, определяет линию его перехода в полное социалистическое.

Загрузка...

§ 7. Ошибочность механического перенесения закона стоимости на советское хозяйство По вопросу о регуляторе советского хозяйства существует несколько различных точек зрения. Одни признают регулятором советского хозяйства закон стоимости, другие признают в советском хозяйстве наличие двух регуляторов и наконец третьи считают, что советское хозяйство регулируется планом. Все эти точки зрения отличны от той, которая развита нами и которая сводится к тому, что советское хозяйство регулируется единством планового начала с законом стоимости при руководящем значении первого. Мы должны сейчас перейти к беглому критическому разбору всех этих точек зрения.

Остановимся сначала на разборе точки зрения тех теоретиков-экономистов, которые признают закон стоимости единственным или, по крайней мере, основным регулятором советского хозяйства. Яркое выражение эта точка зрения нашла в статьях проф.

Юровского.

«Существующую систему нельзя понять как mixstum compositum, как смесь прошлой и будущей. Она есть система товарного хозяйства, но только особая его форма». «Закон ценности действует всюду, где есть рынок и товар. Хозяйственная обстановка может приближаться к условиям свободной конкуренции. В хозяйственной обстановке могут играть крупную роль организации монопольного типа. Государство может «не вмешиваться» в условия производства, обмена и распределения. Государство может вести политику покровительства одним формам или отраслям хозяйства и вытеснения других, регулировать условия внешней торговли, кредита и производства. Если при всех этих условиях остается рынок, то действует «закон ценности»).

Позиция проф. Юровского по существу есть позиция буржуазных экономистов и их подголосков — социал-демократов, которые рассматривают советское хозяйство как разновидность товарно-капиталистического, которое только насилуется коммунистическими экспериментами. Эта точка зрения находит некоторый отголосок и среди коммунистов. В этом последнем случае она конечно не выступает в такой законченной форме, как мы это только что видели на примере проф. Юровского, а выражается в переоценке роли и значения в советском хозяйстве стихийных, неорганизованных отношений и недооценке планового руководства. Эта точка зрения нашла в свое время выражение во взглядах Сокольникова, Смирнова, Смилги и др. «Что означает принцип хозяйственного расчета?» — спрашивает Смилга и отвечает: «На языке теоретической экономии это означает восстановление действия закона ценности с рядом ограничений, вытекающих из своеобразия хозяйства Советского Союза».

Основная ошибка, как профессора Юровского, так и Смилги заключается в непонимании самого существа переходного хозяйства, которое как раз и заключается в своеобразном сочетании плановых и стихийных элементов при руководящем значении первых.

Отсюда вытекает уже и в корне неправильное представление о существе планового начала в советском хозяйстве, которое, по мнению Юровского и всех его последователей, отличается от тех элементов планирования, которые мы имели в капиталистическом хозяйстве, не качественно, а только количественно. Разбирая вопрос о методологии изучения советского хозяйства, а также об его регуляторе, мы уже достаточно останавливались на доказательстве той мысли, что плановое регулирование в советском хозяйстве имеет глубокие не только количественные, но и качественные различия от того, что мы имеем в условиях капитализма. Именно эта качественная особенность советского хозяйства, заключающаяся в ведущей роли планового начала, и создает базу для постепенного преобразования его в полное социалистическое общество. Недооценивать этот момент — это значит закрыть себе всякий путь к правильному пониманию закономерностей переходного периода.

В связи с современными спорами, ведущимися по основным вопросам методологии политической экономии и теории советского хозяйства, значительный интерес приобретает точка зрения тех, кто считает закон стоимости применимым к советскому хозяйству, исходя из неправильного взгляда на политическую экономию и самое существо закона стоимости.

Наиболее яркое выражение эта точка зрения нашла в концепции проф. Кожанова. По мнению проф. Кожанова закон стоимости не только не отмирает в условиях советского хозяйства, но и находит в нем свое наиболее полное выражение.

«В эпоху строящегося у нас социалистического хозяйства, — говорит он, — последовательная калькуляция всех его моментов, отчетливая установка стоимостной единицы измерения, точный материальный учет последней приобретают несравненно более важное значение, чем для капиталистических условий. В капиталистическом обществе стоимость действует как стихийно регулирующее начало всех ценностных отношений и лишь, в конечном счете, через ряд сдвигов и метаморфоз выступает на общественную поверхность в превращенной, искаженной форме цены; самый точный учет стоимости в этих условиях не может изменить исторического характера ее действия, как не может исчерпывающее научное знание капиталистического общества само по себе превратить его в социалистическое общество. Но в такой же мере, в какой распространение паровых двигателей обеспечивает обществу производственное овладение стихией пара, — развитие социалистических отношений обеспечивает ему овладение стихией стоимости, разумное регулирование этой материальной основы общественного хозяйства».

Однако проф. Кожанов не останавливается на этом, он приходит к выводу, что закон стоимости будет действовать не только в переходную эпоху, но и при социализме.

«Поскольку, — говорит он, — производственные отношения в результате социалистической революции перестраиваются из классово-антагонстических, стихийных товарно-капиталистических в бесклассовые планово-регулированные, поскольку форма стоимости из меновой превращается в планово-регулируемую форму стоимости, постольку закон стоимости из общественно-стихийной действующей силы превращается в научно-регулируемую. По проф. Кожанову выходит, что «стоимость есть вне историческая категория, свойственная всем способам производства, а существо стоимости сводится к установлению стоимостной единицы измерения».

Такая точка зрения с неизбежностью вытекает из совершенно неправильного методологического подхода к самому объекту, непосредственно изучаемому политической, экономней, а в последнем счете объясняется вообще чисто количественным, механистическим подходом к объяснению экономических явлений. Мы уже отмечали в отделе методологии, что чисто количественный подход к объяснению общественных явлений ведет к игнорированию качественных различий и потому не может не привести к общим местам, которыми так богата буржуазная политическая экономия, вроде того, что капитал есть накопленный труд и т. д. Поэтому марксистская политическая экономия своим объектом делает не эти общие черты, свойственные всем способам производства, а специфические формы производственных отношений товарно-капиталистического хозяйства. Политическая экономия, по словам Маркса, изучает не «определения, которые приложимы к производству вообще», а те специфические черты, которые присущи именно товарно-капиталистическому способу производства, регулируемому стихийными законами.

С этой точки зрения является грубейшей ошибкой сведение существа стоимости к установлению количественного измерения различных трудовых затрат. Существо стоимости, качественная сторона стоимости заключается, как мы видели, в специфической форме регулирования стихийных, неорганизованных производственных отношений товарнокапиталистического хозяйства. Но, кроме того, стоимость имеет и количественную сторону и является измерителем трудовых затрат. Учет количества затрачиваемой энергии при всяком строе общественных отношений имеет большое значение. В условиях товарнокапиталистического хозяйства этот учет принимает стоимостную форму, в условиях социалистического общества этот учет будет производиться непосредственно в трудовых часах. Однако функция учета, в какой бы форме он ни производился, далеко не исчерпывает существа стоимости. Функцию учета ни в коем случае нельзя смешивать с той регулирующей ролью, которую играет стоимость в условиях товарно-капиталистического хозяйства. При таком понимании стоимости она является категорией исторически ограниченной товарно-капиталистическим способом производства и должна отмереть вместе с ним. В условиях советского переходного хозяйства мы имеем своеобразное сочетание планового начала с законом стоимости при руководящей, ведущей роли первого. Таким образом, в советском хозяйстве еще в известной степени за законом стоимости сохраняется регулирующая роль, однако не в качестве самостоятельного фактора, а в своеобразном сочетании с плановым началом. Поскольку в советском хозяйстве сохраняется товарная форма отношений, постольку и учет трудовых затрат производится не непосредственно в трудовых часах, а в стоимостной форме. Однако и здесь эта стоимостная форма в значительной степени видоизменяется воздействием на нее планового начала. Все это говорит о переходном периоде, переживаемом советским хозяйством, где одни формы отмирают, но еще не умерли, новые формы родились и растут, но не стали еще окончательно господствующими.

§ 8. Вопрос о прибавочной стоимости в государственносоциалистическом секторе Если стоимость в сочетании с плановым началом еще в известкой мере действует в советском хозяйстве, то принимает ли она при том форму цены производства?

Категория цены производства является, как мы знаем, особым видом стоимостного регулирования производственных отношений между людьми в обществе, где распределение труда осуществляется через стихийное распределение капиталов.

Она в качестве своей предпосылки предполагает существование прибавочной стоимости и средней нормы прибыли.

Поэтому, прежде всего мы должны рассмотреть вопрос о том, существует ли в советском хозяйстве категория прибавочной стоимости.

Этот вопрос не может быть решен одинаково для всех укладов советского хозяйства.

Ввиду той ведущей роли, которую играет государственно-социалистический сектор во всем нашем хозяйстве, посмотрим сначала, применима ли категория прибавочной стоимости к этому сектору? Это нам важно не только для правильного понимания производственных отношений государственно-социалистического сектора как такового, но и для правильного понимания всего нашего хозяйства, для понимания путей его развития к социализму.

Чтобы ответить на вопрос о том, применима ли категория прибавочной стоимости к государственно-социалистическому сектору, нам нужно возобновить в памяти сущность тех производственных отношений, которые скрываются за категорией прибавочной стоимости, и сравнить их с теми производственными отношениями, которые имеют место в нашей госпромышленности.

Какие же производственные отношения скрываются за прибавочной стоимостью?

Категория прибавочной стоимости предполагает: во-первых, существование вообще стоимости, т. е. товарных меновых отношений, во-вторых, сосредоточение в руках класса капиталистов монополии на средства производства и, в-третьих, на личике наемного труда.

Совокупность всех этих факторов и обусловливает возникновение прибавочной стоимости, присваиваемой капиталистом. В этом заключается сущность капиталистической эксплуатации. Без этого специфического отношения нет, и не может быть никакого капитализма.

Посмотрим теперь на те отношения, которые имеют место на наших госпредприятиях, и сравним их с капиталистическими. Начнем, прежде всего, с первого признака, обусловливающего существование прибавочной стоимости, — наличия товарных отношений, регулируемых законом стоимости. Этот признак не имеет сколько-нибудь решающего значения при ответе на вопрос о существовании прибавочной стоимости в госпромышленности СССР. Правда, без наличия товарных отношений, без наличия стоимости вообще нелепо говорить о прибавочной стоимости, но, с другой стороны, не всякие товарные отношения предполагают наличие капиталистических отношений и существование прибавочной стоимости. Сошлемся хотя бы на то же простое товарное хозяйство, которое нами было рассмотрено в отделе стоимости. Там мы имеем наличие товарных отношений, регулируемых законом стоимости, и в то же время не имеем прибавочной стоимости. Все это целиком мы можем отнести и к госпромышленности СССР.

Наличие товарных отношений в госпромышленности СССР и все вытекающие отсюда последствия в виде денежного обращения, банковой системы и т. д. отнюдь еще сами по себе не свидетельствуют о ее капиталистическом характере.

Мы только в том случае будем иметь основания отнести нашу госпромышленность к капиталистическим или к госкапиталистической. Веским элементам нашего хозяйства, если откроем в ней кроме товарных отношений еще и другие признаки, характерные для Прибавочной стоимости, т. е. наличие класса капиталистов и наемного труда.

Остановимся на втором признаке прибавочной стоимости — наличии класса капиталистов. В нашей госпромышленности отсутствует класс капиталистов, который владел бы средствами производства. Собственником ее является рабочий класс, организованный в Советское государство. Таким образом, основной и решающий признак специфически-капиталистических отношений — наличие класса капиталистов — оказывается, по отношению к нашей госпромышленности неприменимым.

Как же обстоит дело с третьим признаком капиталистической эксплуатации — наемным трудом?

Поскольку у нас нет капиталистов и собственность на средства производства принадлежит рабочему классу, мы не можем по отношению к государственной промышленности говорить и о наемном труде в строгом смысле этого слова. Такой вывод может многим показаться странным даже после всего того, что мы уже говорили. Как можно отрицать наличие наемного труда в наших госпредприятиях, когда каждый из нас по собственному опыту знает, что наши рабочие так же нанимаются, заключают договоры, получают заработную плату и т. д., как и при капитализме? Однако часто под одной и той же внешней формой скрываются совершенно иные отношения. Можем ли мы те отношения, которые существуют на наших госпредприятиях, подвести под понятие наемного труда в том смысле, в каком мы его применяем по отношению к капитализму? Понятие наемного труда означает, что рабочая сила становится товаром. Товар предполагает обмен между двумя товаровладельцами, т. е. в данном случае между капиталистом, владельцем средств производства, и рабочим, владельцем товара — рабочей силы. В нашей госпромышленности владельцем средств производства является рабочий класс, организованный в государство.

Красные директора и наши хозорганы, которые руководят и управляют нашими госпредприятиями, являются просто служащими, доверенными рабочего класса. Каждый отдельный рабочий есть часть рабочего класса. Кому же он продает свою рабочую силу? По существу он продает ее тому же рабочему классу, частью которого он сам является и который является собственником всех госпредприятий. Можно ли говорить о наемном труде, раз рабочую силу рабочих используют сами же рабочие (в лице рабочего государства)?

Очевидно, нельзя! Чтобы еще лучше уяснить себе эту мысль, сравним рабочего нашей госпромышленности с ремесленником. По аналогии (сходству) с капиталистическими отношениями, мы можем труд ремесленника разбить на те же части, как труд рабочего на капиталистической фабрике. Ту часть труда, которую он затрачивает на производство предметов собственного потребления, мы можем рассматривать как стоимость его рабочей силы; то, что он создает сверх этого, расходует, допустил, на улучшение и развитие своего ремесла, мы можем приравнять к прибавочной стоимости. Будут ли эти отношения ремесленного хозяйства иметь что-либо общее с капиталистическими? Кроме простой видимости — ничего. Все это целиком можно отнести и к рабочему нашей госпромышленности, с тем только различием, что ремесленное хозяйство индивидуальное, а пролетарское — коллективное. В пролетарской советской госпромышленности средствами производства владеет коллективный рабочий, и, так же как индивидуальный ремесленник, он не может сам себя ни эксплуатировать, ни продавать самому себе свою коллективную рабочую силу. Следовательно, когда мы употребляем по отношению к нашей госпромышленности такие капиталистические термины, как наемный труд, то за ними у нас скрывается уже совершенно новое социалистическое отношение. Положение дела нисколько не может измениться от того, что та часть общественной продукции, которая входит в личное потребление советского рабочего, в значительной мере зависит от стоимости средств потребления, на которой наряду с плановым началом сказывается также влияние закона стоимости. Ведь и та часть продукции, которую потребляет ремесленник, всецело зависит от рыночных отношений, регулируемых законом стоимости. Однако на этом основании мы не причисляем ремесленников к классу наемных рабочих.

Четвертый признак капитализма заключается в том, что прибавочный труд рабочего в форме прибавочной стоимости присваивается капиталистом как владельцем средств производства и расходуется им на удовлетворение его личных потребностей, содержание непроизводительного населения, его обслуживающего, и всевозможных буржуазных учреждений, ставящих своей задачей поддержание его господства (судов, армии, флота, государственного аппарата и т. п.), и, наконец, на развитие его собственного капиталистического производства. Куда же идет прибавочный труд рабочего нашего советского госпредприятия? Он идет на улучшение быта рабочих, на школы, детские сады, вечерние курсы для взрослых, рабфаки, высшие школы, больницы, жилищное строительство и на другие культурные учреждения, которые в первую очередь служат удовлетворению потребностей рабочего класса. Огромная часть прибавочного продукта уходит на развитие государственной социалистической промышленности. Но выгоды от этого развития получит опять-таки рабочий класс. Прибавочный продукт, вложенный в это дело, со временем вернется ему же. Часть прибавочного продукта уходит, наконец, на нужды рабочего государства, содержание государственного аппарата, оборону пролетарского государства.

Поскольку в капиталистическом государстве власть принадлежит капиталистам, постольку содержание государства и его учреждений есть обслуживание интересов буржуазии.

Поскольку в СССР власть находится в руках рабочих, постольку удовлетворение потребностей государства есть служение интересам рабочего класса в целом, - писали ленинские последователи.

Итак, раз производственные отношения, которые имеют место на наших госпредприятиях, ничего общего кроме внешней формы не имеют с капиталистическими, то мы не можем говорить по отношению к нашей госпромышленности ни об эксплуатации, им о прибавочной стоимости. Как же нам в таком случае назвать тот прибавочный труд, который отдает рабочий своему рабочему государству? Одни предлагают называть его «прибавочным продуктом», другие отстаивают сохранение старого капиталистического термина прибавочной стоимости», наконец третьи предлагают ввести новый термин — «социалистическая прибавочная стоимость». Ни один из этих терминов не соответствует существу тех производственных ношений, которые имеют место в нашей госпромышленности. Термин «прибавочный продукт» не подходит потому, что его применение предполагает натуральные отношения, а у нас пока еще существует обмен.

«Прибавочная стоимость», как мы видели из предыдущего изложения, предполагает наличие капиталистической эксплуатации, которая отсутствует в наших госпредприятиях, Термин «социалистическая прибавочная стоимость» таит в себе внутреннее противоречие, так как при социализме ни стоимости, тем более прибавочной стоимости не будет. Придется пока примириться с тем фактом, что термина, соответствующего производственным отношениям, сложившимся в нашей госпромышленности, у нас нет. И потому, пользуясь тем или другим указанных неудачных терминов, необходимо все время помнить их условность и несоответствие с существом социальных отношений, имеющих место в нашей госпромышленности. Условимся в дальнейшем изложении пользоваться все же термином «прибавочный продукт», памятуя, однако всю его условность. Преимущество этого термина перед другими заключается, по крайней мере, в том, что он, как это мы увидим из дальнейшего изложения, правильно намечает тенденции развития нашей экономики в сторону натуральных отношений социалистического хозяйства.

В заключение мы должны остановиться на одной чрезвычайно распространенной ошибке, которая заключается в попытке, часто несознательной, отделить понятие эксплуатации от понятия прибавочной стоимости. С этой точки зрения выходит так, что эксплуатации в нашей госпромышленности нет, а прибавочная стоимость есть, так как, мол, поскольку у нас существуют рынок и обмен, а стало быть существует и стоимость, то можно говорить о прибавочной стоимости без эксплуатации. Что касается вопроса о том, насколько у нас существует стоимость, то мы его только что рассмотрели. Здесь мы только напомним, что стоимость — это категория всякого менового хозяйства, а прибавочная стоимость — только капиталистического.

Понятие эксплуатации никак не может быть отделено от понятия прибавочной стоимости, так как прибавочная стоимость и есть не что иное, как специфически капиталистическая форма эксплуатации. Поэтому те, кто пытаются, отрицая наличие эксплуатации в советских госпредприятиях, вместе с тем признать наличие в ней прибавочной стоимости, впадают в безысходное противоречие, и прибавочную стоимость из исторической категории, свойственной только капитализму, превращают в категорию, свойственную всякому меновому хозяйству.

Укажем, наконец, еще на то, что в качестве довода против социалистического характера тех производственных отношений, которые складываются на наших госпредприятиях, приводят тот факт, что наши рабочие живут беднее и менее культурно, чем рабочие передовых капиталистических стран. Те, кто приводят это возражение, смешивают опять-таки две вещи. Одно дело — тот или иной уровень материального положения, а другое — структура общественных отношений.

Правда, вследствие целого ряда причин (прежде всего двух войн — гражданской и империалистической) мы так глубоко пали в смысле материального благополучия, что сравнительно недавно начали обгонять довоенный уровень.

Не имеет ничего общего с капиталистическим, то мы не можем говорить по отношению к нашей госпромышленпости, ни об эксплуатации, ни о прибавочной стоимости. Как же нам в таком случае назвать тот прибавочный труд, который отдает рабочий своему рабочему государству? Одни предлагают называть его «прибавочным продуктом», другие отстаивают сохранение старого капиталистического термина прибавочной стоимости», наконец третьи предлагают ввести новый термин — «социалистическая прибавочная стоимость». Ни один из этих терминов не соответствует существу тех производственных отношений, которые имеют место в нашей госпромышленности. Термин «прибавочный продукт» не подходит потому, что его применение предполагает натуральные отношения, а у нас пока еще существует обмен. «Прибавочная стоимость», как мы видели из предыдущего изложения, предполагает наличие капиталистической Эксплуатации, которая отсутствует в наших госпредприятиях. Термин «социалистическая прибавочная стоимость» таит в себе внутреннее противоречие, так как при социализме ни стоимости, тем более прибавочной стоимости не будет. Придется пока примириться с тем фактом, что термина, соответствующего производственным отношениям, сложившимся в нашей госпромышленности, у нас нет. И потому, пользуясь тем или другим из указанных неудачных терминов, необходимо все время помнить их условность и несоответствие с существом социальных отношений, имеющих место в нашей госпромышленностн.

Условимся в дальнейшем изложении пользоваться все же термином «прибавочный продукт», памятуя, однако всю его условность. Преимущество этого термина перед другими заключается по крайней мере в том, что он, как это мы увидим из дальнейшего изложения, правильно намечает тенденции развития нашей экономики в сторону натуральных отношений социалистического хозяйства.

В заключение мы должны остановиться на одной чрезвычайно распространенной ошибке, которая заключается в попытке, часто несознательной, отделить понятие эксплуатации от понятия прибавочной стоимости. С этой точки зрения выходит так, что эксплуатации в нашей госпромышленности нет, а прибавочная стоимость есть, так как, мол, поскольку у нас существуют рынок и обмен, а стало быть, существует и стоимость, то можно говорить о прибавочной стоимости без эксплуатации. Что касается вопроса о том, насколько у нас существует стоимость, то мы его только что рассмотрели. Здесь мы только напомним, что стоимость — это категория всякого менового хозяйства, а прибавочная стоимость — только капиталистического.

Понятие эксплуатации никак не может быть отделено от понятия Прибавочной стоимости, так как прибавочная стоимость и есть не что иное, как специфически капиталистическая форма эксплуатации. Поэтому те, кто пытаются, отрицая наличие эксплуатации в советских госпредприятиях, вместе с тем признать наличие в ней прибавочной стоимости, впадают в безысходное противоречие, и прибавочную стоимость из исторической категории, свойственной только капитализму, превращают в категорию, свойственную всякому меновому хозяйству.

Укажем, наконец, еще на то, что в качестве довода против социалистического характера тех производственных отношений, которые складываются на наших госпредприятиях, приводят тот факт, что наши рабочие живут беднее и менее культурно, чем рабочие передовых капиталистических стран. Те, кто приводят это возражение, смешивают опять-таки две вещи. Одно дело — тот или иной уровень материального положения, а другое — структура общественных отношений.

Правда, вследствие целого ряда причин (прежде всего двух войн — гражданской и империалистической) мы так глубоко пали смысле материального благополучия, что сравнительно недавно начали обгонять довоенный уровень. Но оттого, что мы бедны, те отношения, которые имеют место в нашей госпромышленности, еще не становятся капиталистическими, точно так же как сравнительно высокая заработная плата в капиталистическом предприятии не устраняет, ни в какой мере самого капиталистического отношения. «Как лучшая одежда, пища, — говорит Маркс,— лучшее обращение и значительный денежный запас не уничтожают для раба отношения зависимости и эксплуатации, точно так же это не уничтожает отношения зависимости и эксплуатации и для наемного рабочего».

Точно так же то неравенство в оплате квалифицированного и простого труда, умственного и физического, которое имеет место в нашей госпромышленности, еще не делает наши госпредприятия капиталистическими, поскольку здесь нет наличия двух классов, из которых один жил бы не своим трудом, а за счет эксплуатации другого класса. У нас еще нет полного социализма, но и полный социализм, как мы видели, не есть еще коммунизм, а только его первая стадия, и потому даже при социализме придется мириться до поры до времени с необходимостью материального неравенства. «Лишь на высшей стадии коммунистического общества, — говорит Маркс, — лишь, когда исчезнет холопская иерархия индивидов при разделении труда, а с нею и противоречие между умственным и физическим трудом; когда самый труд станет первой жизненной потребностью, а не только средством к жизни, когда вместе с всесторонним развитием личности вырастут производительные силы, и все родники общественного богатства изобильно потекут,— лишь тогда узкий буржуазный правовой кругозор будет совершенно покинут, и общество напишет на своем знамени: «С каждого по его способностям, каждому по его потребностям». Значит, неравенство в оплате труда различной квалификации исчезнет только при полном коммунизме.

§ 8. 1. Прибавочная стоимость в других укладах советского хозяйства После того как мы разрешили основной интересовавший нас вопрос о прибавочной стоимости в государственных советских предприятиях, нам уже нетрудно будет разрешить его и в отношении других укладов.

Возьмем государственно-капиталистические предприятия.

Понятно, что мы имеем здесь производственные отношения, напоминающие типичные капиталистические. Здесь есть капиталист, владеющий средствами производства, которому противостоит рабочий, продающий свою рабочую силу и создающий для него прибавочную стоимость.

Однако то обстоятельство, что государственный капитализм есть капитализм, находящийся в известных договорных отношениях с пролетарским государством, что земля, а иногда и часть орудий производства лишь на время уступаются рабочим государством капиталисту, то, что вообще государственный капитализм находится под контролем Советского государства, — все это накладывает на него некоторые специфические черты и вызывает некоторые особенности и изменения в его социальном существе. «...Государственный капитализм в обществе, в котором власть принадлежит капиталу, и государственный капитализм в пролетарском государстве — это два различных понятия. В капиталистическом государстве государственный капитализм обозначает, что капитализм признается государством и контролируется государством на пользу буржуазии и против пролетариата. В пролетарском государстве то же самое делается на пользу рабочего класса».

(Ленин).

Та польза, которую рабочий класс извлекает из государственного капитализма, заключается в следующем. Государственный капитализм, прежде всего, содействует развитию производительных сил. Кроме того, находящийся у власти пролетариат часть прибавочной стоимости, создаваемой в государственно-капиталистических предприятиях, перекладывает в фонд своего пролетарского государства. Это происходит путем налогов, арендной и концессионной платы и т. п.

Понятно, что поскольку часть прибавочной стоимости, созданной рабочими госкапиталистических предприятий, переходит к рабочему государству, т. е. возвращается рабочему классу, то эта часть перестает быть по существу капиталистической прибавочной стоимостью и имеет то же значение, что и «прибавочный продукт» рабочих государственных предприятий.

То же самое, хотя и в значительно меньшей степени, можно сказать и о частнохозяйственном капитализме. Во-первых, благодаря целому ряду законодательных ограничений его развитие ставится в известные пределы. Во-вторых, частью путем налогового пресса, частью через снабжение его сырьем или орудиями труда или через государственную торговлю часть прибавочной стоимости из частнокапиталистических предприятий переходит в фонд пролетарского государства.

Но, в общем и целом здесь мы имеем типичные капиталистические производственные отношения, и основная масса прибавочного продукта превращается в типичную прибавочную стоимость.

§ 9. Природа прибыли в советском хозяйстве. Вопрос о средней норме прибыли в СССР Обратимся теперь к вопросу о прибыли в советском хозяйстве. Существует ли у нас категория прибыли?

Мы уже нашли, что такие категории, как капитал, прибавочная стоимость, являются выражением того, что в капиталистическом обществе существует исключительная монополия капиталистов на орудия производства, с одной стороны, и продажа рабочими своей рабочей силы, — с другой.

Не будь всего этого, не было бы и прибыли в том смысле, как мы ее понимаем, т. е. как прибавочной стоимости, созданной рабочими и присвоенной капиталистом.

Если вспомнить после этого то, что мы в предыдущем отделе говорили о производственных отношениях, характеризующих наше советское хозяйство, то нетрудно будет уже сделать некоторые общие выводы о прибыли и ее законах в нашей обстановке.

Поскольку не может быть речи о прибавочной стоимости в государственных предприятиях «последовательно-социалистического» типа, постольку не может быть речи также и о прибыли.

Правда, если посмотреть с внешней стороны, то мы имеем нечто, очень напоминающее прибыль капиталистических предприятий: ведь трест, продавая свои товары, получает некоторый избыток (излишек) против себестоимости в виде известной суммы денег, которая отдельному рабочему в виде зарплаты не возвращается. Трест, которому галоши обходятся, скажем, в 2 р. 50 к. пара и который продает их за 3 р. 30 к., как будто бы получает 80 к.

прибыли. Но если мы посмотрим, какие общественные отношения скрываются за этими 80 коп. «прибыли», то увидим, что назвать их прибылью в капиталистическом смысле этого слова нельзя, так как они поступают в распоряжение государства, т. е. всего рабочего класса, которое и использует их в интересах того же рабочего класса.

Вот почему, говоря о «прибыли» наших государственных предприятий, мы должны все время иметь в виду, что это слово употребляется нами условно. Наша «прибыль» в сущности, по своему содержанию ничего общего с капиталистической не имеет.

Прибыль государственной промышленности, имеющая другое социальное содержание, чем прибыль капиталистическая, является результатом реализации на рынке того прибавочного продукта рабочих, который необходим для расширения государственной промышленности, для усиления социалистических элементов во всем хозяйстве.

Использовать этот прибавочный продукт в натуральном его виде (без рыночной куплипродажи, без обмена на деньги) государство может далеко не всегда, так как оно бесчисленными нитями связано с простым товарным хозяйством многомиллионного крестьянства.

Прибыль, (конечно в условном смысле, как мы уже говорили) крайне важна для Советского государства. Мы уже упоминали, что через посредство прибыли государство реализует созданный «на госпредприятиях прибавочный продукт и при существовании рыночных отношении использовать прибавочный продует вне рыночного обмена часто бывает невозможно».

Будучи, таким образом, в высшей степени заинтересовано в накоплении прибыли государство принимает соответствующие меры к обеспечению прибыльности предприятий государство переводит отдельные предприятия на хозяйственный расчет. Эти предприятия работают каждое как бы на свой страх и риск, рассчитывая при этом, прежде всего на свои собственные силы. Средства на поддержание, восстановление и расширение производства черпаются при этом «из собственных доходов и работники предприятия делаются, таким образом, заинтересованными в том, чтобы сократить расходы своего предприятия».

Общее руководство деятельностью всех государственных предприятий остается при этом, однако за государством, которое смотрит за тем, чтобы отдельные хозяйственники из-за своих узких интересов не проглядели интересов всего хозяйства в целом. Такой системой Советское государство добивается того что как отдельные хозяйственные единицы, так и их руководящие органы заинтересованы в прибыльности предприятия вообще и в увеличении этой прибыльности. Как же достигается увеличение? Прежде всего, через снижение издержек производства. А так как снижение издержек производства сводится с точки зрения всего общества в целом, прежде всего к уменьшению издержек на рабочую силу, то повышение прибыльности достигается в первую голову повышением производительности труда. А это достигается улучшением технического оборудования, концентрацией и расширением предприятий (о чем мы еще будем говорить дальше). В борьбе за удешевление товаров имеет немалое значение сокращение накладных расходов, часто связанных с нерациональной постановкой дела, с бюрократическими извращениями в промышленности (и торговле).

Снижение издержек производства имеет, понятно, значение не только для увеличения прибыли. Не меньшее значение имеет и то, что при этом можно, увеличивая прибыльность предприятия, одновременно снижать и продажные цены товаров, причем товары делаются доступнее для широких масс трудящихся, и этим достигается более полное удовлетворение потребностей рабочего класса и бедняцко-средняцкого крестьянства.

Дальнейший рост массы прибыли, получаемой государственными предприятиями, возможен при снижении себестоимости и цен товаров, стало быть, при улучшающейся технике и рационализации производства.

Но для того, чтобы этого достичь, чтобы иметь возможность сокращать издержки производства и регулированием цен вести хозяйство страны в интересах трудящихся, необходим, конечно, строгий учет расходов и доходов советских предприятий; вот почему в советских условиях огромное значение приобретает калькуляция.

Если капиталисту калькуляция дает возможность вести успешно борьбу с другими капиталистами, то Советскому государству эта калькуляция дает возможность вести свое хозяйство наиболее плановым путем, укреплять социалистические элементы хозяйства и все больше подчинять себе стихию рынка.

Так обстоит дело с прибылью государственных промышленных предприятий.

Если однако, мы от государственных предприятий перейдем к капиталистическим, которые у нас тоже имеются, хотя и в сравнительно небольшом количестве, то здесь уже придется, конечно, говорить о «прибыли» не условно, а в обыкновенном капиталистическом смысле слова: здесь та часть прибавочной стоимости, которая превращается в прибыль, поступает уже не в распоряжение рабочего класса, а буржуазии, которая обращает ее в свою пользу.

§ 10. Вопрос о цене производства в советском хозяйстве Теперь, после того как мы познакомились с проблемой эксплуатации в советском хозяйстве, мы уже можем ответить на вопрос, действует ли в советском хозяйстве закон цены производства.

Цена производства, как нам известно, определяется издержками производства плюс средняя прибыль. Вокруг цены производства и колеблются в капиталистическом хозяйстве рыночные цены, тогда как в простом товарном хозяйстве рыночные цены колеблются непосредственно вокруг стоимости. Цена производства предполагает среднюю норму прибыли.

Средняя норма прибыли возникает вследствие перелива капиталов из отраслей с низкой нормой прибыли в отрасли, имеющие более высокую норму прибыли.

Такое переливание капиталов продолжается до тех пор, пока для всех отраслей не установится одинаковая средняя норма прибыли. Что же мы имеем в этом отношении прежде всего в государственно-социалистическом секторе советского хозяйства?

Там вместо отдельных частных собственников мы имеем единого хозяина — пролетарское государство. В своей экономической политике оно руководствуется не стремлением к получению максимальной прибыли, а стремлением к укреплению и развитию социалистического строительства, которое, в конечном счете, должно привести к наилучшему и наиболее полному удовлетворению потребностей трудящихся.

Не существует также в государственно-социалистическом секторе и свободного стихийного перелива капиталов из одних отраслей в другие.

Государство в плановом порядке регулирует капитальные вложения в те или иные отрасли промышленности, руководствуясь опять-таки не частнокапиталистическим принципом наибольшей прибыли, а интересами социалистического строительства. Все это дает возможность Советскому государству за счет прибыли одних отраслей развивать и поддерживать другие, хотя и менее прибыльные и даже может быть убыточные, но имеющие большое значение с точки зрения интересов социалистического строительства.

Возьмем два государственных предприятия: одно с высоким органическим строением «капитала», например паровозостроительный завод, а другое — с более низким, скажем, пивоваренный завод. Каждый из нас знает, что пивоваренные заводы дают государству в настоящее время хорошую прибыль. Между тем паровозостроительный завод, как и вообще вся металлообрабатывающая промышленность, часто не только не дает прибыли, но может приносить даже убыток.

Какие выводы сделал бы из этого капиталист? Паровозостроительный завод был бы при первой возможности закрыт, все свободные капиталы были бы брошены на открытие пивоваренных заводов, дающих большую прибыль. Между тем в Советском государстве происходит нечто совсем противоположное. Советское государство всеми силами поддерживает машиностроительную промышленность, оказывая ей помощь деньгами и таким образом переливая прибыль, полученную от доходных предприятий, в убыточную металлообрабатывающую промышленность для ее восстановления и расширения.

Советское государство делает это потому, что не гонится просто за прибылью, как таковой, а имеет в виду, прежде всего интересы советского хозяйства, для которого паровозы и вообще машины крайне необходимы.

Таким образом, в государственно-социалистическом секторе советского хозяйства не существует тенденции к средней норме прибыли. Разные отрасли этого сектора имеют разные нормы прибыли. Ясно, что при этих условиях в государственно-социалистическом секторе не может образоваться цена производства и тем более она не может быть его регулятором.

Неприменима также категория цены производства и ко второму важнейшему сектору советского хозяйства — сектору простых товарных отношений мелкого крестьянского земледелия, поскольку мелкий земледелец, хотя и является собственником средств производства, но живет не за счет эксплуатации наемного рабочего, а своим собственным трудом.

Что же касается частнокапиталистического сектора советского хозяйства, то здесь до некоторой степени возможен более или менее свободный перелив капитала в целях получения наибольшей прибыли. Однако эти возможности крайне ограничены: во-первых, потому, что они возможны только в пределах частнокапиталистического сектора, удельный вес которого в советском хозяйстве сравнительно невелик, и, во-вторых, потому, что частнокапиталистический сектор не существует изолированно от остальных секторов советского хозяйства и вынужден вступать в экономические связи не только с простым товарным хозяйством, мелкого крестьянского земледелия, но и с государственносоциалистическим сектором, и следовательно подпадать под его плановое воздействие.

Советское государство целой системой мероприятий — через торговлю, кредит, налоговую политику, административными мерами и т. д. — имеет возможность в очень большой степени регулировать развитие частного капитала и направлять его в такие отрасли советского хозяйства, которыми в данный момент оно само еще почему-либо не может овладеть, или же в те отрасли, которые не имеют большого значения с точки зрения укрепления и роста социалистического строительства, или же совсем его ликвидировать. По всем этим причинам даже по отношению к частнокапиталистическому сектору мы можем говорить только о наличии некоторых предпосылок, необходимых для образования цены производства, но не о цене производства как регуляторе частнокапиталистического сектора.

Так решается вопрос о применимости категории цены производства по отношению к отдельным секторам советского хозяйства. Как же обстоит дело со всем советским хозяйством в целом, в котором самым причудливым образом бесчисленными нитями обмена переплетаются все эти секторы?

«... При таких общественных формах, — говорит Маркс, — где еще нет капитала, который выполняет ту функцию, что вынуждает весь прибавочный труд и присваивает себе всю прибавочную стоимость, следовательно, где капитал еще не подчинил себе общественного труда или подчинил его лишь местами, — вообще не может быть речи о ренте в современном значении этого слова». Хотя эти слова Маркса и относятся к ренте, тем не менее, они целиком могут быть отнесены к категории цены производства, которая является необходимой предпосылкой земельной ренты. В советском хозяйстве мы как раз имеем такое положение, когда капитал подчиняет себе общественный труд только местами и следовательно не играет руководящей, ведущей роли, а эта роль принадлежит государственно-социалистическому сектору. Ясно, что при этих условиях те элементы цены производства, которые имеются в капиталистическом секторе советского хозяйства, не могут сложиться в стихийную силу, способную играть роль регулятора производственных отношений этого хозяйства.

§ 11. Особенности развития заработной платы в Советской Республике в отличие от капитализма

–  –  –

После того как мы рассмотрели вопрос о прибавочной стоимости в СССР, нам уже нетрудно будет разрешить вопрос и о заработной плате. Начнем рассмотрение этого вопроса опять-таки с госпромышленности. Если подойти к вопросу о заработной плате в нашей госпромышленности со стороны ее внешней формы, то она как будто на первый взгляд мало, чем отличается от заработной платы в условиях капитализма. Однако если припомнить все то, что нами говорилось по вопросу о прибавочной стоимости в государственной промышленности СССР, то мы легко поймем, что, то социальное содержание, те производственные отношения, которые скрываются за формой заработной платы, у нас совершенно иные, нежели в условиях капитализма.

В самом деле. Мы видели, что в советской государственной промышленности рабочий не только не отделен от средств производства, как это имеет место в условиях капитализма, а, наоборот, является собственником этих средств. Далее, по отношению к рабочему, нанимающемуся на работу в госпредприятия, неприменимо понятие наемного труда, и та сделка, которая заключается между госпредприятием и рабочим, по существу не есть та купля-продажа рабочей силы, которую мы имеем в условиях капитализма, следователи в данном случае рабочая сила по существу не является товаром, хотя по форме и очень его напоминает.

Таким образом, в нашем государственно-социалистическом секторе отсутствуют те производственные отношения, которые скрываются за категорией заработной платы.

Однако мы знаем, что все категории политической экономии не только скрывают за собой определенные производственные отношения, но вместе с тем играют определенную роль в регулировании...стихийных, неорганизованных отношений товарнокапиталистического хозяйства.

Все это применимо также и к заработной плате. Распределение рабочей силы между различными отраслями капиталистического хозяйства, а также между различными профессиями, происходит посредством колебаний заработной платы вокруг стоимости рабочей силы. Причем, как мы видели, в числе факторов, определяющих уровень заработной платы, огромное значение имеет резервная армия, которая создает тенденцию к снижению заработной платы ниже уровня, определяемого стоимостью рабочей силы.

Что же мы имеем в этом отношении в советском хозяйстве?

Та часть продукта, созданного трудом советского рабочего, которая поступает в фонд его индивидуального потребления, не выступает в непосредственно натуральной форме, а принимает внешнюю форму, в очень большой степени напоминающую капиталистическую форму заработной платы. Это объясняется существованием у нас товарных рыночных отношений.

Если бы у нас существовал развитой социалистический строй, без денег и рынка, то нужды в заработной плате как особой форм: распределения созданного рабочим продукта не было бы: всякие трудящийся (может быть по особым удостоверениям) получал непосредственно из общественных распределителей нужные ей продукты.

В условиях же переходного времени, при существовании рынка это невозможно. В этих условиях рабочий класс обычно может получить необходимые ему продукты только на деньги, путем купли. Этим и объясняется то, что доля, получаемая непосредственно рабочим для удовлетворения его индивидуальных потребностей, принимает форму заработной платы, несмотря на все принципиальное отличие этой заработной платы от того, что мы привыкли понимать под этим словом при капиталистическом строе.

Однако форма заработной платы, скрывающая за собой по существу социалистические отношения, хотя и не есть та категория заработной платы, с которой мы познакомились при изучении капиталистического способа производства, но вместе с тем, ее нельзя сводить целиком к чему-то чисто внешнему, механически прикрепленному к социалистическим отношениям, имеющимся в госпромышленности.

Если в условиях капитализма доля рабочих в общественном доходе, или заработная плата, определяется стихийным законом стоимости рабочей силы, скрывающим за собой, во-первых, стихию рыночных отношений, а во-вторых, наличие двух классов — капиталистов и рабочих, то в условиях социализма мы не будем иметь ни товарных отношений, ни капиталистов и рабочих, а доля отдельного работника социалистического общества, идущая на удовлетворение его индивидуальных потребностей, будет определяться плановым усмотрением органов социалистического общества. В государственно-социалистическом секторе советского хозяйства отсутствуют капиталистические отношения, но та доля советского рабочего, которая составляет фонд его индивидуального потребления, зависит не только от планового усмотрения государственных и профессиональных органов, но в известной степени и от стихии рыночных отношений. Значит внешняя форма заработной платы, которую принимает фонд индивидуального потребления рабочих государственной промышленности в советском хозяйстве, скрывает за собой социалистические по своему существу производственные отношения, регулируемые в большей степени плановым началом, но в известной степени — правда, значительно меньшей — стихийным законом стоимости.

Однако наличие стихийных элементов, скрывающихся за формой заработной платы в государственно - социалистическом секторе советского хозяйства, еще не превращает ее, хотя бы отчасти, в ту капиталистическую категорию заработной платы, с которой мы познакомились при изучении капиталистического общества.

Мы видели, что само по себе наличие стихии товарных отношений еще недостаточно для возникновения капиталистических категорий прибавочной стоимости — заработной платы, прибыли и т. д. — и что решающим признаком капиталистических категорий является наличие капиталистических отношений.

Как же нам теперь определить, что такое заработная плата в нашей госпромышленности?

Весь созданный рабочим нашей госпромышленности продукт распадается на две части:

фонд индивидуального потребления, под которым разумеется часть продукта, идущая на удовлетворение потребностей отдельных рабочих и их семей, и фонд, расходуемый на общественные нужды рабочего класса.

Заработная плата это и есть та часть продукта, созданного трудом рабочего, которая в отличие от прибавочного продукта, идущего на общественные нужды рабочего класса в целом, выдается рабочему на руки в денежной или натуральной форме для удовлетворения его индивидуальных потребностей.

§ 11. 2. Факторы, определявшие уровень заработной платы в госпромышленности СССР до прихода к власти Сталина Поскольку в период сталинизма и КПСС уровень заработной платы определялся из положения и интересов бюрократии, а не рабочего класса, научной теории социалистического хозяйства не было, и зарплата определялась чисто произвольно, то мы должны воспроизвести эту проблему, исходя из работы И. Лапидуса и К. Островитянова.

Критики социализма, рабочего класса, утверждают, что и в СССР зарплата начислялась по законам политэкономии социализма. Так ли это, мы сейчас и рассмотрим с помощью пролетарских экономистов, а не сталинских.

Первая черта, отличающая заработную плату в СССР от заработной платы при капитализме, как мы видели, — это ее плановое регулирование, которое производится государственными и профессиональными органами.

В условиях капитализма тот или иной уровень заработной платы дается в результате ожесточенной борьбы между капиталистами и рабочими.

Мы знаем, что капиталист в лучшем случае дает рабочему столько, сколько ему необходимо для того, чтобы обеспечить непрерывное функционирование его рабочей силы и непрерывное создание прибавочной стоимости. Основной целью капиталиста является выжимание по возможности большей прибавочной стоимости. Поэтому, имея в наличии резервную армию труда, он обычно даже не заботится о том, чтобы обеспечить рабочему необходимый для него минимум. Каждое малейшее улучшение в положении рабочих, хотя бы незначительное повышение заработной платы или ничтожное сокращение рабочего дня - вырывается рабочими у капиталистов. Не то мы видим в нашей госпромышленности, писали учёные пролетариата. Здесь та доля общественного продукта, которая должна составить фонд индивидуального потребления рабочих, определяется в плановом порядке государственными и профессиональными органами. Эти органы, планируя размер заработной платы, руководствуются соображениями, с одной стороны, о необходимости поднятия материального и культурного уровня рабочего класса СССР, а другой, — интересами социалистического строительства.

В самом деле, рабочий класс, строящий социалистическое общество, не может ограничиться тем, чтобы обеспечить только воспроизводство своей рабочей силы; в Советском государстве мы видим, поэтому стремление к непрерывному увеличению заработной платы, которая должна удовлетворить растущие потребности рабочего класса и обеспечить ему развитие и дальнейший культурный рост.

Однако повышение заработной платы, которое идёт на удовлетворение творение личных потребностей рабочих сегодняшнего дня. Основной же исторической задачей, стоящей перед рабочим классом, единственно способной коренным образом изменить его положение, является построение социалистического общества. Нужно поэтому добиться такого сочетания интересов сегодняшнего дня с освоенными интересами рабочего класса, заключающимися в построении социалистического общества, чтобы с одной стороны, материальный и культурный уровень рабочего класса непрерывно повышался, а с другой, — двигалось вперед и дело построения социализма в нашей стране.

Это возможно в том случае, если повышение заработной платы в нашей госпромышленности будет производиться по мере повышения производительности труда.

В самом деле, что случилось бы, если бы заработная плата рабочего росла, а производительность труда оставалась бы без изменения?

Чем выше заработная плата при неизменной производительности труда, тем больше денежных затрат приходится на каждую единицу сделанного рабочим товара, тем дороже обогащается этот товар, и самому рабочему придется больше платить при его покупке (тем самым повышение заработной платы может реально свестись к нулю); в то же время вздорожание товара, его недоступность для крестьянина, вызовет затруднения для социалистического строительства, лишив его поддержки крестьянства Совершенно обратное мы будем иметь при повышении производительности труда: из большего количества созданных продуктов рабочий может в виде заработной платы для своего непосредственного потребления взять большую долю, в то же время может возрасти и тот прибавочный продукт, который поступает в pacпоряжение Советского государства;

одновременно это же повышение производительности труда, удешевляя продукт, обеспечивает ему сбыт среди крестьянства и обеспечивает крепость того рабочекрестьянского блока, без которого, как мы увидим в дальнейшем, было бы невозможно строительство социализма в нашей стране.

Поэтому недостаточно того, чтобы заработная плата непрерывно росла, необходимо также, чтобы этот рост соответствовал росту производительности труда.

По пятилетнему плану намечено повышение производительность труда на 110 процентов.

Для того чтобы покончить с вопросом о зарплате и производительности труда, нам необходимо коснуться еще вопроса о долге рабочего в общественном доходе нашей страны.

Мы видели, что в условиях капитализма рост заработной платы далеко отстает от роста производительности труда, а доля рабочего в общественном доходе капиталистических стран непрерывно падает.

Иную картину мы имеем в СССР.

В СССР заработная плата растет по мере роста производительности труда, и доля лиц наемного труда в общем доходе нашей страны обнаруживает из года в год тенденцию не к падению, а к росту. Так, по контрольным цифрам за период 1924,25 — 1928,29 гг. доля доходов трудовых непролетарских слоев в общем доходе страны должна понизиться с 8,1 до 6,9; доля доходов буржуазии — с 2,6 до 2, а доля доходов лиц наемного труда (неземледельческого) должна возрасти с 31,6 до 43,8.

Далее мы знаем, что в условиях капитализма уровень заработной платы колеблется в зависимости от спроса и предложения, причем наличие огромной резервной армии безработных нередко, в особенности в периоды кризисов, приводит к снижению заработной платы ниже стоимости рабочей силы, иногда даже ниже того физиологического минимума, за которым уже начинается вырождение рабочего класса. Так что в условиях капитализма рост безработицы всегда приводит к понижению заработной платы. В СССР рост заработной платы происходит независимо от количества безработных.

Совершенно ясно, что это было бы немыслимо в условиях капитализма. Безработица оказывает только некоторое косвенное влияние на оплату рабочих, занятых в производстве.

Дело в том, что Советское государство и профессиональные союзы, оказывая пособие безработным, тем самым конечно сокращают тот запас материальных средств, которые являются источниками для зарплаты; в некоторых случаях профсоюзы и государственные учреждения могут уменьшить нагрузку занятых рабочих (и тем самым уменьшить их заработную плату), чтобы часть работы предоставить безработным. Но так или иначе, то стихийное влияние закона спроса и предложения рабочей силы, какое мы видели в капиталистическом обществе, здесь конечно отсутствует. Немалое влияние на уровень заработной платы в условиях капитализма оказывают пол и возраст рабочего. Женщины и дети представляют собой элементы, наиболее эксплуатируемые капиталом. Заработная плата женщин и детей далеко ниже заработной платы взрослых мужчин, хотя бы и те и другие по существу выполняли одну и ту же или, по крайней мере, сходную работу. У нас в отношении оплаты между мужчиной и женщиной не существует никакой разницы, если только они выполняют одинаковую работу. Применение детского труда у нас запрещено совершенно.

На работу по кодексу законов о труде могут приниматься только лица не моложе 16 лет (14 лет — на особых условиях).

Подростки же от 16 до 18 лет, занятые в каком-либо производстве, получают меньшую заработную плату лишь в том случае, если квалификация их ниже квалификации взрослого рабочего; при одинаковой же квалификации они, собственно говоря, получают больше взрослого: то, что взрослый рабочий получает за 8 часов труда, подросток получает за 6 часов.

Мало этого: Советское государство стремится к выравниванию реальной заработной платы по различным районам Союза. Мы уже говорили о том, какие большие колебания в смысле реальной заработной платы имеют место в условиях капитализма не только по отдельным странам, но и по отдельным местностям в одной стране в зависимости от цен на предметы потребления.

Необходимо также отметить, что заработная плата по отдельным отраслям производства в условиях капитализма, будучи предоставлена стихийной борьбе между капиталистами и рабочими, имеет большие различия.

В царской России существовали целые отрасли промышленности с низкой заработной платой. Обычно это были отрасли, где в большом количестве применялся женский труд, как например текстильная, пищевая и т. д. Советское государство стремится к тому, чтобы эти отсталые отрасли подтянуть. Наконец разница в культурности рабочих отдельных национальностей, которая в условиях капитализма играет значительную роль, у нас значения не имеет: все рабочие, вне зависимости от национальности, выполняющие одну и ту же работу, получают одну и тy же заработную плату.

Таким образом, через сознательное руководство государству удается поднять культурный уровень рабочих отсталых народов.

Однако из всего сказанного было бы в высшей степени ошибочно сделать вывод, что стихийные факторы уже совершенно не влияют на заработную плату в госпромышленности СССР. Несмотря на преобладающее значение планового начала в регулировании заработной платы нашей госпромышленности, все же и стихийные факторы оказывают на нее некоторое влияние. Так уровень реальной заработной платы советского рабочего зависит от цен на предметы потребления, которые, как мы видели, в значительной степени определяются стихией рыночных отношений. В еще большей степени в госпромышленности СССР сохраняет свое значение различие в оплате квалифицированного и неквалифицированного (простого) труда. В СССР, так же как и в условиях капитализма, квалифицированный рабочий оплачивается выше, нежели, допустим, чернорабочий. Еще выше оплачивается труд инженера.

Чем же объясняется сохранение у нас различий в оплате? Мы уже говорили о том, что в нашем советском хозяйстве нельзя сразу уничтожить все наследие старого общества.

Различие в оплате между квалифицированным и неквалифицированным трудом сохранится в известной мере даже в социалистическом обществе. Тем более это надо сказать об СССР, где чувствуется большой недостаток в квалифицированной рабочей силе. Чем больше развивается наше хозяйство, тем больше обнаруживается у нас недостаток в квалифицированной рабочей силе при одновременном избытке неквалифицированных рабочих. Ясно, что при таких условиях одной из боевых задач является бережливое отношение к имеющимся квалифицированным рабочим и создание таких условий, которые могли бы обеспечить воспроизводство новой квалифицированной рабочей силы. Этого в наших условиях можно достигнуть только лучшей оплатой обученных рабочих.

Однако необходимо отметить, что все же разница в оплате квалифицированного и простого труда у нас значительно меньше, нежели в капиталистических странах.2 С приходом к власти бюрократии все социалистические критерии выдачи заработной платы будут в корне изменены. И мы увидим это очень скоро.

–  –  –

В социалистическом секторе ни о наемном труде, ни о существовании товара — рабочей силы, ни об эксплуатации не может быть и речи, ибо рабочий класс является собственником средств производства и работает для себя. Это определяет и проблему заработной платы в СССР. Маркс подчеркивает, что «распределение есть оборотная сторона производства». Так как характер производства в СССР совершенно иной, чем в капиталистическом обществе, то и характер распределения также должен быть иным. Рабочий является членом огромного коллектива, владеющего средствами производства, строящего социалистическое хозяйство. В производстве он участвует как член этого коллектива, и потому труд его является трудом на себя, а не на другой класс. Индивидуальная заработная плата, получаемая рабочим, является лишь формой участия в распределении созданного всем классом продукта. Конечно, рабочий не получает «полного продукта своего труда». Право на полный продукт труда является мелкобуржуазным лозунгом. Маркс в «Критике Готской программы» указывает, что и в коммунистическом обществе имеется необходимость целого ряда вычетов из этого «полного См.: Лапидус И., Островитянов К. Политическая экономия в связи с теорией советского хозяйства. М.-Л., 1930, с. 493-497.

продукта труда». Однако эти вычеты нужны для удовлетворения таких общественных нужд, в которых непосредственно заинтересован каждый трудящийся: расширение производства, образование запасного фонда, культурные потребности и т. п. Поэтому в социалистическом хозяйстве в корне меняется природа прибавочного труда. «Устранение капиталистического способа производства позволит ограничить рабочий день необходимым трудом. При этом, однако, при прочих равных условиях, необходимый труд должен расширить свои рамки. С одной стороны, условия жизни рабочего должны стать богаче, его жизненные потребности должны возрасти. С другой стороны, пришлось бы причислить к необходимому труду часть теперешнего прибавочного труда, именно тот труд, который требуется для образования общественного запасного фонда и фонда накопления...» (Маркс, Капитал, т. I, стр. 412).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |


Похожие работы:

«ЯЗЫКОЗНАНИЯ ВОПРОСЫ №5 2003 © 2003 г. В. ФИРЕК ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АТЛАС ЕВРОПЫ И ЕГО ВКЛАД В ЕВРОПЕЙСКУЮ ИСТОРИЮ КУЛЬТУРЫ: РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ В РАМКАХ ПРОЕКТА ATLAS LINGUARUM EUROPAE 1. Европа и Лин...»

«Чирков Александр Александрович ДУМСКИЕ КОМИССИИ ПО ОБОРОНЕ: СОСТАВ, ЗАДАЧИ, РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (1907-1917 гг.) Специальность 07.00.02 – Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель: доктор исторических наук К.А. Соловьев Москва – 2016 Оглавление Введ...»

«Глава VI. 1945 – 1947 Годы. Послевоенные контуры Выполняя свои обязательства перед западными союзниками на Потсдамской мирной конференции 8 августа 1945 года, СССР денонсировал договор 1941 года с Японией о нейтралитете и объявил ей войну. В свою очередь США уже 6 августа сбросили атомную бомбу на...»

«ПАСТЫРСКОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ И ПСИХОТЕРАПИЯ М.Ю. КОЛПАКОВА В работе рассматривается история пастырского консультирования в США, его цели и задачи, а также их отличие от целей и задач психотерапии и психологического консультирования. Анализ истории попыток прим...»

«Первобытная Япония Маршрут: Токио(2 ночи)-Осака(3 ночи)Кайкэ(2 ночи)-Токио(1 ночь)-Никко(1 ночь)-Токио (2 ночи) Номер тура Продолжительность Дни заезда (2016) Действие предложения 11 дней/10 ночи 07.04.2016 – 31.12.2016 FJ-BIG-04 08/05, 22/05, 05/06, 19/06, 03/07, 10/07, 24/07,...»

«СОЧИНЕНИЕ на тему "Трамвай любви" Недавно со мной произошла самая, что ни на есть, невероятная история! Дело было в городе N, не буду вдаваться в ненужные подробности, как я туда попала и с какой целью. Февраль. На дорогах грязно-серая каша, перемешанная с разноцветными...»

«КЫРГЫЗЫ – потомки Манаса Великодушного Лишь в созидательном труде для человека жизни суть. Токтогул История кыргызского народа невольно выдвигает перед исследователями закономерный вопрос: каким образом такой маленький на...»

«КИТАЙСКАЯ ДИАСПОРА В ЯПОНИИ И ПРОБЛЕМА АССИМИЛЯЦИИ В. Р. Боровой кандидат исторических наук, доцент кафедры языкознания и страноведения Востока факультета международных отношений Белорусского государственного университета; А. В. Панькова старший преподаватель кафедры языкознания и страноведения Востока, факультета...»

«П. Н. КОНДРАШОВ МАРКСИСТСКАЯ ТЕОРИЯ ПОВСЕДНЕВНОСТИ: ПОПЫТКА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ЭКСПЛИКАЦИИ Основной заслугой К. Маркса в социальной философии является открытие материалистического понимания истории, согласно которому...»

«Александр Владимирович Мазин Сага о викинге: Викинг. Белый волк. Кровь Севера Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8206571 Сага о викинге: Викинг. Белый волк. Кровь Севера / А. Мазин: АСТ; Москва; 2013 ISBN 978-5-17-080457-3 Аннотация Викинг Г...»

«Все очарование Японии: Токио Осака Канадзава Нарита Маршрут: Токио(2н)-Осака(3н)-Канадзава(3н)-Токио(5н)-Нарита(1н) Номер тура Продолжительность Дни заезда (2016) Действие предложения 15 дней/14 ночи 07.04.2016 – 31.12.2016...»

«МОСКОВСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО ИСТОРИИ 2015–2016 уч. г. ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ЭТАП 11 класс Задание 1.Объясните происхождение следующих названий/терминов: Любеческий съезд – княжеский съезд в 1097 году, назван...»

«Аарон Дембски-Боуден Блуждающая в пустоте Они не боятся смерти. Но на охотников открыта охота. Повелители Ночи вынуждены бежать к темным границам Империума, стремясь скрыться...»

«Федор Павлов-Андреевич Роман с опозданиями Роман с опозданиями / Федор Павлов-Андреевич: АСТ, Астрель; Москва; 2010 ISBN 978-5-271-25402-4 Аннотация Эта книга – первая в истории литературы попытка неслабо угнетаемого меньшинс...»

«© 1994 г. А.Л. ЗОТОВ СОЦИОЛОГИ И СОЦИОЛОГИЯ В ИТАЛИИ: ЗАМЕТКИ ОЧЕВИДЦА ЗОТОВ Андрей Анатольевич —младший научный сотрудник Института социологии РАН. В нашем журнале опубликовал несколько рецензий. Автор этих строк находился в Риме в течение пяти дней начала октября 19...»

«Усольская городская Централизованная библиотечная система Центральная городская библиотека УСОЛЬЕ-СИБИРСКОЕ ЛИСТАЯ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ ЛИТЕРАТУРЫ Составитель Воробьёва Татьяна Павловна Усолье-Сибирское ББК 91(2Р-2УС) У74 Усолье-Сибирское. Листая страницы истории: библиогр....»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (СПбГУ) Институт филосо...»

«А. Либман ПОСТСОВЕТСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ ПОСТСОВЕТСКИХ ГОСУДАРСТВ Интеграционный процесс в регионе СНГ, стагнировавший на протяжении полутора десятилетий, в последние годы начал ощутимо набирать обороты. Таможенн...»

«Annotation Поэма великого итальянского поэта Данте Алигьери (1265-1321) "Божественная Комедия" – бессмертный памятник XIV века, который является величайшим вкладом итальянского народа в сокровищницу мировой литературы. В нем ав...»

«Problemy istorii, lologii, kul’tury Проблемы истории, филологии, культуры 1 (2016), 296–308 1 (2016), 296–308 © The Author(s) 2016 ©Автор(ы) 2016 ПРОБЛЕМА ИНТЕРАКЦИИ ДЕКАБРИСТСКИХ И МАСОНСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ В ИССЛЕДОВАНИЯХ В.И. СЕМЕВСКОГО С.В. Гаврилов Уральский филиал Ро...»

«Золотой треугольник Японии! Маршрут: Токио (2 ночи) – Осака (3 ночи) – Канадзава (1 ночь) – Токио (1 ночь) – Никко (1 ночь) – Токио (5 ночей) – Нарита (1 ночь) Номер тура Продолжительность Дни заезда (2016) Действие предложения 15 дней/14 ночи 07.04.2016 – 31.1...»

«Ksenia Egorova (Sankt Petersburg) – doktor nauk humanistycznych DOI: 10.11649/a.2014.012 w zakresie filologii, modszy pracownik naukowy w Instytucie Literatury Rosyjskiej (Dom Puszkina) Rosyjskiej Akademii Nauk. Ukoczya studia magisterskie na Wydziale Filologic...»

«И.В. МОРОЗОВ FOREX ОТ ПРОСТОГО К СЛОЖНОМУ Москва УДК 336.76 Издано при содействии ББК 65.262.1 компании TeleTRADE М80 Морозов И.В. Forex: От простого к сложному / И.В. Морозов. — 5-е...»

«Международный институт соционики ЛЕКЦИИ ПО ИНТЕГРАЛЬНОЙ СОЦИОНИКЕ УДК 159.923.2 Букалов А. В. ПРОГНОЗИРОВАНИЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕСС ОВ С применением закона сменяемости квадр Букалова-Гуленко и понятий интегральной соционики проведн анализ событий новейшей истории в Росси...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.