WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 |

«ГОУ ВПО «ШУЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» Муниципальное учреждение культуры «КОВРОВСКИЙ ИСТОРИКО-МЕМОРИАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ» ФЦП «НАУЧНЫЕ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ГОУ ВПО «ШУЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Муниципальное учреждение культуры

«КОВРОВСКИЙ ИСТОРИКО-МЕМОРИАЛЬНЫЙ МУЗЕЙ»

ФЦП «НАУЧНЫЕ И

НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ КАДРЫ

ИННОВАЦИОННОЙ РОССИИ»

НА 2009-2013 ГОДЫ

АФАНАСЬЕВСКИЙ СБОРНИК

Выпуск I Материалы I-й межрегиональной научно-практической конференции «Религиозно-образовательная среда российской провинции»

Шуя-Ковров 2011 УДК 281.93:37 Печатается по решению редакционноББК 86.372:74 издательского совета ГОУ ВПО «Шуйский А 94 государственный педагогический университет»

Ответственный редактор кандидат исторических наук

О.А. Монякова Редакционная коллегия доктор исторических наук К.Е. Балдин доктор исторических наук Ю.А. Иванов кандидат исторических наук Т.А. Красницкая Сборник напечатан по благословению Его Преосвященства архиепископа Владимирского и Суздальского Евлогия Афанасьевский сборник. Выпуск ред.

I. /Отв.

О.А. Монякова. – Шуя: изд-во ГОУ ВПО «ШГПУ», 2011. – с.:

илл.

Сборник включает в себя материалы I-й межрегиональной научнопрактической конференции «Афанасьевские чтения»: «Религиознообразовательная среда российской провинции», посвященной памяти епископа Афанасия Ковровского (в миру Григория Сахарова) (1887- 1962), причисленного к лику святых в 1990 году. Конференция состоялась в г.



Коврове Владимирской области 11-12 августа 2009 года.

Издание предназначено для научных работников, исследователей, краеведов и всех интересующихся историей Русской Православной Церкви и родного края.

Сборник издан в рамках реализации ФЦП «Научные и научнопедагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 гг. ГК № П 563 от 17 мая 2010 г.

ISBN 978-5-86229-218-3 © ГОУ ВПО «ШГПУ», 2011 © МУК «Ковровский историко-мемориальный музей», 2011 © Авторы статей и материалов, 2011

ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО АРХИЕПИСКОПА

ВЛАДИМИРСКОГО И СУЗДАЛЬСКОГО ЕВЛОГИЯ

В Коврове происходят впервые научнонравственные Чтения, посвященные памяти святителя Афанасия Ковровского, высокого исповедника веры,

–  –  –

СВЯТИТЕЛЬ АФАНАСИЙ И ЕГО ВРЕМЯ

В самом названии этой статьи содержится некоторое противоречие. Святость – явление вневременное, поэтому в большинстве случаев рассуждения на тему «святой и его время» является бессмысленным занятием. Однако далее я попытаюсь показать, что в данном случае такой подход является вполне уместным. Причисление к лику святых мучеников и исповедников ХХ века дает нам возможность совершенно по иному ставить вопрос о соотношении святости и истории.

Начиная с последнего десятилетия ушедшего тысячелетия, мы переживаем совершенно уникальный опыт постижения святости. Это связано не столько с тем, что за годы, прошедшие со времени падения советской власти, к лику святых было причислено больше святых, чем за всю тысячелетнюю историю Русской Церкви, сколько с тем, что новопрославленные святые являются для нас почти что современниками. Они ровесники наших бабушек или прабабушек, а значит, их жизнь принадлежит к тому времени, о котором мы знаем не только из книг, но и из рассказов старших. Это приводит к тому, что мы воспринимаем новомучеников и исповедников иначе, чем мы воспринимаем мучеников и исповедников первых веков христианства.

Приведу лишь один пример. В классической «Поэтике древнерусской литературы» Д.С. Лихачев писал о том, что житийная литература принципиально абстрактна, лишена конкретики. Агиограф – не историк. Лихачев показывает, что авторы житий русских святых, повествуя о конкретных политических событиях, стремятся говорить описательно, не прибегая к современной им политической терминологии. Вместо «посадник» говорится «вельможа некий», «старейшина», «властитель граду тому»; вместо «князь» - «властитель той земли». Изгоняются имена эпизодических персонажей, заменяясь на описательное - «муж един», «жена едина», «некая дева» и т. д. 1 К такому подходу мы вполне привыкли. Хорошо известно, что взгляд агиографа принципиально отличен от взгляда историка. Историк пишет о том, что характеризует эпоху, а предметом агиографа является то, что останется, когда «времени больше не будет». Однако этот подход имеет и свою оборотную сторону. Подчеркивание «неотмирной» составляющей жизни подвижников приводит к тому, что мы часто оказываемся неспособными «пропустить житийную литературу через себя», воспринять рассказы о гонениях первых веков христианства как человеческую реальность, увидеть в них боль и страдания живого человека. Античные театры, на аренах которых погибали мученики, слишком далеки от нас и слишком мало понятны. Новомученики же дали нам возможность перешагнуть через эту временную и культурную дистанцию. Поэтому и жития новомучеников принципиально отличаются от привычной нам агиографической литературы. Обобщения и внеисторичность оказываются здесь совершенно неуместными. Для наших современников исторические подробности оказываются очень значимыми. Они сокращают дистанцию, вводят прославленных святых в тот исторический контекст, в котором существуют и наши современники, и мы с вами. Поэтому, говоря о святителе Афанасии, постараемся не противопоставлять житие и жизнь (историческую реальность).

–  –  –

Окончив академию, Сергей Сахаров был пострижен в монашество (1912). В постриге ему дали имя Афанасий в честь святителя Афанасия Пателария, патриарха Цареградского, Лубенского чудотворца, а через несколько дней он был рукоположен в иеродиакона, а затем в иеромонаха. Новый иеромонах был отправлен в Полтавскую, а затем – во Владимирскую духовную семинарию преподавателем по литургике и гомилетике. В преподавании литургики он видел важнейшую церковную задачу. По мнению иеромонаха Афанасия, в реальной жизни лишь немногие сознательно участвуют в богослужении. Связано это не только с тем, что некоторые тексты оказываются непонятными, но и с тем, что вся церковная служба, изначально исполненная смысла, искажается, поскольку этот смысл не понимают даже совершители таинств. Однако преподавательская деятельность продолжалась недолго и была прервана революционными событиями.

В апреле 1917 года Синод объявил о введении выборного начала на всех уровнях церковного управления. По стране прокатилась волна епархиальных собраний, члены которых были настроены весьма радикально. Со своих кафедр было уволено несколько архиереев.

Этот процесс не миновал и Владимир. Во Владимире съезд духовенства и мирян постановил изгнать архиепископа Алексия (Дородницина) и пригласить на его место архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского). Одним из активнейших сторонников приглашения архиепископа Сергия был иеромонах Афанасий. Нужно сказать, что прокатившаяся в 1917 году по России волна епархиальных съездов, смещавших своих архиереев, было явлением достаточно неоднозначным. В случае с архиепископом Алексием (Дороднициным) смещение было несомненным благом. Однако в других епархиях смещались достойные архиереи, такие как ныне прославленные в лике святых Серафим (Чичагов) или Макарий (Невский). Безудержное стремление к реформам стало постепенно ослабевать. На смену эйфории от свободы пришло время спокойной работы по строительству церковной жизни в новых условиях. Это и было основным делом Поместного собора РПЦ, проходившего в 1917-1918 гг., в число членов которого вошел и иеромонах Афанасий.

Поместный собор

Поместный Собор Православной Русской Церкви 1917-1918 гг., несомненно, является важнейшим событием в истории русской церкви XX века. Созванный в первую очередь для того, чтобы обсудить направления реформы церковного управления, Собор сумел рассмотреть значительно более широкий круг проблем. Необходимость созыва Собора обсуждалась с 1905 года, однако созвать его стало возможно лишь после Февральской революции. В работе Поместного Собора участвовало около 600 человек, причем в выборах делегатов на Собор было задействовано все православное население страны, поэтому после прихода к власти большевиков и разгона Учредительного собрания Собор некоторое время оставался единственным общественным институтом, законность избрания которого не вызывала сомнений.





Собором была разработана схема церковного управления и модель церковно-государственных отношений. Синодальное управление заменялось патриаршим, и Церковь становилась самоуправляемой, а на Патриарший престол был избран Московский митрополит Тихон (Белавин). Резко возрастала роль прихода, повышалась активность мирян, которые объединялись в православные братства. Эти реформы позволят потом церковной организации пережить эпоху гонений, до начала которой оставалось совсем немного времени.

На Соборе было создано 23 отдела, занимавшихся разными проблемами церковной жизни. Иеромонах Афанасий, в центре интересов которого находились вопросы богослужебной практики, работал в отделе «О богослужении, проповедничестве и храме». Программа работ этого отдела была весьма обширной, ведь для большинства прихожан российских храмов именно богослужение является центром христианской жизни. На Соборе иеромонах Афанасий занимался внесением в церковный календарь дней памяти русских святых.

Проблема заключалась в том, что в XVII веке при патриархе Никоне с целью сблизить славянскую и греческую церкви, из богослужебных книг были выкинуты имена многих почитаемых русских святых. Иеромонах Афанасий принимал участие в разработке программы возвращения в церковный календарь памятей русских святых. И хотя Собор не успел реализовать эту программу, работа не пропала.

–  –  –

Вернувшись с Поместного Собора во Владимир, иеромонах Афанасий был избран в члены епархиального совета, а в 1920 году назначен наместником Рождественского монастыря, который был расположен во Владимирском кремле.

В 1919 и 1920 годах по всей стране прокатилась волна вскрытия мощей русских подвижников. Эта была прямая акция, направленная на подрыв авторитета церкви. Другие мероприятия большевиков, например, такие как изъятие церковного имущества или закрытие церковно-приходских школ можно попытаться объяснить какимилибо прагматическими установками экономического или политического характера. Вскрытие мощей не имеет никакого иного объяснения, кроме того, что началась открытая антирелигиозная кампания.

Теоретики антирелигиозной политики считали, что для построения общества всеобщего атеизма нужно всего несколько лет. Вскрытие мощей казалось для строителей атеизма самой подходящей акцией в разворачивающейся борьбе с церковью, ведь многие простые верующие считали, что мощи это целиком сохранившиеся тела святых, и при обнаружении в раке костей будет подорвано доверие к церкви.

Здесь необходима маленькая справка. Чаще всего святые мощи представляют собой нетленные кости с частично сохранившимися тканями, сухожилиями и связками. Полное нетление никогда не являлось обязательным свойством мощей, и, например, в Афонской традиции считается нежелательным. Однако в России простые верующие были совершенно убеждены в том, что мощи обязательно должны быть нетленными, чему в значительной степени способствовали раки, нередко имеющие форму человеческого тела. О том, что русская традиция почитания нетленных мощей является далеко не единственной, много писали церковные публицисты начала ХХ века, причем особую актуальность это тема приобрела в связи с канонизацией Серафима Саровского, мощи которого не являются нетленными. Однако представление народа о том, что в раках хранятся нетленные тела, не удалось переменить. И большевистская кампания по вскрытию мощей была рассчитана на это расхожее представление.

В данном случае традиционные представления верующих сыграли против Церкви.

Вскрытие мощей обычно осуществлялось по стандартной схеме.

Специальные комиссии, в состав которых иногда включались и священнослужители, открывали раки, составляли подробное описание того, что там находилось, и выкладывали мощи на видном месте «для обозрения трудящихся». Акты вскрытия часто сопровождались кощунственными выходками: курением в храме, издевательскими репликами, оскорблениями святыни. Однако в некоторых случаях верующим удавалось превратить вскрытие мощей из поругания в церковное торжество. Именно так это происходило в Успенском соборе города Владимира, когда власти вскрыли мощи владимирских чудотворцев и выставили их напоказ народу в обнаженном виде.

Перед началом демонстрации вскрытых мощей владимирское духовенство установило в соборе дежурство. В храме были расставлены длинные столы, покрытые церковными покровами, какими обычно покрывают гроб с покойником. На материи были аккуратно положены святые мощи. Первым дежурящим у мощей был иеромонах Афанасий. Как только открылись двери и начал входить народа, он громко возгласил: «Благословен Бог наш...», - а в ответ ему под сводами древнего собора разнеслось звонкое до пронзительности «аминь», и начался молебен владимирским угодникам. Пришедшие люди стали креститься, класть поклоны и ставить свечи у мощей.

Таким образом, предполагаемое поругание святыни обратилось в торжественное богослужение.

Хиротония

Во время служения наместником Рождественского, а затем Боголюбского монастырей у архимандрита Афанасия было немало возможностей почувствовать, какими опасностями чревато любое маломальски заметное положение в Церкви. А когда митрополит Сергий (Страгородский) собрался хиротонисать его в епископа Ковровского, молодого архимандрита вызвали в ГПУ и предупредили, что архиерейство грозит ему серьезными неприятностями 7. Если до революции архиерейский жезл давал значительные социальные преимущества, то в 20-е гг. архиерейство не обещало ничего, кроме преследований и лишений. Известная фраза митрополита Кирилла (Смирнова), что архиереи теперь только и годны на тюрьмы, не была шуткой.

И, тем не менее, 10 июля 1921 года в Крестовоздвиженском монастыре Нижнего Новгорода архимандрит Афанасий был хиротонисан в епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Первый раз епископ Афанасий был арестован 30 марта 1922 года, то есть всего через семь месяцев после хиротонии. Этот первый арест был связан с изъятием церковных ценностей. В начале 1922 года советское правительство приняло решение, воспользовавшись страшным голодом, свирепствовавшим в Поволжье, расправиться с церковной организацией. И хотя еще летом 1921 года по благословению патриарха Тихона был создан Комитет помощи голодающим, государство решило самостоятельно изымать принадлежавшие Церкви ценности. В секретном письме членам ЦК, датированном 19 марта 1922 года, В.И. Ленин писал: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей, и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления....

Чем большее число реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». В апреле 1922 года, в Великую Среду, еп. Афанасий был арестован по обвинению в расхищении ризницы Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря, утаивании церковных ценностей и агитации, направленной против политики изъятия. Несомненно, что разграбление ризницы было лишь поводом для проведения показательного процесса против духовенства.

Тюрьмы

Не будем подробно останавливаться на лагерной жизни святителя. С одной стороны, об этом уже немало написано, с другой – только перечисление мест ссылок и воспроизведение самой сухой событийной канвы превысит все лимиты и объемы публикации. Процитируем лишь фрагмент из написанной уже после освобождения автобиографии святителя:

«27 июня (ст. ст.) 1954 г. исполнилось 33 года архиерейства.

За это время на епархиальном служении 2 года, 9 месяцев, 2 дня.

На свободе, но не у дел 2 года, 8 месяцев, 2 дня В изгнании 6 лет, 7 месяцев, 24 дня.

В узах и горьких работах 21 год, 11 месяцев, 12 дней».

Читая его письма из заключения и воспоминания людей, видевших его там, поражаешься какому-то органическому умению не замыкаться на нечеловеческих бытовых условиях, умению оставаться монахом, несмотря ни на что. Вот фрагмент из его письма, написанного в Таганской тюрьме, где он ожидал отправления в ссылку в Зырянский край. Оно напоминает скорее письмо человека, отправившегося с паломническими целями в отдаленный монастырь. Он воспринимал тюремное заключение как освобождение от соблазнов советской жизни 20-х годов. «А вот я смотрю сейчас на заключенных за дело Христово епископов и пресвитеров, - писал он матери, - слышу о православных пастырях, в других тюрьмах находящихся, какое спокойствие и благодушие у всех.... А тюрьмы нам нечего боятся. Здесь лучше, чем на свободе, это я не преувеличивая, говорю.

Здесь истинная Православная Церковь. Мы здесь как бы взяты в изолятор во время эпидемии. Правда, некоторые стеснения испытываем. Но - а сколько у Вас скорбей. Постоянная опасность заразиться, постоянное ожидание приглашения в гости, куда не хочется, постоянное ожидание каких-либо пакостей от «живых» (то есть, обновленцев), возможность тягостных, я бы сказал, омерзительных встреч с ними, необходимость искать выхода из разных затруднительных положений. Попробуй тут устоять. А мы от всего этого почти гарантированы. И поэтому, когда я получаю соболезнования моему теперешнему положению, я очень смущаюсь. Тяжело положение тех православных, которые сейчас, оставаясь на свободе, несут знамя Православия. Помоги им Господи» 8. 16 февраля 1923 года в одиночной камере Таганской тюрьмы было совершено освящение антиминса в честь Всех русских святых. Этот походный антиминс епископ Ковровский умудрился сохранить во всех лагерях и ссылках.

Рассказы о молитве в условиях лагеря постоянно возникают не только в письмах владыки, но и в воспоминаниях о нем.

Елена Владимировна Апушкина записала рассказ иеромонаха Иеракса (Бочарова) о его приезде в 1944 году в Мариинские лагеря (Сиблаг):

«Дверь открылась. Послышался стук костяшек «козла», мат и блатной жаргон. В воздухе стоял сплошной синий табачный дым.

Стрелок подтолкнул о. Иеракса и указал ему на какое-то место на нарах. Дверь захлопнулась. Оглушенный, отец Иеракс стоял у порога. Кто-то сказал ему: «Вон туда проходи!» Пойдя по указанному направлению, он остановился при неожиданном зрелище. На нижних нарах, подвернув ноги калачиком, кругом обложенный книгами, сидел владыка Афанасий. Подняв глаза и увидев отца Иеракса, которого давно знал, владыка нисколько не удивился, не поздоровался, а просто сказал: «Читай! Глас такой-то, тропарь такой-то!» - «Да разве здесь можно?» - «Можно, можно! Читай!» И отец Иеракс стал помогать владыке продолжать начатую службу, и вместе с тем с него соскочила вся тревога, все тяжелое, что только что давило душу» 9.

Однако в большинстве тюрем иметь богослужебные книги не позволялось, и тогда богослужение совершалось по памяти. Вот как епископ Афанасий описывает совершаемое на нарах Белбалтлага (1940) Рождественское богослужение и мысленное посещение могил близких людей: «Ночью, с некоторыми перерывами (засыпал... о горе мне ленивому...) совершил праздничное бдение.

После него пошел славить Христа рождавшегося и по родным могилкам, и по келиям здравствующих. И там и тут одно и то же пел: тропарь и кондак праздника, потом ектенью сугубую, изменяя только одно прошение,-- и отпуст Фотография из лагерного праздничный, после которого дела поздравлял и живых и усопших, «вси бо Тому живы суть» 10.

Как будто повидался со всеми и утешился молитвенным общением. И где только я не был... Начал, конечно, с могилки милой моей мамы, потом и у папы был, и у крестной, а затем пошел путешествовать по святой Руси и первым делом в Петушки, потом Владимир, Москва, Ковров, Боголюбово, Собинка, Орехово, Сергиев, РомановБорисоглебск, Ярославль, Рыбинск, Питер, потом по местам ссылки

- Кемь, Усть-Сысольск, Туруханск, Енисейск, Красноярск... Утречком (все лежа «на ложи умилясь» 11) справил часы и снова обошел во второй раз с праздничным визитом» 12. И в качестве комментария к этой «рождественской картинке» можно добавить, что это письмо написано 51-летним человеком с больным сердцем, задыхающимся при ходьбе, которому ежедневно приходилось совершать 5-км путь до рабочего места, а сама работа заключалась в разгрузке дров, переносе только что сваленных деревьев, уборке снега и т. д. Никакие предметы, имеющие отношение к церковной жизни, здесь не допускались. Отбирались не только книги, но и, например, полученное в посылке крашеное пасхальное яичко. Несмотря на официальное разрешение находящимся в заключении священнослужителям сохранять длинные волосы, владыка подвергался насильственной стрижке.

Внутренняя свобода

Судьба святителя Афанасия – часть русской церковной истории ХХ века. Поражает, что пережив эпоху расколов и внутренних нестроений, он всегда сохранял способность отличать политические и групповые пристрастия от вещей сущностных. Он никогда не воспринимал мир в черно-белом изображении, не делил окружающих на своих и чужих. Наиболее ярко это проявилось в его отношении к митрополиту Сергию (Страгородскому). Святитель был среди тех, кто не принял церковной политики митрополита Сергия и отделился от него. Он считал Сергия узурпатором патриарших прав и проводником неверной церковной политики, но никак не раскольником. Владыка категорически не соглашался с часто звучавшей в те годы мыслью о том, что сергианские храмы, подобно обновленческим, лишены благодати. Категорически не принимая церковной политики митрополита Сергия, епископ Афанасий никогда не отрицал личных достоинств митрополита. Мемуаристы свидетельствуют, что епископ Афанасий всегда с большой любовью говорил о Сергии, викарием которого он был, почитал его как богослова, агиографа, гимнографа и литургиста. Но всегда добавлял, разводя руками: «Но узурпатор».

Способность отличать внешнее от сущностного стала причиной того, что после избрания в 1945 году на патриарший престол патриарха Алексия I, еп. Афанасий безоговорочно его признал. Как мы знаем, Собор 1945 года проходил под контролем властей, и были все основания обвинять Алексия в компромиссах. Однако для владыки Афанасия существенным было восстановление законной иерархии.

«В Церкви земной, писал святитель Афанасий, - божественная благодать изливается на всех чад ее, хранящих общение с нею, чрез... священников и епископов. … Иного первоиерарха, кроме патриарха Алексия, в Русской Церкви нет. Его признали таковым все восточные патриархи. Его признали все русские иерархи. Не дерзаю уклониться от него я. Теперь нет поминающих и непоминающих храмов. Тогда можно было в качестве протеста не посещать те храмы, где незаконно Епископ Афанасий Ковровский. наряду с именем законе гг. ного первоиерарха поминали и его заместителя - не по первоиераршеским правам, а по ведению церковных дел. Теперь везде возносится имя Российского первоиерарха Патриарха Алексия. Может быть, иное в деятельности патриарха Алексия соблазняет, смущает, заставляет ревнителей насторожиться. Но все это не лишает ни его, ни подведомое ему духовенство благодати. Ереси, отцами осужденной, патриарх Алексий и его сподвижники не проповедуют, а по канонам церковным это единственный случай, когда должно прервать общение даже и с патриархом, не дожидаясь суда церковного.... Поэтому, когда в 45 году, будучи в заключении, я и бывшие со мною иереи, не поминавшие митрополита Сергия, узнали об избрании и настоловании патриарха Алексия, мы, обсудив создавшееся положение, согласно решили, что так как кроме патриарха Алексия, признанного всеми вселенскими патриархами, теперь нет иного первоиерарха Русской поместной Церкви, то нам должно возносить на наших молитвах имя патриарха Алексия - как Патриарха нашего, что я и делаю неопустительно с того дня» 13. Процитированное выше письмо распространялось в самиздате и способствовало присоединению к Московской патриархии многих верующих, в свое время отошедших от митрополита Сергия.

При этом сам святитель Афанасий совершенно не был склонен к идеализации происходящего в СССР. Он прекрасно понимал, что государство по-прежнему остается атеистическим, а его политика, несмотря на некоторые послабления – антицерковной. Прочитав восторженную статью о воссоединении с Православной Церковью западно-украинских униатов, епископ Афанасий не мог не вспомнить рассказы униатских священников, с которыми он встречался в лагерях, о тех методах, которыми это воссоединение осуществлялось.

Само собой разумеется, владыка считал добровольное присоединение униатов безусловным благом, однако категорически не принимал насильственных методов, когда государство вынудило униатское духовенство объявить о самоликвидации своей церкви и присоединении к Московской патриархии. Епископ Афанасий не мог спокойно читать в Журнале Московской патриархии о том, что старые раны раскола удалось уврачевать любовью. «На днях Егор Егорович привез мне от епископа Исаии второй номер журнала за текущий год. Там на 17-й странице - о воссоединении западно-украинских униатов.

Весть об этом событии до меня дошла летом 1946 года и весьма обрадовала меня. Но в августе того же года в Мариинской пересыльной тюрьме я встретился с униатским митрополитом Львовским и епископом Станиславским. Где третий епископ, взятый вместе с ними, они не знали, а четвертый умер в Киевской тюрьме, на Украине всего и было четыре епископа. И моя радость рассеялась... Православной Церкви не нужны насильно присоединенные.

Позднее я встретился с рядом украинских священников, некоторые, мне казалось, были близки к воссоединению, если бы не такою «любовию» воссоединяли. На «собор» во Львове 8-9 марта 1946 года священники были привезены, причем их семьи не знали, куда их повезли. Только во Львове им... объявили: будет собор. Или присоединяйтесь, или... И не стыдятся теперь ставить это «воссоединение» в заслугу и писать: «отторгнутое насилием воссоединено любовию»

... Чтение журнала произвело на меня такое впечатление, что на другой день пришлось пригласить врача, и меня теперь пичкают порошками и горькой микстурой» 14.

Последние годы Последние годы жизни владыка Афанасий жил в Петушках, где занимался редактированием богослужебных книг, собиранием и систематизацией служб русским святым. Для нашей темы существенным является то, что для святителя Афанасия богослужение было выходом за пределы земного времени, выходом туда, где времени не существует. Именно ради достижения этой окончательной реальности владыка проводил серьезную историко-литургическую работу, собирая и редактируя службы русским святым. Делалось это без особой надежды на то, что эти труды когда-нибудь будут востребованными. Однако эти труды оказались востребованными намного раньше, чем можно было ожидать. Собранные святителем Афанасием службы вошли, как мы уже говорили, в изданные Московской патриархией в 1978-1988 гг. служебные минеи. Туда же вошла и отредактированная святителем «Служба всем святым в земле Российской просиявшим». На основе этой службы был составлен «Чин празднования тысячелетия крещения Руси». Ждут своего часа и исправленные им богослужебные книги. Время все постепенно расставляет по местам. Однако для нас главное не историческое время, а его преодоление. Здесь уже упоминалась автобиография владыки, озаглавленная «Даты и этапы моей жизни». Перечислив названия лагерей, места ссылок и имена людей, которых он там встречал, он далее пишет о том, что христианская любовь способна победить законы этого мира: «Обычно в жизни бывает: чем дольше разлука, тем больше ослабевают связи. Христианская любовь изменяет этот порядок. Мои добрые заботники, движимые христианской, а не мирской любовию, с каждым годом усиливают проявление своей заботы и попечения обо мне, с каждым годом умножают свою милостыню. Если в первые 2 года 4 месяца мне было прислано 72 посылки (в среднем около 30 в год), то в последний 1954 год их бьло уже 200. Да не оставит Господь Своею милостию моих благодетелей.

Верю: изречет Он им во оный день: Приидите, благословеннии... В темнице был Я и вы посетили Меня... своею любовию, своими заботами и попечением.» 15.

Примечания: 1 Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979. С.

104. 2 Путь моей жизни. Воспоминания митр. Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Манухиной. М., 1994. С. 80. 3 Подробнее об этом см.: Голубцов С. Московская Духовная Академия в революционную эпоху. М., 1999. С. 4-7. 4 Там же. С. 68. 5 Сергий Сахаров. Настроение верующей души по Триоди Постной. М.,

1997. С. 9. 6 Там же. С. 24. 7 Сергий Сахаров. Настроение верующей души по Триоди Постной … С. 9. 8 Собрание писем святителя Афанасия (Сахарова), епископа Ковровского, исповедника и песнописца (Далее: Письма...). С. 306. 9 Молитва всех вас спасет. Материалы к жизнеописанию святителя Афанасия (Сахарова) М., 2000 (Далее Молитва... ). С. 57. 10 Лк. 20, 38. 11 ср. Пс. 4,5. 12 Письма... С. 73. 13 Молитва … С.

415-418. 14 Молитва …С. 406-407. 15 Письма… С. 17-26.

–  –  –

ПИСЬМА ДУХОВНЫХ ЧАД

К СВЯТИТЕЛЮ АФАНАСИЮ

В архиве Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета хранится уникальное собрание писем святителя Афанасия Ковровского. Можно смело сказать, что подобного, хорошо сохранившегося архива писем к иерарху, не знает история Русской Православной Церкви. Конечно, были известные церковные деятели, чтимые духовники, которые получали большое количество писем.

Но их архивы не сохранились в такой полноте как архив святителя Афанасия, который был не только великим исповедником, духовником и ученым, но и скрупулезным архивистом, организовавшим хранение и учет всех писем своих корреспондентов к нему и своих писем к ним. Собрание насчитывает около 3 000 писем от примерно 700 адресатов. Сохранившиеся письма в своей совокупности представляют особый мир людей, связанных любовью к владыке, исповеднической верой, их положением изгнанников в родном отечестве.

Большинство корреспондентов святителя называли себя его духовными чадами, но если человек и не именовал себя таким образом, само содержание писем говорило о том, что человек считает святителя своим духовным руководителем. Безграничное доверие к слову епископа Афанасия, подкрепленное его исповедничеством и самоотверженной любовью и помощью окружающим, делало его духовным руководителем почти всех, кто знал его. Поэтому в названии выражение «духовные чада» употреблено как в узком смысле, то есть применительно к лицам, считавшими себя таковыми, так и в более широком, то есть к тем, кто испрашивал его духовного руководства. Весть о том, что вернулся из мест заключения епископтихоновец, борец за чистоту церкви, передавалась от одного человека к другому, и те, кто мучился сложными неразрешимыми проблемами или имел в душе скорбь, находился в безвыходной ситуации, – обращались к нему и получали помощь.

Обширна география этих писем – Москва и Ленинград, города и села Владимирской области, Тверь, новосибирские и ишимские села, Грузия, Молдавия, Коми АССР, Прибалтика, Кавказ и многие другие населенные пункты, были местом жительства корреспондентов, духовных детей, почитателей Владыки Афанасия. Часто эти люди представляли голос общин, духовных семей, групп прихожан. Через знакомых Владыки получали духовное окормление десятки других людей, поэтому число связанных с ним лиц можно умножить в несколько раз.

Изучение писем позволяет сделать вывод о сокровенном руководстве со стороны Владыки частью верующих, в которую входили наиболее стойкие, ревностные чада Русской Церкви, ищущие безошибочного духовного пути. К ним обращены слова одного послания святителя: «Милость Божия буди с Вами, рабы Божии, скорбящие о скорбях Матери нашей Церкви Православной Российской»1.

В письмах представлены все слои общества, все уровни образованности, все ступени церковной иерархии. Среди его корреспондентов – ученые богословы и полуграмотные старушки, Патриарх Алексий и будущий Патриарх Пимен, монахи Свято-Троицкой лавры, среди которых были архимандрит Кирилл (Павлов), иеромонах Феодорит (Воробьев), духовный писатель Сергей Иосифович Фудель, русские эмигранты (П.Н. Савицкий, протоиерей Михаил Васнецов и др.), порой целые церковные общины.

Люди различались по их социальному положению, уровню образования, возрасту. Писали ему глубокие старики. Встречаются и письма школьников. Пятнадцатилетний мальчик, внук погибшего в лагере соузника протоиерея Григория Синицкого сделал знаменитые ныне фотографии святителя. Многие из его корреспондентов были необыкновенными, яркими личностями, известными пастырями. Но по своему интересны и показательны письма простых людей.

Почти все письма из упомянутого собрания относятся к периоду после освобождения святителя Афанасия из Дубравного лагеря в Мордовии в мае 1954 года. Сначала он был перемещен в ЗубовоПолянский дом инвалидов для бывших заключенных, где получил возможность сравнительно более свободной переписки и личных встреч и бесед. Затем был освобожден и поселился у взявшего его на поруки Егора Егоровича Седова, прославленного ныне как исповедника. Затем переехал в г. Петушки Владимирской области. С этого времени стала лавинообразно умножаться его переписка. В некоторые дни он получал и отправлял более десятка писем.

В письмах предстает роль Владыки как церковного деятеля, много способствовавшего уврачеванию раскола, возникшего после издания декларации митрополита Сергия 1927 года, как собирателя и окормителя разрозненных духовных чад, погибших пастырей, как хранителя традиций русской литургической и агиографической науки, специалиста и эксперта по истории русских древностей во всех областях церковной науки.

В целом письма дают полную картину церковной жизни второй половины 50-х - начала 60-х гг. XX века. В жизни Русской Церкви этот период ознаменовался ослаблением гонений, вызванным общим спадом репрессий после смерти И.В. Сталина, изменением внутренней политики государства, а затем новым постепенным наступлением на Церковь, связанным с так называемыми «хрущевскими гонениями» на Церковь.

Картина церковной жизни после десятилетий гонений являла полную разруху. Это были зримые руины – обезглавленные храмы, превращенные в жилые дома, предприятия и тюрьмы-монастыри и т. д; и менее заметные глазу: оскудение до десятка числа епископовтихоновцев, понижение духовного уровня епископата, пополненного перешедшими из обновленцев архиереями, многократное сокращение числа священнослужителей, закрытие монастырей, отсутствие молодых кадров, повреждения в строе церковных служб, разоренные церковные семьи, лишившиеся духовных отцов. Страшным было исчезновение святынь – мощей, икон, отсутствие книг, богослужебных текстов, житий. В селах в условиях отсутствия духовенства развилась вера в сны, верующие руководствовались пророчествами неизвестных старцев и стариц, зачастую женщины брали на себя обязанности священников – отпевали, наставляли, вычитывали службы.

И тем важнее была роль святителя, которая может показаться невыполнимой для обессиленного лагерями старого епископа. Но, со слезами скорби наблюдая картину разорения, он своими письмами залечивал раны нанесенные гонениями.

Корреспондентов святителя Афанасия можно разделить на несколько групп.

К первой группе относятся люди, которые знали Владыку еще в период служения во Владимирской епархии, до того, как он на десятилетия был заточен в лагерях, и не оставляли его своей заботой в эти трудные годы, его родные по духу, о которых он говорил: «У меня нет личной семьи, у меня нет родных братьев или сестер. Но в жизни часто бывает, что чужие становятся ближе и роднее родных» 2. Он писал: «Мои добрые заботники, движимые христианской, а не мирской любовию, с каждым годом усиливают проявление своей заботы и попечения обо мне, с каждым годом умножают свою милостыню. Если в первые 2 года 4 месяца мне было прислано 72 посылки (в среднем около 30 в год), то в последний 1954 год их было уже 200. Да не оставит Господь Своею милостию моих благодетелей. Верю: изречет Он им во оный день: Приидите, благословеннии...

В темнице был Я и вы посетили Меня... своею любовию, своими заботами и попечением» 3.

Круг этих духовных чад не мал. К этим родным по духу относится ближайший духовный сын Владыки протоиерей Иосиф Потапов, которого он рукоположил в диакона и иерея. Это и Нина Сергеевна Фиолетова, которую Владыка знал с годовалого возраста, так как был духовником ее мамы. В 14 лет Нина осталась круглой сиротой. Перед смертью ее мама просила епископа Афанасия не оставлять вниманием ее сиротку. Владыка исполнил просьбу своей духовной дочери: осиротевшая девочка стала для него «родной Ниночкой»

на всю жизнь. Последние годы Нина Сергеевна была келейницей Владыки и первой помощницей в трудах.

К этой группе корреспондентов относятся и другие лица, о каждом из которых можно долго говорить в отдельности: Егор Егорович Седов, бывшие насельницы Княгинина монастыря монахини Маргарита (Зуева), Аврамия (Мартынова), послушница монастыря Агриппина Зуева. Они собирала посылки Владыке во время его пребывания в заключении, спасая его жизнь. Монахиня Маргарита посылала письма, которые мог разбирать только Владыка, так как она была почти безграмотной. Несмотря на это, умела дойти до любого начальства в своих хлопотах о Владыке, именно она добилась разрешения епископу поселиться в Петушках. Постоянно собирала и отправляла посылки и другим бедствующим и заключенным монахам и священникам. Сама жила в крайней бедности 4.

Помогали святителю в заключение сестры Золотовы, Александра Титовна Шишкина, ковровские жительницы, среди них и Александра Ивановна Брайкина 5 и Надежда Александровна Бедина. А.И. Брайкина родилась в Москве в семье англичанина, профессора философии. Получила европейское образование. Давала частные уроки богословия, музыки, иностранных языков. В 1920 году была административно выслала в Зырянский край, где находилась вместе с епископом Афанасием. С 1923 года жила в Коврове, переписывалась со святителем. 19 ноября 1931 года была вновь арестована. Обвинялась в участии в церковно-монархической группировке, занимавшейся антисоветской деятельностью. Приговорена к трем годам ссылки в Башкирию. После освобождения постоянно помогала святителю в заключении и ссылках. Свои последние годы провела в инвалидном доме в г. Меленки Владимирской области. Опубликованы письма к ней святителя Афанасия из туруханской ссылки 6. Надежда Бедина писала о ней: «По отзыву одного пастыря, она была – совершенная девушка – глубоко ей благодарна» 7. Скончалась, судя по сообщению Н. Бединой Владыке, 28 марта 1960 года.

Сама Надежда Александровна родилась в г. Коврове. Происходила из семьи подрядчика плотнических работ г. Коврова. В 1917 году окончила гимназию. Проживала во Владимире, затем в Муроме с последними дивеевскими монахинями - Анатолией (ИвановойЯкубович) и ее келейницей Рафаилой (Фоминой). Во время проживания в Ковровском районе Владимирской области входила в общину саровского старца иеромонаха Исаакия (Новикова), затем иеромонаха Серафима (Якубовича). В 1933 году арестована за «участие в контрреволюционной организации «Сестричество преподобного Серафима Саровского». Приговорена к трем годам ссылки в Карелию.

Ее облик характеризуют показания во время следствия: «Та обстановка, в которой я воспитывалась и училась, создала во мне твердые и глубокие религиозно-нравственные убеждения, завершившиеся впоследствии посвящением себя служению Богу, стремлениями к монашеской жизни. К Февральской революции я отнеслась безразлично. К Октябрьской революции и приходу к власти коммунистов, которые принесли классовую борьбу и насилия, я по своим религиозным убеждениям, как истинно-православная христианка, отнеслась и отношусь враждебно» 8. Скончалась во Владимирском доме инвалидов в 1974 году. По просьбе Владыки посылала ему изображения муромских святынь – образ Муромской Божией Матери, собирала сведения о прославленных подвижниках.

Многие, знавшие Владыку по служению во Владимирской епархии, впоследствии утратили с ним связь, но после выхода Владыки из заключения восстановили ее. Это священники и диаконы, миряне, воспитанники Владимирской духовной семинарии, в которой Владыка преподавал до ее закрытия – протоиерей Алексей Громов, учитель Алексей Свирелин, протоиерей Владимир Елховский и др.

Протоиерей Алексей Громов учился у епископа Афанасия во Владимирской духовной семинарии. По окончании семинарии в 1915 году поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. Социальные потрясения в России прервали духовное образование, возобновленное почти через 40 лет. С сентября 1946 года служил в Успенском соборе г. Владимира. В 1950-е гг. был его настоятелем. В декабре 1960 года уволен за штат. С декабря 1961 года назначен настоятелем церкви в селе Порецкое близ Боголюбова на Нерли. Он писал Владыке: «Считаю приятным долгом принести сердечную благодарность в Вашем лице, дорогой Владыка, всем своим наставникам и воспитателям за пробуждение в моей душе тяги к высшему богословскому знанию и отличную подготовку к восприятию и усвоению богословских наук». В день погребения святителя протоиерей Алексей Громов произнес замечательное слово о Владыке Афанасии9.

Очень интересны письма Алексея Николаевича Свирелина. Он поступил в 1912 году во Владимирскую духовную семинарию, курс которой окончил студентом в 1918 году. В 1918/19 учебном году обучался на первом курсе Казанской духовной академии, переведен на второй, но обучаться дальше не мог в связи с закрытием академии.

Работал учителем в средней школе. Бесценны его краткие воспоминания и собранные им сведения о выпускниках Владимирского духовного училища. Ему принадлежит самое раннее свидетельство о Владыке. Поскольку отец А.Н. Свирелина преподавал в Шуйском духовном училище, за столом иногда велись разговоры об учениках.

Мать Свирелина «вспомнила разговоры в нашем доме в далеком прошлом (1904–1908 гг.) […] За чайным столом Владимир Дмитриевич Крутецкий восторженно отзывался о мальчике Сереже Сахарове, как об одном из примерных учеников училища, достойных для подражания» 10.

Еще один ученик Владыки стал известным протоиереем, настоятелем московского храма Воскресения Словущего в Брюсовском переулке – это Владимир Елховский, сын священномученика Евгения Елховского. В 1910 году Владимир поступил во Владимирскую духовную семинарию, где слушал курс гомилетики и литургики у иеромонаха Афанасия (Сахарова). В своем дневнике, написанном во время Великой Отечественной войны, в перерывах между боями, Владимир Евгеньевич вспоминал о полученных им пяти единицах по гомилетике, исправленных затем на пятерки 11.

Отец Владимир проявил себя как мужественный защитник интересов Церкви в условиях ее, казалось бы, полного порабощения государством. Он не побоялся выступить против Постановления Священного Синода 18 апреля 1961 года, которым разграничивались обязанности настоятелей и исполнительных органов, хозяйственнофинансовая деятельность возлагалась только на исполнительный орган верующих, то есть отдавалась под полный контроль и надзор государства.

В письме к святителю о. Владимир сообщал ему: «После подписания в апреле месяце известного документа, я заявил бывшему Управделами, что все подписавшие подлежат церковному суду, как нарушившие постановление Поместного Собора, а так как так думал не я один, то начальство созвало собор епископов» 12. Последовал клеветнический донос со стороны одного из архиепископов («донес на меня с целью доказать свою бдительность»), что о. Владимир собирался перейти границу одного государства. О. Владимиру удалось доказать свою невиновность. Но предстоящее назначение на должность настоятеля Елоховского собора не состоялось.

Другая группа корреспондентов – члены непоминающих общин.

Для духовных детей святых Алексия и Сергия Мечева святитель Афанасий был своим епископом, то есть единственным владыкой, руководство которого они признавали. В середине 1930-х гг. освобожденный из ссылки Владыка тайно приезжал в Москву и совершал богослужения с «маросейскими» прихожанами. После освобождения он восстановил связь с епископом Стефаном (Никитиным), протоиереем Феодором Семененко, иереем Василием Евдокимовым, Ольгой Александровной Остолоповой, о. Константином Апушкиным и его женой Еленой Владимировной, священником-литературоведом Борисом Васильевым. Также активно поддерживалась переписка с духовными чадами протоиереев Владимира Богданова, Александра Гомановского, иеромонаха Иеракса (Бочарова) и др. К этой группе примыкают члены общины иеромонаха Дамаскина (Жабинского) из Сыктывкара, в которую входили лица, знавшие Владыку в Зырянской ссылке.

Многие священнослужители и миряне, которым священноисповедник Афанасий помог преодолеть тяжелые сомнения, стали считать его «своим» епископом. Протоиерей Павел Дашкеев писал:

«Владыка, я преклоняю свою седую голову под Ваш омофор, согласно Вашему слову: «приемлю». Молюсь о Вас, как о своем уже епископе».

«Ваши письма далеко проходят...,- пишет епископу Афанасию м. Варвара (Адамсон). - Недавно приехал иерей, который сам был смущен и колебался. Я дала ему почитать Ваше письмо, он очень успокоился, взял с собой письмо. В Костроме много не ходящих в церковь […]. от радости заплакали, так же страдали, как я» 13.

Многие могли бы подписаться под словами другого исповедника архимандрита Серафима (Климкова), который писал святителю Афанасию: «Вас помню и считаю своим Владыкой и чрез Вас держу связь со Вселен[ской] Церковью и с нашей Правосл[авной] Российской. От единства не отхожу, что для меня большое утешение, хотя на ниточке держусь…».

Десятки людей – православных и католиков, верующих и неверующих оставили свидетельства о необыкновенной моральной и материальной помощи им со стороны Владыки. Замечательно свидетельство, относящееся ко времени зырянской ссылки от протоиерея Василия Мухина: «Благодарю Господа, что Он послал мне прекраснейшее общение в 1923 г. в Усть-Выми с Вами и другими, чистыми, как кристалл, Архипастырями и пастырями и научиться всему доброму от Вас. Во всю последующую жизнь, во всех местах и до сих дней жил и трудился по указанному образцу. Та риза, которую Вы сшили, и до сих пор цела и завещаю, чтобы в ней меня и похоронили».

Протоиерей Алексей Барановский писал: «Большая Вам благодарность, что Вы меня не оставили во узах сущего и все то, что мне прислали, очень мне пригодилось, потому что я был наг и без одежи, а теперь я имею рясы, есть в чем служить».

Особая группа корреспондентов – вдовы друзей и знакомых — протоиерея Михаила Авророва, инспектора Московской Духовной академии Мирона Ржепика, протоиерея Григория Синицкого. Владыка особенно старался утешить их теплым ласковым словом, старческим наставлением, пасхальным гостинцем, открыткой. Переписка, хоть и с перерывами из-за обилия корреспондентов и немощи Владыки, почти никогда не обрывалась.

Большой блок писем связан с работой в Богослужебнокалендарной комиссии. С ее созданием в 1957 году началась очень глубокая и плодотворная деятельность, потребовавшая переписки с замечательными церковными учеными — Димитрием Петровичем Огицким, Николаем Димитриевичем Успенским, другими членами этой комиссии. Как правило, научное общение переходило в тесную дружбу. Н.Д. Успенский стал называть себя в письмах святителю его духовным сыном. Многие письма ученых-литургистов – небольшие исследования, содержащие еще не опубликованные находки и размышления этих богословов. Когда имя Владыки было напечатано в «Журнале Московской патриархии», в редакцию стали посылать письма с целью разыскать епископа. Так были установлены и восстановлены связи со многими людьми – протоиереем Дм. Зелизняком, А. Обновленским, бывшим преподавателем Петроградских богословских курсов Александровым, учениками Владыки по Владимирской семинарии.

В лагере познакомился и подружился святитель Афанасий с известным ученым, эмигрантом Петром Николаевичем Савицким, который стал его духовным сыном. Это был восторженный почитатель русских святынь, знаток отечественной истории. Приговоренный к 10 годам заключения, он вышел на свободу в 1956 (?) году, уже после освобождения святителя Афанасия. Первоначально переписка велась им из заключения. Удивителен тон этих писем. Ученый пережил в лагере тяжелые мучения, но его убежденность в том, что «существо великодержавных народов» заключается в том, что они «остаются великодержавными при всех поворотах своей истории», не изменилась за годы лагерей.

Через П.Н. Савицкого Владыка вступил в письменное общение с русскими эмигрантами - протоиереем М. Васнецовым, сыном известного художника, Оцупом и другими.

Святитель Афанасий своих многочисленных корреспондентов, разбросанных по всей стране и за рубежом, постоянно просит находить и присылать службы святым, жития, иконы.

Владыка часто связывал своих знакомых между собой, направляя их друг к другу. Так создавалась огромная, удивительная духовная семья, такая, о которой говорится в Евангелии: «Вы соль земли».

Эти люди явили евангельский контраст между уничижением своего земного бытия и светом смирения, праведности и веры, которыми озарялся мрак безбожных лет.

Примечания: 1 Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти. 1917-1943: Сб. в 2 ч. / Сост. М. Е. Губонин. М., 1994. С. 790. 2 См.: Молитва всех вас спасет: Материалы к жизнеописанию святителя Афанасия, епископа Ковровского / Сост., предисл. и примеч. О.В. Косик. М., 2000. С. 361. 3 Там же. С.

25-26. 4 Скончалась в 1964 году. Погребена на кладбище в г. Петушки. 5 См.: Свет невечерний (Владимир). 2002. № 1-2; 3-4. 6 Там же. 7 Письмо Н.А. Бединой от 16 апреля 1960 г. 8 Архив УФСБ по Владимирской обл. Д. П-8136. 9 См.: Молитва всех вас спасет … С. 34. 10 Письмо 1957 г. 11 См.: Страницы истории России в летописи одного рода (Автобиографические записки четырех поколений русских священников, 1914–1937. М., 2004. С. 529–530. 12 Письмо от 11 июля 1955 г. 13 Кончина м. Варвары трагична — в 1961 г., уже старенькая, больная, она была сбита автомобилем, когда спешила в Лавру к всенощной.

–  –  –

ЕПИСКОП АФАНАСИЙ (САХАРОВ)

КАК ХРАНИТЕЛЬ ЦЕРКОВНЫХ ТРАДИЦИЙ

В ПЕРИОД ГОНЕНИЙ

С момента канонизации епископа Ковровского Афанасия (Сахарова) прошло девять лет. К настоящему времени уже изданы и переизданы воспоминания о нем, вышло несколько жизнеописаний, опубликованы письма и архивные документы, относящиеся к деятельности святителя.

Но строго биографическая прицельность взгляда, к сожалению, вынуждает исследователей рассматривать ближайших наставников епископа Афанасия как, условно говоря, инфраструктуру. Многие из них лишь вскользь упомянуты, хотя заслуживают, на наш взгляд, более пристального внимания.

Церковная традиция, сохраняемая епископом Афанасием, включает в себя не только Богослужебный Устав, на точном исполнении которого он постоянно настаивал, не только определения Священного Собора 1917-1918 гг., благополучно забытые современниками Владыки, но для него по-прежнему актуальные, не только приверженность к духу и букве монашеских обетов. Церковная традиция – это еще и те христианские личности, под обаянием которых епископ Афанасий пребывал до конца своих дней.

И, думается, в первую очередь следует учесть влияние, которое оказал на будущего святителя – тогда еще семинариста, архиепископ Николай (Налимов), занимавший Владимирскую кафедру с 1906 по 1914 год. Юный Сергей Сахаров в течение трех лет состоял рипидоносцем и иподиаконом епархиального архиерея, им же был посвящен и в первую степень клира - в чтеца.

Преосвященный Николай был редким бессребреником. Вс жалование, получаемое от казны, он посылал в разные благотворительные учреждения и частным лицам. Причем, сообщения о своих пожертвованиях, занимаясь цензурою сигнальных выпусков местных «Епархиальных ведомостей», тщательно вычеркивал.

Деньги, которые ему давали за совершение архиерейских богослужений на приходах и в монастырях, передавал в епархиальное попечительство о бедных духовного звания.

У входа в храм, где Владыка Николай совершал богослужение, а также на крыльце Архиерейского дома, постоянно толпились нищие.

И каждый раз архипастырь щедро оделял их. И это притом, что пореформенная церковная печать активно призывала к уничтожению «праздношатательства» и тунеядства, как «источников порока и разврата, - особенно в низших общественных слоях...». Калеки и бродяги называли архиепископа Николая «милостивцем». Богатую мзду получали от него и певчие, и прислуживающие церковники.

Крупные пособия ежегодно направлялись Владыкой в Общество вспомоществования нуждающимся воспитанникам Владимирской духовной семинарии. Если же в семинарии устраивался литературномузыкальный вечер или организовывалась выставка-продажа ученических работ, архиерей неизменно посылал деньги, чтобы заплатить гонорары приглашенным чтецам и музыкантам, или приобретал картины и кустарные изделия, которые потом кому-нибудь дарил. Временами у Владыки Николая не оставалось даже мелких денег. Приходилось продавать вещи. Неизменным одеянием архиерея была заношенная, потертая ряса. Скончался он в Петербурге, куда приехал присутствовать в заседаниях Синода. После Владыки Николая не осталось ни имущества, ни денег. Он завещал похоронить себя на братском кладбище Александро-Невской Лавры. «Во Владимир не надобно перевозить мое тело, - сказал он родным незадолго до смерти, это будет дорого стоить и доставит вам много хлопот».

По отзыву одного из современников, Владыка Николай обладал «прекрасной дикцией», и «замечательно чинно и внятно» совершал богослужение. Точно так же «громко и быстро» читал и епископ Афанасий.

К епархиальному духовенству и ко всем окружающим Владыка Николай был чрезвычайно снисходителен. Деликатность архипастыря поражала всех, кто имел возможность ближе узнать его. Если изредка он и впадал в гнев, то после, рассказывая об этом, сокрушенно говорил: «Я даже прикрикнул на него». Когда кто-нибудь из должностных лиц, допустив ошибку, шел к Владыке, ожидая выговора, тот, завидев его в приемной, спешил навстречу, подыскивал всякого рода оправдания допущенной погрешности и чуть ли не принимал вину на себя.

В храме архиепископ Николай появлялся, как правило, минут за двадцать до звона. Он всегда старался предусмотреть каждую частность, каждую особенность предстоящей службы, все подготовить, проверить. Причем не подзывал к себе членов причта для распоряжений, а сам шел к тому же пономарю, клал ему на плечо руку, и, не приказывая, а прося, объяснял, что нужно сделать.

Сбивающихся ставленников архиерей подбадривал: «Судит Бог!

– это была его любимая его поговорка. – Ничего, ничего, не робей.

Поглядывай в служебничек!»

Своего иподиакона Сергея Сахарова архиепископ Николай любил. Как-то раз, прислуживая Владыке, тот имел случай убедиться в его снисходительности. Подавая архиерею умываться во время литургии, Сергей вдруг заметил, что кувшин пуст, и испугался. Но Владыка Николай покрыл любовью этот промах: «умылся» без воды, так что заминки в службе не произошло, да и потом не сделал прислужнику никакого замечания.

Владимирские семинаристы тоже считали Владыку своим заступником. Обыкновенно, архиереи, посещая экзамены, ограничивались опросом лучших учеников. Он же выслушивал всех до единого в алфавитном порядке. Как бывший педагог, Владыка понимал, что нельзя подходить с одной и той же меркой ко всем воспитанникам и за тех, кто, не имея особых способностей, отвечал слабо, но был известен ему своим церковным настроением, ходатайствовал перед семинарским начальством. Мягкое отношение архиерея к ученикам было хорошо известно семинаристам, и бывали случаи, что перед экзаменами к Владыке снаряжалась специальная депутация с просьбой посетить экзамен и оказать поддержку в минуту «крушения» мысли. И Владыка приходил.

Архиепископ Николай называл себя «формалистом». Он требовал, чтобы все решения епархиальных административных учреждений и лиц строго согласовались с действующими церковногражданскими узаконениями. Когда в 1912-1913 гг. были напечатаны и рекомендованы к церковному употреблению Постная и Цветная Триоди, исправленные Синодальной комиссией под председательством архиепископа Сергия (Страгородского), Владыка Николай начал служить по этим книгам. Хотя, согласно данным исследователей, церковный народ предпочитал старые издания. А новые «распространялись довольно медленно, встречая во многих местах (например, в Валаамском монастыре) оппозицию. Исправленный текст ирмосов почти нигде не привился, так как певчие пользовались старыми нотными сборниками». «Эти новые издания не получили оценки и в духовной литературе со стороны заинтересованных лиц, будучи почти замолчаны». Однако епископ Афанасий (Сахаров), называвший себя, вслед за Владыкой Николаем, «буквоедом», новые книги одобрял.

«Благодарю за Триодь Цветную, - писал он в мае 1955 года своему ближайшему другу протоиерею Иосифу Потапову. - Я еще раньше получил две Триоди. Но Ваша, издания 1914 года, - исправленная, которую я, следуя примеру достопамятного Владыки Николая, предпочитаю употреблять. Исправление церковных книг неотложное дело. Надо не только то, чтобы православные умилялись хотя бы и непонятными словами молитвословий. Надо, чтобы и ум не оставался без плода. Пойте Богу нашему, пойте разумно. Помолюся духом, помолюся и умом. И я думаю, что и в настоящей церковной разрухе в значительной доле повинны мы тем, что не приближали наше дивное богослужение, наши чудные песнопения к уму русского народа».

Фотография «незабвенного владыки Николая» стояла на рабочем столе епископа Афанасия. Святитель помнил и день (28 октября по старому стилю), когда в первый раз участвовал иеромонахом в служении литургии во владимирском кафедральном соборе с покойным архиепископом Николаем, и то, что это было воскресенье. А дорогую для него мантию, оставшуюся после владыки Николая, просил в 1952 году отдать преосвященному Онисиму (Фестинатову), который управлял тогда Владимирской епархией.

Самозабвенная любовь к православному богослужению и природная доброта святителя Афанасия, милосердие и незлобивость, отмечаемые всеми, кто знал его, надо полагать, развились и укрепились в нем не без участия архиепископа Николая. При таком архиерее, в период нравственного созревания, юному семинаристу не приходилось ни насиловать свою натуру, ни кривить совестью.

С 1908 по 1912 год будущий епископ Афанасий учился в Московской духовной академии. Кандидатское сочинение на тему «Настроение верующей души по Триоди Постной» он писал под руководством ректора, епископа Феодора (Поздеевского). И хотя Владыка Феодор с позиций научного беспристрастия обнаружил в работе ученика немало недостатков, но отметил и самое важное, на его взгляд, достоинство. «Несомненно, только одно… - резюмировал ректор, автор с особой любовью и задушевной нежностью читал песнопения Постной Триоди, умилялся душой и содержание ее усвоил сердцем и передавал его, хотя в бесхитростном, но довольно назидательном и толковом изложении».

Владыка Феодор был в начале прошлого века одним из самых последовательных идеологов тогдашнего монашества. Внутренняя цельность ректора, его активная полемика со светскими идеалами, а главное - современный лексикон, при помощи которого он виртуозно исповедовал святоотеческие воззрения, привлекали воспитанников академии, особенно тех, что стремились к иночеству.

Епископ Феодор был строгим аскетом. «Если Владыке нужно выпить стакан воды,- говорили о нем, - он выпьет половину. И так во всем».

Какие же практические рекомендации давал Владыка Феодор воспитанникам академии, будущим пастырям?

Не принимать так называемого «обновленческого движения». Основываясь на недовольстве «историческим» христианством, оно предлагает свое, якобы чистое и подлинное, а на самом деле создает очередную подделку.

Не приспосабливаться к светскому обществу, в расчете повлиять на него изнутри. Путем социальной мимикрии пастырь никогда не заслужит духовно-нравственного авторитета. «Уважение там, внушал Владыка Федор, - где видна верность своей идее, своему долгу, даже до мелочей, где полная последовательность и согласование жизни и взглядов... Поэтому, например, какой-нибудь заскорузлый и смиренный на вид сельский батюшка или монастырский инок гораздо большее впечатление производят на светское общество, как именно определенный тип, чем те интеллигентные и светские батюшки, которые готовы стыдиться благословения и сами целуют руки своих почтенных прихожанок или с ловкостью кавалера готовы самую службу церковную и церковь обратить в средство проявления пошлой любезности...есть и может быть у пастыря только один авторитет – высота его личной нравственной жизни...».

12 октября 1912 г. епископ Феодор постриг Сергия Сахарова в монашество с именем Афанасий, в честь святителя Афанасия, Патриарха Цареградского. Через два дня – рукоположил в иеродиакона, а еще через три – в иеромонаха.

После пострига ректор обратился к монаху Афанасию с поучением, в котором опровергал мнение, будто иночество можно принимать не раньше, как изведав различные стороны так называемой жизни.

Все – подтвержденные вековым опытом подвижников – духовно-дисциплинарные предписания, к соблюдению которых призывал Владыка Феодор, епископ и исповедник Афанасий хранил незыблемо.

Церковные посты он соблюдал и в лагерях, и в ссылках, и в доме инвалидов, где режим мало, чем отличался от тюремного. Единственный раз за всю жизнь нарушил он обычную для него строгость первой седмицы Великого поста. Случилось это на этапе в Туруханский край, в 1930 году. После перенесенного тифа епископа Афанасия очень мучил голод, и в вагоне он открыл банку рыбных консервов. Позднее он с сокрушением вспоминал этот случай.

Владыка неоднократно повторял: «Пьяница пьет – я ему могу простить, потому что это страсть, и он не может ее побороть.

Человек курит – я ему прощу, так как это страсть. Но вот нарушение поста я простить не могу. Не все ли равно, какой пищей насытиться? Ешь досыта, но ешь ту пищу, которая положена».

Верность традиционному пастырскому типу, вплоть до мелочей, также была принципом епископа Афанасия. Он никогда не стриг волос. В лагере, где всех мужчин полагалось из санитарногигиенических соображений стричь наголо, «Владыка всегда твердо отстаивал свое право «служителя культа» носить волосы. Много раз начальство покушалось остричь его, но он подавал жалобы в Главное управление лагерей, и начальству пришлось мириться с этим «непорядком».

Однажды ретивый парикмахер, используя свое служебное положение, занес машинку над головой Владыки, чтобы самовольно снять его волосы. Но Владыка обеими руками схватился за голову и так закричал, что со всех сторон сбежался народ. «Вы мне Сахарова не трогайте, - заявил начальник лагпункта, - мне и так из-за него досталось».

По собственному признанию, епископ Афанасий за все время своего епархиального служения (два с года четвертью) «никогда не придирался и даже не делал замечаний стриженым батюшкам».

Только один раз вышел из себя. Вот как пишет об этом сам Владыка:

«Как-то пришел ко мне по делу молодой батюшка, которого я до того не знал. Не помню, какое было у него дело. Он произвел на меня очень хорошее впечатление. По окончании делового разговора, когда мы уже встали и прощались, я не в качестве замечания, а благожелательно сказал; «Зачем Вы, батюшка, стрижетесь?» На это последовал ответ: «Я не стригусь» - «Как не стрижетесь? Ведь Ваши волосы явно подстрижены!» - «Владыко, я не стригусь». Владыка не вытерпел, ударил кулаком по столу и закричал: «Как Вам не стыдно! В глаза архиерею врете!» На это батюшка со слезами в голосе говорит: «Владыко, я не стригусь. Это мне матушка камешком подрубила». Понятно, что после такого объяснения гнев грозного владыки обратился в смех... Правило назорейства соблюдено. Железо да не взыдет на главу...».

Стрижку волос ножницами и скобление бороды и усов бритвой епископ Афанасий называл «зловредным модерном». Только когда один молодой священник в период так называемых «хрущвских гонений» под видом родственника посетил в больнице умирающую женщину, принял ее исповедь и причастил, Владыка согласился, что был не совсем прав.

В конце 50-х - начале 60-х гг., как вспоминал церковный писатель Сергей Иосифович Фудель, епископа Афанасия иногда «можно было встретить на московских улицах – по всему своему облику, по...

рясе, по длинным волосам, по дорожному посоху человека не этого мира, а каким-то образом сошедшего с иконы в наш атомный век святителя допетровской Руси».

Известно, что и по отношению к обновленцам, от которых епископ Феодор (Поздеевский) предостерегал воспитанников академии еще в 1910-х гг., епископ Ковровский Афанасий занял непримиримую позицию и подвергся за это репрессиям. В то время как его епархиальный архиерей митрополит Сергий (Страгородский) поначалу признал обновленческое Высшее церковное управление, а чуть более года спустя вынужден был под давлением того же Владыки Феодора, приносить публичное покаяние в Донском монастыре, стоя на паперти в одном подряснике.

В начале 1920-х гг. епископ Феодор, оказавшийся в одной камере Таганской тюрьмы вместе с митрополитом Кириллом (Смирновым) (1863-1937), рассказал соузнику, что еще в 1917-1918 гг. одному лицу высокой духовной жизни было откровение, по которому в суровую пору оскудения пищи питателем голодных послужит пророк Илия, как некогда был он питателем Сарептской вдовицы. По словам преосвященного Феодора, насельники Даниловского монастыря стали ежедневно поминать пророка Илию и в голодные годы не имели недостатка. Митрополит Кирилл с епископом Феодором тоже начали поминать пророка и 20 июля совершенно неожиданно получили столько передач, что уголовники сделали на дверях их камеры надпись: «Продуктовый склад».

Епископ Афанасий услышал эту историю от митрополита Кирилла и ежедневно после обеденной трапезы читал несколько видоизмененный тропарь пророку Илии. «Я крепко верю, - писал Владыка, - что по предстательству Пророка-питателя Господь неоскудно питает меня через добрых людей...».

Архиепископа Феодора (Поздеевского) расстреляли в 1937-ом.

Но, не зная этого, Владыка Афанасий в письмах 40-50-х гг. неоднократно спрашивал друзей и близких: «где преосвященный Феодор?», «жив ли?» - и не хотел верить тому, что он умер. А в 1954 году, передавая через монахиню Варвару (Адамсон) привет и благословение сестре епископа Феодора, добавил: «Всегда поминаю ее брата, моего рукоположителя».

Известно, что в течение всего синодального периода церковный Устав в России, так или иначе, нарушался. Великим постом приходские священники совершали богослужения лишь на первой и страстной седмицах; кафизмы заменялась акафистами; чтение помянников за воскресной литургией продолжалось по полчаса и долее, а прихожане в это время расходились из церкви. Причем, в некоторых храмах умершие титуловались: «болярин Петр» или «Василий воин». «А почему бы, - острил корреспондент одной из церковных газет, - не отличать при поминовении купца первой гильдии от купца второй, или титулярного советника от коллежского регистратора?»

Назначенный в 1913 году преподавателем литургики и гомилетики во Владимирскую семинарию, знаток церковного устава иеромонах Афанасий, уговорил воспитанников устроить такую всенощную, какая пелась в старину. Вот как вспоминал об этом один из бывших семинаристов: «Нам это предложение понравилось, готовились мы к этой службе месяца полтора-два, спевались, разбирали устав. Все должно было делаться по уставу. Раз «седальны», то в это время положено сидеть, и поэтому семинарский храм заставили скамейками. За шестопсалмием полагалось по «чаре вина», на чем особенно настаивали певчие.

Отец Афанасий обещал все, что положено. К службе пришло много посторонней публики, все было хорошо приготовлено. Перед самым началом службы произошел один комический инцидент. Певчие вышли на паперть встречать отца Афанасия и, окружив его около храма, наиболее храбрые заявили, что если он не поднесет им еще сейчас до начала службы по «чаре вина», то петь они не будут.

Отец Афанасий изругал их, но все же отдал из кармана последнюю пятерку, и любители выпить выпили. Чтобы певчие не очень утомились, их разделили на два хора. Каждый хор пел одну половину всенощной... Началась она в шесть часов вечера, а закончилась в три часа утра».

Устав иеромонах Афанасий любил и воспринимал как единое целое: произвольные добавления или сокращения вызывали у него нравственно-эстетический дискомфорт, точно клякса на картине или «не на месте устроенное окно... в стройном здании».

В 1918 году иеромонах Афанасий участвовал в деятельности поместного Собора, на второй сессии которого был составлен доклад «Об упорядочении богослужения». Положения этого доклада епископ Афанасий считал церковными узаконениями. В частности, они сводились к следующему. Действующий церковный Устав предписывалось сохранять в качестве высшей нормы богослужения. Замена положенного по Уставу произвольными вставками, например, кафизм акафистами, не допускалась. Комиссию для исправления богослужебных книг предполагалось преобразовать в постоянное учреждение, которое должно было, помимо книжного исправления, ведать богослужением вообще и решать все относящиеся к нему вопросы. Комиссия призвана была подготовить новое издание Миней, куда вошли бы службы русским святым, а также исправить и дополнить Требник: заменить малопонятные выражения более понятными и составить некоторые новые чинопоследования, применительно к потребностям современной жизни. Кроме того, Собор восстановил празднование дня памяти всех Святых Русских.

Все перечисленные положения епископ Афанасий считал принципиально одобренными Церковью. Но поскольку широкой огласки они не получили и остались на положении хороших, но неисполняемых законов, Владыка следовал им лично.

Где бы он ни жил, епископ Афанасий старался отправлять ежедневное богослужение: по книгам и в облачении, когда они имелись

– например, на вольных ссылках и в инвалидном доме; или по памяти – в лагерях и тюрьмах.

В 1955 году епископ Афанасий получил свободу. До конца жизни он дополнял и редактировал службу Всем Святым в земле Русской просиявшим. Он тщательно собирал, переписывал и исправлял службы русским святым, особенно те, что не вошли не только в основную, но и в дополнительную Минею. Вносил исправления в Требник и Октоих, заменяя малопонятные слова и выражения более понятными и устраняя очевидные нелепости. Корректор Издательского отдела Московской Патриархии Надежда Алексеевна Пазухина вспоминает: «С обоих томов Октоиха я переносила правку Владыки.

В Октоихе, забыла в каком гласе, были слова: «Адам вопияше:

«Боже отцев наших». Владыка написал на полях: «Адаму не свойственно было вопиять «Боже отцев наших», поскольку отцев-то не было у Адама...» Составлял Владыка и новые чинопоследования, в частности, молебное пение «О желающих по воздуху шествовати» (то есть лететь самолтом) и последование священнического погребения во Святую Пасху.

Когда в ноябре 1956 г. патриарх Алексий I благословил создание Календарно-богослужебной комиссии, епископ Афанасий с радостью возглавил ее работу. На первом же заседании он заявил, что, поскольку доклад «Об упорядочении богослужения», разработанный Собором в 1918 году, «получил силу закона», комиссия «обязана руководствоваться этим докладом». Но деятельность комиссии продолжалась недолго. Последнее, седьмое, заседание состоялось в конце 1958 г., и комиссия была распущена. Владыка Афанасий винил в этом себя: «Я очень болезненно переживаю разгон комиссии, - писал он, - очень скорблю, что из-за моего неумения подлаживаться, неумения держать нос по ветру ликвидировано очень нужное, очень полезное, жизненно необходимое дело...»

Комиссия была распущена потому, что справедливые, с точки зрения Устава и церковных узаконений, требования епископа Афанасия, показались епархиальным архиереям чрезмерно строгими, а приходское духовенство, плохо знакомое с Типиконом, вообще восприняло их как нововведения. Владыка настаивал на исключении из православного месяцеслова имени князя Ростислава Мстиславича, поскольку тот не был причислен Церковью к лику святых; по той же причине выступал и против молитвенного почитания в Чернигове митрополита Константина; требовал восстановления забытого правила о нормализации годового круга евангельских чтений – о так называемой «сентябрьской уступке» (или «переступке»). Принципиальность епископа Афанасия вызвала у Патриарха огорчение и недовольство.

Владыке Афанасию посылали на отзыв и тексты вновь составленных акафистов. «Вот опять прислали новосоставленный акафист святому, - говорил он однажды С.И. Фуделю. - Вы знаете, как они теперь составляются: берется житие и перелагается отдельными стишками, с прикреплением к каждому слову «радуйся. Вот и в этом: в житии святого был случай, что он, не желая нарушить закона любви, в постный день не отказался в гостях от рыбы. В акафисте насчет любви сократили, и получился такой стишок: «Радуйся, иже в пяток от рыбныя пищи не отказавыйся». И тут Владыка залился своим добрым смехом.

Акафисты утомляли епископа Афанасия и своим интонационным однообразием, и очевидностью тех усилий, которые прикладывали авторы при их сочинении. Владыка считал акафист, если можно так выразиться, «низким жанром», а причину его популярности видел в примитивном содержании.

Но Владыка не выступал против акафистов вообще. «...Если бы среди них нашлись действительно хорошие, - писал он члену Календарно-богослужебной комиссии, ученому-литургисту Д.П. Огицкому, - я не возражал бы против разрешения их к церковному употреблению, только в дополнение к основным частям богослужения, а не в замену их».

После упразднения календарно-богослужебной комиссии Владыка завершил первую часть своего труда «О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви» и послал ее Владимирскому архиепископу Онисиму. Осенью 1961 г. тот представил Патриарху Алексию отзыв об этой работе и ходатайствовал о присвоении епископу Афанасию ученой степени магистра и архиепископского сана. Владыка немедленно обратился к управляющему делами Московской Патриархии архиепископу Пимену (Извекову) с письмом, в котором умолял: убедить Патриарха не делать этого. По мнению епископа Афанасия, он не мог претендовать на степень магистра богословия, поскольку окончил Академию по второму разряду и, если б захотел искать ученой степени, то, прежде всего, должен был бы пересдать экзамены по нескольким предметам. Владыка решительно отказывался и от присвоения архиепископского сана. В качестве одного из мотивов он приводил следующий факт. На Соборе 1917-1918 гг. «... в Отделе о церковной дисциплине, - писал Владыка, - я делал доклад о том, что различные церковно-богослужебные отличия и церковные саны не должны даваться в качестве награды, а должны быть отличием определенных церковных служений. В частности, сан епископа носят викарии, а сан архиепископа должен принадлежать лишь епархиальным архиереям независимо от времени пребывания их в архиерейском сане. Сан митрополита присваивается архипастырям старейших кафедр. Мой доклад был одобрен отделом о церковной дисциплине. И я ни в коем случае не хотел бы, чтобы для меня было сделано отступление от того, что я по искреннему и глубокому убеждению отстаивал на Священном Соборе». Проект о замене персональных наград отличиями по должности Собором, как известно, утвержден не был, но для себя лично Владыка считал его обязательным.

Епископ Афанасий писал, что лучшим утешением для него было бы разрешение Патриарха на публикацию статьи «О поминовении».

В ней Владыка, который называл себя «уставщиком и обрядовером», пытался определить высший смысл гонений, воздвигнутых на Церковь и к концу его жизни набиравших новую силу:

«Теперь, когда остается малое, но предполагается верное стадо людей, горячо желающих жить по руководству святой Церкви, вся внутренняя жизнь церковная должна быть возвращена к церковным нормам, к церковному укладу. И это теперь легче совершить, чем прежде, когда преданные Церкви люди терялись в массах теплохладных, приписных христиан. И в первую очередь возвращение к церковным нормам должно быть в отношении богослужения...».

–  –  –

СВЯТИТЕЛЬ АФАНАСИЙ

В ИСТОРИИ ГОРОДА ПЕТУШКИ

В настоящее время Петушки – это город в Российской Федерации, административный центр Петушинского района Владимирской области. Население около 15 тыс. жителей (2008). Петушки расположены на левом берегу реки Клязьмы (бассейн Волги), в 67 км к юго-западу от Владимира, в 120 км к востоку от Москвы. Город находится на автомагистрали Москва – Нижний Новгород. Исторически город возник как послок при станции Петушки, которая была открыта в 1861 году, а название получила по соседней деревне Петушки (ныне Старые Петушки). В 1926 году пристанционный послок был преобразован в поселок городского типа Новые Петушки. В 1965 году поселок получил статус города. Именно с поселком Новые Петушки связана жизнь святителя Афанасия Ковровского.

Главная достопримечательность Петушков - храм Успения Пресвятой Богородицы. Храм был построен и освящен в 1910 году и в годы гонений никогда не закрывался. Верующие смогли отстоять свой храм. Этот храм стал центром притяжения для многих подвижников благочестия, живших в то непростое время.

Здесь в 30-е годы в перерывах между арестами служил диаконом друг святителя Афанасия о. Иосиф Потапов. В 1934 году он вернулся из мест заключения, и ему было предложено священноначалием служить в Свято-Успенском храме Петушков. Он согласился. А в сентябре 1934 г. неподалеку от Петушков (в 5 км) в деревне Горушка поселился вернувшийся из ссылки в Туруханском крае и отчисленный Синодом на покой святитель Афанасий. Он был прописан в Егорьевске, но фактически проживал в д. Горушка, иногда нелегально выезжая в Москву и Сергиев Посад, где совершал богослужения в домовых церквах иеромонаха Иеракса (Бочарова) и архимандрита Серафима (Батюкова). В этих двух подпольных церквях святителем было совершено несколько диаконских и иерейских хиротоний. В конце концов органам НКВД стало известно место нахождения владыки. 30 апреля 1936 г. он был арестован, а 1 мая 1936 г. арестован о.

Иосиф.

Для святителя снова начались долгие годы тюрем и ссылок. Однако в Петушках остались друзья и почитатели святителя Афанасия, которые не оставляли его своей помощью во все это трудное время.

Организацией помощи святителю занималась монахиня Маргарита (Зуева), которая знала владыку еще по Владимиру. Именно благодаря ее усилиям святитель Афанасий снова, уже в пятидесятых годах, оказался в Петушках.

Дело было так. В 1952 году истек последний лагерный срок святителя Афанасия. Однако владыку по-прежнему держали в лагере, и только в 1954 году он был переведен в Зубово-Полянский дом инвалидов для бывших заключенных в Мордовии, в шести километрах от станции Потьма. Условия содержания в доме инвалидов были очень тяжелые. Режим оставался тюремным. Друзья попытались вызволить престарелого и больного епископа из дома инвалидов, и это им удалось. 5 февраля 1955 г. МВД СССР вынесло заключение об освобождении владыки из дома инвалидов под опеку Е.Е. Седова, старосты Воскресенского собора г. Тутаева. 7 марта владыка выехал в Тутаев.

Наступила относительная свобода. Однако владыка стремился перебраться поближе к Москве и Владимиру, к самым верным друзьям и духовным чадам.

В октябре 1955 г. монахине Маргарите удалось добиться разрешения на переезд владыки в Петушки. 24 октября 1955 г. святитель Афанасий был уже в Петушках. Первую ночь он провел в церковной сторожке, а потом переехал к монахине Маргарите, которая проживала в баньке недалеко от храма. Через несколько дней м. Маргарита договорилась с вдовой настоятеля храма протоиерея Петра Покровского, и владыке предоставили комнатку с одним окошечком в доме № 6 по Кибиревскому проезду. Жить здесь было можно, но работать за письменным столом не всегда удавалось. М. Маргарита решила обеспечить святителя настоящим жильем. Было принято решение построить дом для владыки на месте баньки, в которой жила м. Маргарита. Дом формально должен был бы принадлежать Бочкиным, а фактически епископу. Средства были собраны достаточно быстро, дом построен, но жить в нем владыка не смог. Хозяева, чувствуя свою юридическую правоту, обставляли свои отношения с жильцами массой условий, которые не всегда могли быть приемлемыми. Поэтому было принято решение искать новое жилье. А в прежнем доме остались м. Маргарита и инок. Евдокия.

В 1960 году был приобретен дом по ул. Советской 71, в котором последние годы проживал и отошел к Господу архимандрит Исидор (Скачков) - один из подвижников благочестия ХХ века (ум 1959 г.).

Особый вклад в покупку дома внесли о. Иосиф Потапов, в то время уже протоиерей, который служил в Новгороде, и будущий патриарх архиепископ Пимен (Извеков). Дом был оформлен на супругу о. Иосифа Марию Ивановну. Именно этот дом стал домашней церковью святителя Афанасия.

Первое время по приезду в Петушки владыка приходил на богослужения в Свято-Успенский храм и молился в алтаре, так как участвовать в службах светские власти ему не разрешали. На его прошение служить в храме при закрытых дверях с одним иподиаконом уполномоченный по делам религии ответил, что разрешит служить, только не архиерейским чином. Владыка счел это заявление грубым вмешательством во внутренние дела Церкви и перестал посещать храм. Он продолжил служить в своей домовой церкви. Здесь ежедневно, со всей уставной точностью и полнотой, совершался суточный богослужебный круг.

По воспоминания келейницы владыки Нины Сергеевы Фиолетовой, молиться владыка начинал в 7 часов утра. Он читал утренние молитвы, затем следовали полунощница, утреня, часы и обедница.

Утреннее богослужение заканчивалось около 11 часов. Затем – завтрак, общение с гостями, работа над рукописями, переписка. В 14.00

– обед. С 15.00 до 16.30 – отдых. После него чай. Потом вечерня. В 19.00 – ужин и повечерие. В пятницу, если не было службы со славословием, совершалась великая панихида, на которой владыка поминал много имен из своего синодика. После молитв на сон грядущий следовал чин благодарения, составленный святителем. Около 11 часов владыка благословлял гостям отдыхать, а сам продолжал работать до глубокой ночи.

Божественную литургию святитель служил в великие праздники, обычно раз в месяц. Накануне с пяти до девяти вечера длилось всенощное бдение. Проскомидия совершалась перед часами. В 6.00 утра начинались часы, а потом Божественная Литургия.

Святитель несколько раз выезжал из Петушков для служения в Троице-Сергиевой лавре. Служил он однажды и в Свято-Успенском соборе г. Владимира. Это было в 1958 году во время владимирских юбилейных торжеств. Однако более для постоянного участия в общественном богослужении возможностей не было.

Несмотря на проблемы со здоровьем святитель в Петушках сразу же вернулся к трудам по литургике, которые после молитвы считал главным делом своей жизни. Находясь в преклонном возрасте и понимая, что жить осталось недолго, владыка стремился завершить эти труды, придать им окончательный вид. Так, в Петушках была окончательно исправлена и закончена книга «О поминовении усопших по уставу Православной Церкви», начатая в далеком 1930 году, где тонко и глубоко объяснены положения Церковного Устава по многим вопросам. Вносились последние изменения в главный труд всей жизни святителя – Службу всем русским святым. Приняли свой окончательный вид и другие работы на литургическую тему.

Святитель Афанасий не только собирал и редактировал тексты служб русским святым, но работал над созданием Русского Типикона, над порядком соединения служб русским святым, совершаемым в один день, над новым переводом церковно-славянского текста Богослужебных книг. В 1956 году святитель возглавил действовавшую при Патриархе Календарно-богослужебную комиссию, помимо епископа Афанасия в работе комиссии участвовали протопресв. Н.Ф.

Колчицкий, проф. Н.Д. Успенский, доцент А.И. Георгиевский, свящ.

П. Соколовский, свящ. С. Орлов, инспектор Ставропольской духовной семинарии проф. Д.П. Огицкий, А.В. Ведерников. В апреле 1958 г. комиссия была упразднена. Результаты ее работы оказались невелики. Однако, в конечном итоге на основе материалов, собранных и подготовленных Владыкой, удалось уже в 1970-80-х гг. выпустить новое, значительно более расширенное по сравнению с дореволюционным, издание богослужебных Миней, которые были дополнены службами русским святым. Хотя текстологические принципы святителя Афанасия в сторону большей русификации богослужебных чинопоследований составителями этого издания реализованы не были.

В Петушках владыка вел постоянную переписку со своими духовными чадами. Если в 1955 году святитель получил и отослал более 300 писем, то в 1956 – уже 550. В последующем он получал примерно 800 писем в год и столько же направлял ответов.

Одним из архиереев, с которыми переписывался Владыка, был ученик и преемник Глинских старцев епископ Зиновий (Мажуга), впоследствии митрополит.

За духовным назиданием к святителю в Петушки приезжали иноки Троице-Сергиевой лавры – наместник архимандрит Пимен (Хмелевский), духовник о. Кирилл (Павлов), благочинный о. Феодорит (Воробьев).

Владыка поддерживал дружеские связи с еп. Можайским Стефаном (Никитиным), митрополитом Нестором (Анисимовым) и другими. В Петушки к святителю Афанасию часто приезжал его сокурсник по духовной академии, друг студенческих лет архиепископ Симон (Ивановский). Они вели долгие беседы, оба скорбели о судьбах Церкви. Духовный авторитет святителя для верующих был непререкаем.

Таким образом, жизнь святителя Афанасия в Петушках была посвящена молитве, литургическим трудам и общению с единомышленниками, для которых он был духовным руководителем на пути ко спасению.

В Петушках на улице Советской в доме № 71 святитель Афанасий и отошел ко Господу. Это произошло в воскресение 28 октября 1962 года в 8 часов 15 минут, в день памяти святителя Иоанна Суздальского. Владыка предсказал день и час своей смерти заранее.

Весть о смерти святителя быстро облетела Петушки, Владимир, Москву, всю православную Россию. О его кончине сообщили некоторые зарубежные радиостанции. На 30 октября был назначен вынос тела. К этому времени в Петушках собрались самые близкие к св.

Афанасию люди – владыка Симон, прот. Иосиф, игумен Кирилл. Во вторник 30 октября в доме усопшего епископа игумен Кирилл (Павлов) отслужил Великую панихиду. После панихиды гроб с телом владыки Афанасия повезли во Владимир, где после отпевания в Успенском соборе святитель был погребен на кладбище близ КнязьВладимирского храма, слева от могилы своей матери.

В Петушках святителя Афанасия всегда помнили и любили. В Свято-Успенском храме до недавнего времени хранилась его походная церковь (антиминс и деревянные евхаристические сосуды). Теперь она передана в Свято-Афанасиевский храм. Каждый год прихожане Свято-Успенского храма выезжали во Владимир на могилу владыки в день его ангела 15 мая (память св. Афанасия, Лубенского чудотворца). Был сохранен и дом, в котором провел свои последние годы великий исповедник Православия.

Первоначально за домом присматривала Анна Васильевна Мишина, близкая знакомая семьи Потаповых, которая ради послушания приехала из Великого Новгорода и 17 лет хранила дом. Затем в доме жила схимонахиня Иоанникия (Царенко). Она хранила дом до своей смерти в 2004 году. Сейчас дом имеет статус епархиального. По благословению управляющего Владимирской епархии архиепископа Евлогия за него отвечают насельницы Свято-Казанской обители города Радужный. В доме сделан ремонт и облагорожена территория, читается неусыпаемая Псалтирь. Приезжают паломники, которых становится все больше.

Сейчас в городе помимо Свято-Успенского действует еще один храм. Он освящен в честь святителя Афанасия Ковровского. Построен он на месте деревянного Свято-Никольского храма, который был построен и освящен 9 июля 1900 года. После революции храм был закрыт, разорен и разрушен. Восстановление храма началось в 2000 году. 10 февраля 2000 года было получено благословение на восстановление храма. Доброе начинание благословил Высокопреосвященнейший Евлогий, архиепископ Владимирский и Суздальский. 26 октября 2000 года был заложен первый и уже не единственный храм во имя святителя Афанасия Ковровского. Владыка освятил и часовню во имя Иверской иконы Божией матери, где первоначально совершались богослужения. 7 января 2002 г. на Рождество Христово в новом храме состоялась первая Божественная Литургия. 10 февраля того же года на купол храма был поднят крест. 26 октября 2002 г. совершилось великое освящение храма. Освящение совершили Патриарший Экзарх всея Белоруссии, митрополит Минский и Слуцкий Филарет и архиепископ Владимирский и Суздальский Евлогий в сослужении многочисленного духовенства. Первым настоятелем СвятоАфанасьевского храма был игумен Афанасий (Селичев). В настоящее время он является настоятелем Михайло-Архангельского монастыря в г. Юрьеве-Польском. При храме по благословению Высокопреосвященнейшего Евлогия, архиепископа Владимирского и Суздальского, действует Православная гимназия (1-4 классы). В ней обучается 30 детей.

Годы, проведенные в рабочем поселке Новые Петушки (1955были одним из самых счастливых в жизни святителя. Это годы непрестанной молитвы, плодотворной работы и относительного покоя. Именно в Петушках Господь дал возможность владыке подвести итог своей исповеднической жизни. Память о святителе Афанасии в Петушках бережно сохраняется.

–  –  –

БОГОСЛУЖЕБНОЕ СЛОВО В НАСЛЕДИИ

ВЛАДЫКИ АФАНАСИЯ (САХАРОВА)

Предмет сообщения – пути, принципы, подходы Владыки Афанасия к осмыслению русского богослужения и содержанию богослужебных книг. Конечно, эта сторона деятельности Владыки не обойдена вниманием исследователей. Имеется в виду биографический очерк, написанный А.Г. Кравецким, или недавно выпущенный издательством Сретенского монастыря сборник писем «Твой есмь азъ», в котором подобраны в основном письма об исправлении богослужебных книг.

Тем не менее, разговор представляется неоконченным, и вот почему. Всегда ли мы отдаем себе отчет, в чем заключается наше почитание святого человека? Само собой разумеется, что оно не должно быть слепым и не должно ограничиваться только молитвенным призыванием его имени. Если это так, вспомним, что существуют разные типы святости, разные виды христианских призваний.

По отношению к святым близкого нам времени это особенно очевидно, так как мы располагаем множеством устных и письменных свидетельств, в нашем распоряжении труды, созданные этим святым, переписка. Это богатство документальных источников помогает нам лучше ощутить свое родство со святым человеком и уяснить его христианское призвание. Все это, конечно, располагает не только к сердечному, но и разумному почитанию. В таком случае естественно задаться вопросом: а на какую сторону христианского миропонимания откликалась личность вот этого христианина, признанного Церковью святым?

Знакомство с жизнью, трудами Владыки Афанасия еще и еще раз убеждает, что делом жизни епископа Ковровского было раскрытие содержания, смысла богослужебных книг. И дело не только в любви к богослужению и церковному чтению, пробудившейся еще в детстве, не только в необходимости преподавать литургику и гомилетику, участвовать в проповедническом кружке Владимирской епархии, несомненной литературной одаренности. Не менее важны, если не сказать, актуальны, церковно-общественные проблемы того времени, которые Владыка пережил как свои собственные. Его глубоко печалило уклонение русской семейной и общественной жизни от жизни Церкви, когда «о сознательном… участии в жизни Церкви, как живых членов единого Тела Христова, почти не приходится говорить»1.

Воспитание в себе, своих учениках и чадах разумного отношения к богослужению как к «сокровищнице», «кладу» - эта стратегия поведения прослеживается и в исследованиях Владыки, и в опытах исправления богослужебных книг, и в молитвенном творчестве, и в переписке.

Повторяя вслед за А.С. Хомяковым, что молитва церковная приобщает нас к Телу Церкви, Владыка Афанасий настаивал на сознательном отношении к молитвословиям: «Действительной может быть только молитва сознательная. Конечно, Господь внимает и бессмысленной подчас молитве крестьянина… но для чего же дан человеку разум, как не для того, чтобы он осмысливал свои действия, чтобы всегда во всем старался поступать разумно… беседа с Господом не должна же быть неразумна, бессмысленна… для того, чтобы молиться сознательно, необходимо вникать в содержание и смысл церковных песнопений» 2.

И в условиях современной церковной жизни представляется очень своевременным говорить об общих принципах подхода к разговору о богослужении, как они отразились в работах Владыки «О настроении души по Триоди постной» и «О поминовении усопших по Уставу православной церкви».

Необычность и новизна подхода Владыки Афанасия отчасти обозначены им самим. Они обусловлены неудовлетворительным преподаванием Закона Божия, литургики и Устава в духовных школах, когда преподается «нечто о богослужении», а понимание его отсутствует. Богословская литература того времени тоже не уделяла достаточного внимания богослужению (например, разъяснялись памяти святых, и этим ограничивалось истолкование великопостного богослужения). Кроме того, Владыка был убежден, что чтение самих книг должно предшествовать изучению Устава и что верующему человеку необходимо изучать богослужение практически. Прочувствовав смысл, полагал Владыка Афанасий, человек, возможно, перестанет комкать и искажать слова, почувствует, что многие из песнопений написаны «именно для тебя».

Великопостное богослужение избрано Владыкой как главное воспитательное средство Церкви, так как великопостное настроение с его интенсивным покаянным чувством передает состояние христианина во всякое время. В этих песнопениях, как пишет Владыка, заключены жизненно необходимые человеку богословие и связанная с ним психология.

В трех основных главах книги о Триоди постной материал выстраивается как последовательное раскрытие смысла великопостного богослужения (грехопадение и состояние после него, сокрушенный плач о грехах, надежда на милость Божию). О памяти свт. Григория Паламы, прп. Марии Египетской не говорится ни слова, так как это позднейшие привнесения. Наоборот, подчеркивается, что в течение поста Церковь с помощью своих песнопений вновь напоминает своим чадам о блудном сыне, мытаре и фарисее, впадшем в грехи разбойнике.

Изъяснение содержания текстов сопровождается цитированием наиболее ярких и точных слов, словосочетаний, предложений, целых стихир на церковнославянском языке: «порфира самовластия», «воссоздание человеческого состава», «греховное рукописание», «терновыми помышлениями ума оледеневает», «самоистукан бых».

Обращают на себя внимание и запоминаются собственные комментарии и описания Владыки. Например, о человеке после грехопадения сообщается так: «Его ум уранен, тело расслаблено, очи отягощены от беззаконий, он не может воззреть и видеть высоту небесную»; «И лежит он поверженный, покрытый смердящими струпами и недоумевает. Буря грехов, окружающая его, смущает его сердце. Он хотя продолжает пребывать взлом обычае, но боится и трепещет, зная, что смертью не прекратится его бытие».

Комментируя богослужебные тексты, Владыка нередко прибегает к ярким сравнениям. Так, о связи загробной участи человека с его земной жизнью он пишет так: «Как шар, пущенный в безвоздушное пространство, не может изменить раз принятого направления, так и жизнь души в потустороннем мире»; «Но сам своими только силами человек не в состоянии прекратить свой тяжелый сон. Как во время кошмарных сновидений человек испытывает крайне тяжелое мучительное состояние, а проснуться не может, так и грешник, сознающий тяжесть и гибельность своего положения, все же своими только силами не может выйти из него».

В целом, книгу «О настроении верующей души по Триоди постной» трудно назвать обычным академическим сочинением, она воспринимается как своего рода пролог к его будущей деятельности, где им уже высказаны многие заветные мысли, которые впоследствии будут реализованы в правке богослужебных книг, молитвенном творчестве. И вся последующая деятельность Владыки преследовала одну цель – соединить современного человека в различных нуждах и заботах его жизни, будь то учеба в высшей школе или путешествие на самолете, с Богом. Постоянство в этих трудах, при том, что он часто бывал лишен утешения совершать богослужение, говорит о какой-то непостижимой цельности Владыки Афанасия.

Обратим внимание, что Владыка не стремится сколько-нибудь снизить планку требований к современному человеку в духе великого инквизитора Достоевского. Древний идеал должен был остаться неприкосновенным, но Владыка вполне сознавал немощи и слабости современного человека.

Отступления от идеала, вызванные человеческой греховностью и немощью, должны восполняться покаянием:

«Не будучи в силах выстаивать долгие службы и присутствовать за значительно сокращенными, мы отнюдь не должны успокаивать себя тем, что совершили должное, исполнили повеленное. Повелено гораздо больше. Поэтому и должны мы каяться и сокрушаться, что, расстроив страстями природу свою, мы лишили себя возможности исполнять повеленное».

Формат доклада не позволяет уделить должное внимание книге «О поминовении усопших по Уставу православной церкви», поэтому остановимся вкратце на некоторых ее моментах. Возвращение к церковным нормам, воплощенным в Уставе, есть возвращение к допетровской практике отношения к богослужению, когда Устав знали не только священнослужители, но и миряне, подчиняя ему всю свою жизнь. В индивидуальных случаях Владыка допускает свободу и простор, которые, однако, нельзя путать с самочинием и эгоизмом, предпочтением собственных желаний и возможностей церковным. И в то же время отметим призыв Владыки к соблюдению чувства меры.

Он пишет: «Возвращение к церковным нормам должно быть проводимо с известной постепенностью и осторожностью, хотя и с должной настойчивостью, постоянством и последовательностью»;

«самое же главное в деле упорядочения богослужения вообще, заупокойного в частности, - это воспитать пастыря и пасомых в духе церковности, в духе любви к Святой Церкви, а затем – широкое ознакомление с богослужением, церковным уставом и в частности со значением и стройной системой правил о поминовении».

Надо ли говорить, что от решения этой коренной задачи зависит будущее нашей Церкви? Сегодня это решение усложняется еще и заметным снижением культурного уровня наших сограждан. Падение уровня культуры в советское время отмечал и сам Владыка, находясь в тюремных узах, но и нынешнее время ничуть не улучшило ситуацию. Вот, например, Владыка Афанасий, называвший не учным, а ученым, легко упоминает в своих трудах великого инквизитора Достоевского, «человека в футляре» Чехова, стихи А.К. Толстого, забытого ныне поэта А.И. Круглова. Встречая эти упоминания, невольно думаешь: а многие ли из наших современников (духовенство ли, миряне ли) способны так легко обращаться к фактам современной им культуры? Увы, нередко воцерковление современного человека сопровождается отчуждением от культуры вообще и классической литературы, в частности. Многие ли обладают той любовью к слову, которая всегда была присуща Владыке Афанасию?

Тем не менее, задачу надо решить. Без осмысленного восприятия богослужения человек вряд ли сможет стать хорошим христианином, способным к богословской рефлексии, способным дать отчет в своем уповании окружающим его людям. Он просто потеряется в потоках современного информационного общества. Публикация трудов Владыки Афанасия (Сахарова) дает надежду на восстановление доброй церковной традиции разумного отношения к богослужебному слову.

Примечания: 1 Сергий Сахаров Настроение верующей души по Триоди постной. М.: Новоспасский монастырь, 1997. С. 14. 2 Там же. С. 15.

–  –  –

Прошло почти десятилетие с того дня, когда Русской Православной Церковью был прославлен исповедник Георгий (Седов), бльшая часть жизни которого ближайшим образом была связана с судьбой епископа Ковровского святителя Афанасия (Сахарова). Он был уроженцем Владимирской земли и прожил на ней пятьдесят лет, но до сего дня остался неизвестным на своей малой родине.

В быту его звали Егор Егорович, родился он в 1883 году в семье крестьянина деревни Чурилово Юрьев-Польского уезда Владимирской губернии. Его отец Егор Седов старший от благочестивых предков своих унаследовал церковность и те характерные черты русской нации, которые определяли менталитет русского человека, сформировавшийся после крещения Руси. Уклад семьи, вписавшей свои труды и праздники в ритм церковного календаря, создавал неповторимую атмосферу жизни в православной русской традиции.

Каждое воскресенье и во все церковные праздники семья была в церкви в селе Лыково, в трех километрах от дома, она была для них приходской. Но особенно любил Егор Седов молиться в соборе города Владимира. Ходил туда довольно часто, хотя до города было сорок километров. Духовенству города он был известен, и гостеприимный дом Седовых часто посещали священники из Владимира и монахи.

Единственный сын в семье, Егор младший стал, подобно отцу, прихожанином Лыковской церкви и с радостью ходил молиться во Владимирский собор. В 1907 году он женился на Анастасии Степановне. С годами у них родилось пятеро детей: четыре дочери и сын.

Содержание семьи требовало постоянного приложения труда. Работали все вместе, дело начинали с молитвы, дети с раннего детства помогали взрослым. Урожаи на их поле всегда были лучше, чем у соседей. «У всех не уродилось, а у нас уродилось», – вспоминала дочь Серафима.

В церковь ходили все. Егор Егорович запрягал лошадь, сажал малышей в сани и вез в Лыково. Приход советской власти не изменил традиций семьи: как и прежде, они оставались постоянными прихожанами своей церкви, а по воскресеньям и в дни церковных праздников не работали никогда, исполняя заповедь Божию: «наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам» (Лк. 12, 29Когда начались аресты духовенства, дом Седовых еще чаще стали посещать священники и монахи, в основном, изгнанные из храмов и монастырей, в поисках временного крова. Приходили в сумерках, чтобы никто не увидел. Хозяин привечал всех; Анастасия Степановна накормит, напоит, а то и оденет и ночевать оставит. Огород у Седовых был очень большим. Гости уходили на пасеку и молились там без свидетелей.

В 20-х годах Егор Егорович был избран старостой лыковского храма. Он был человеком глубоко преданным Церкви. События, происходившие в ней, его волновали. И получилось так, что Господь послал ему кормчего в надвигавшейся буре. В 1918 году во Владимирскую епархию священноначалием был направлен иеромонах Афанасий (Сахаров) 2. В 1920 году он был возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Владимирского Рождественского монастыря. Неизвестно, при каких обстоятельствах состоялось знакомство Егора Егоровича с отцом Афанасием, но для церковного старосты, неустанно помогавшего духовенству храмов и монастырей, оно должно было произойти неизбежно.

Очень скоро между ними сложились отношения глубокой взаимной любви. Егор Егорович стал близким и преданным духовным сыном отца Афанасия. Более чем через тридцать лет он будет писать письма Владыке Афанасию с тем же чувством горячей сыновней любви: «Христос посреди нас, наш родной и дорогой Папочка, приветствую с праздником…» (28 октября / 10 ноября 1954 года).

27 июня 1921 года архимандрит Афанасий (Сахаров) был хиротонисан во епископа Ковровского, викария Владимирской епархии, и менее чем через год начался его исповеднический путь. Егор Егорович сразу принял на себя заботу о Владыке, стремясь в периоды заключений, чем только можно, облегчить его положение, оказывая возможную материальную помощь. Почти на тридцать лет он стал неустанным «опекуном» 3 епископа, сопровождавшим его сердечным и деятельным участием во всех многочисленных скорбях и испытаниях.

В промежутках между тюрьмами Владыка возвращался на служение во Владимир. Несомненно, влияние епископа Афанасия на формирование церковной ориентации Егора Егоровича – они были одного духа.

Приезжая во Владимир, Егор Егорович всегда останавливался на ночь в доме Владыки. И епископ Афанасий, когда позволяли дела, приезжал к Седовым. Служил в лыковской церкви, гостил в Чурилово. «Он благословлял детей, учил их молиться, говорил – на клиросе петь надо. Мы, дети, его очень любили. Какой он хороший был! Папа его звал: «Владыко святый». И все мы стали так его звать», – вспоминала дочь Серафима.

В один из таких приездов, в день ангела Егора Егоровича, на службе в Лыково епископ Афанасий говорил в проповеди о великомученике Георгии Победоносце, о мужестве исповедания веры, о верности Христу, о неприятии обновленчества. 2 января 1926 года, когда Владыку арестовали в девятый раз, эту проповедь ему поставили в вину. 20 января епископ Афанасий писал из тюрьмы своей маме Матроне Андреевне Сахаровой: «…В заключение следователь Ефимов спросил, не могу ли я указать свидетелей, которые опровергли бы обвинение по 69-й статье [антисоветская агитация в проповеди в Лыково]. Я, конечно, никого не указал – зачем заставлять людей волноваться. Но если бы там [в Лыково] кто-нибудь нашелся добрый человек, который бы не побоялся бы явиться в это прекрасное учреждение и опровергнуть донос, это было бы очень важно. Может быть, как-либо сумеете дать знать в Лыково».

Матрона Андреевна до того дважды обращалась с заявлениями во Владимирское ОГПУ. В Лыково о просьбе Владыки она сообщила. Там, конечно, «добрый человек» нашелся. 15 февраля на приходском собрании церкви села Лыково под председательством старосты Егора Седова было решено ходатайствовать перед Владимирским ОГПУ об освобождении из заключения епископа Афанасия. Егор Егорович был уполномочен собранием отвезти это прошение граждан во Владимир. 5 марта следственное дело было прекращено, и Владыка освобожден.

Но с 1927 года началось многолетнее непрерывное заключение епископа Афанасия. Участие и помощь Егора Егоровича сопутствовали Владыке все эти годы. Связь между ними никогда не прерывалась, они регулярно переписывались. Егор Егорович был в курсе событий многострадальной жизни заключенного епископа, посылал ему необходимые вещи, продукты и деньги.

Наступило время, когда люди стали скрывать веру, боялись приходить в храм, жены и дети священников отрекались от преследуемых властями своих мужей и отцов. Тогда Егор Егорович счел своим долгом заботиться о священнослужителях, заключенных в тюрьмы города Владимира, одиноких и голодающих священниках на приходах во Владимире и Юрьеве-Польском. Он привозил им мед со своей пасеки, картофель и другие продукты: сбросит с телеги привезенное у дверей или калитки и – дальше в путь.

А в доме его запасы не убавлялись, на всех хватало, и семья была всегда сыта. Бог посылал достаток. Хозяйство Седовых по советским меркам оценивалось как середняцкое. В колхозы Егор Егорович никогда не вступал. В период коллективизации его двоюродный брат служил уполномоченным от сельсовета по деревне Чурилово. Церковность Егора Егоровича и благополучие его семьи вызывали неприязнь брата-уполномоченного, которая была так велика, что в 1932 году он ходатайствовал о том, чтобы Егору Егоровичу было дано такое твердое задание, выполнить которое он бы не смог, и после этого был раскулачен. Ходатайство было удовлетворено, и Егор Егорович был осужден на один год исправительно-трудовых работ, а все его хозяйство конфисковано.

Семья осталась без кормильца и без средств существования и вскоре переехала в Ярославль, дом нашли за Волгой. Но жить там оказалось очень трудно, и работа нашлась только на другом берегу.

Зять пошел советоваться к священнику, куда переехать? Тот сказал:

«Переезжайте в Тутаев, у меня там знакомые есть. Купят они вам дом, деньги отдадите после». Так и сделали.

В 1933 году, после окончания срока заключения, Егор Егорович тоже не захотел возвращаться в деревню Чурилово, но не поехал и к родным. В деревне Козлово Ростовского района Ярославской области он нанялся в пастухи и работал столько времени, сколько потребовалось для сбора суммы, необходимой для выплаты долга за дом в Тутаеве. В 1936 году на заработанные деньги он выкупил дом и сам переселился туда. И здесь, как прежде, в его доме находили приют изгнанные монахи и репрессированные священники. Любили ходить к нему и нищие, Анастасия Степановна их кормила.

В Тутаеве его дочь Анфиса работала на фабрике «Тульма». Егор Егорович также устроился на эту фабрику – ухаживать за лошадьми.

Серафима Егоровна рассказывала: «Бывало, придет он на конюшню, а лошади, как услышат его голос, так все как заржут! Его и лошади любили».

В Тутаеве Егор Егорович стал прихожанином Воскресенского собора. Единодушный со святителем Афанасием, он принадлежал к старо-тихоновской церковной ориентации, был непоминающим, но, в отличие от многих, никогда не оставлял храма и не пропускал богослужения. Более того, хорошо читая по церковно-славянски, он часто, особенно в будние дни, прислуживал псаломщиком.

Тогда же познакомился Егор Егорович с членами подпольной общины непоминающих при храме в селе Котово близ Углича. Когда в Котово переехал епископ Василий (Преображенский), он стал изредка участвовать в тайных богослужениях архиерея.

Благодаря постоянной переписке со святителем Афанасием Егор Егорович знал, что Владыка с 28 декабря 1942 года был освобожден из лагеря и жил в ссылке в городе Ишиме. Пользуясь этим облегчением в положении епископа, Егор Егорович на правах родственника стал оформлять документы на перевод своего духовного отца в Тутаев. Уже через полгода для него был получен и отправлен в Ишим пропуск. Но власти относительно судьбы епископа строили совсем другие планы, и 7 ноября 1943 года Владыку вновь арестовали.

24 декабря того же года был арестован и Егор Егорович и заключен в тюрьму. Его обвинили в антисоветской деятельности, участии в работе контрреволюционного подполья, нелегальном сотрудничестве с епископом Василием (Преображенским), в проведении нелегальных религиозных обрядов.

Он был допрошен шесть раз. Следствие длилось одиннадцать месяцев, а допросы, то есть избиения, – от двух до шести часов. Но ни в какой форме не согласился Егор Егорович приписать себе возводимых обвинений.

«Я говорю правду, и еще раз подтверждаю, что никакой антисоветской работы не проводил, и соработников у меня не было.

… Я говорю правду, и больше мне говорить нечего, так как никакой антисоветской деятельностью я не занимался. … Виновным себя ни в чем не признаю», – свидетельствовал он на каждом допросе.

Не назвал он также никого из своих знакомых: «Близких знакомых у меня нигде нет».

Но когда встал вопрос о епископе Афанасии (Сахарове), Егор Егорович не отрекся от своей причастности к гонимому святителю перед следствием:

– Следствию известно, что епископа Афанасия Вы намеревались взять на содержание и добивались разрешения на въезд его в Ярославскую область, выдавали за своего родственника. Какую цель Вы этим преследовали?

– Да, действительно, я имел намерение взять Сахарова к себе на содержание, чтобы облегчить его материальное положение, так как он писал мне, что в Омской области он живет плохо. Пропуск я ему получил и послал в г. Ишим. В заявлении о выдаче пропуска Сахарову на проезд ко мне я назвал его родственником, но с какой целью это сделал, не знаю сам.

– Вы уклоняетесь от ответа и не хотите рассказать правду о своей связи с Сахаровым по антисоветской работе. В чем же заключается в действительности причина намерения Сахарова приехать в Тутаев?

– С какой целью Сахаров намеревался приехать на жительство в Ярославскую область, мне не известно. Оказывая ему помощь в этом, я преследовал только одну цель: обеспечить спокойную старость своему близкому знакомому, которого я ценил не менее, чем близкого родственника.

Удивительно, что это признание не стало основанием для осуждения Егора Егоровича. Каких-либо других «преступлений» его, несмотря на все давление, следствию обнаружить не удалось. 7 октября 1944 года по приговору Особого Совещания при Народном Комиссариате Внутренних Дел СССР обвиняемый Седов Е.Е. был освобожден, срок предварительного заключения был зачтен в наказание.

Выйдя из тюрьмы, Егор Егорович узнал, что в Ишиме вместо освобождения епископ Афанасий был арестован незадолго до него, и все хлопоты о переводе Владыки в Тутаев остались напрасными.

Еще почти десятилетнее заключение в лагерях ожидало больного архиерея. Еще на десять лет постоянной заботой Егора Егоровича стало облегчение участи епископа Афанасия.

Только что освобожденный из тюрьмы, не заботясь о собственной безопасности, он возобновил хлопоты об освобождении епископа: консультировался с юристами, писал ходатайства во все инстанции, ездил во Владимир и Москву. Через три года епископ Афанасий был признан инвалидом, но содержался в лагере. Только 5 марта 1952 года, по окончании срока заключения, Особое совещание при МГБ СССР приняло постановление об освобождении Владыки и направлении его в дом инвалидов под надзор МГБ. Но еще два года его продержали в лагере, и лишь 18 мая 1954 года он был перевезен в Зубово-Полянский дом инвалидов.

Егор Егорович поехал к Владыке. Наконец, увиделись. Сидели на бревнышках, переговорили обо всем, что наболело… После свидания в доме инвалидов Владыка Афанасий писал ему: «Милость Божия буди с Вами, мой милый, мой дорогой Георгий Георгиевич!… Не нахожу слов, чтобы выразить Вам и мою благодарность, и мою признательность, и мою любовь к Вам…».

Вернувшись, Егор Егорович сразу стал прилагать все усилия, чтобы, наконец, исполнить свое горячее желание и освободить епископа, начал вновь ездить в Москву, подавать ходатайства, уповая на благоволение Божие. С Владыкой переписывался каждые несколько дней. Много раз казалось, что все хлопоты опять остались без результата. «Ваше Рождественское письмо получил, – писал он Владыке 14 января 1955 года, – но не радостное [оно]. [Дело] едет на волах, да на черепахе, а Вы все поете: «Не отврати лица Своего от отрока Твоего, яко скорблю, вонми души моей… и избави ю…», а пора бы запевать: «кто Бог велий, яко Бог наш, Ты еси Бог, творяй чудеса…» Если ничего [в ответ] не будет, то я напишу в Саранск, что они молчат, задерживают [решение]. Не затеряли ли это письмо».

Наконец, в марте 1955 года ему удалось забрать совершенно больного епископа Афанасия из дома инвалидов, взяв его на поруки.

Этот факт известен всем биографам святителя Афанасия, но никто не знает, что на его освобождение была положена половина жизни его духовного сына.

Епископ был в полном изнеможении, едва ходил. Егор Егорович бережно привез его в Тутаев, к себе домой. До конца октября прожил Владыка в его доме, окруженный любовью и заботой Анастасии Степановны и ее дочерей Анфисы и Серафимы.

После возвращения епископа Афанасия во Владимирскую епархию связь с ним семьи Седовых по-прежнему не прерывалась. Хотя «везде стало пусто», «вроде потеряли [что-то]», но главное: «от всего нашего семейства пожелания Вам от Господа доброго здоровья и хорошего благоустроения...» на новом месте (письмо от 31 октября 1955 года). Когда мог, ездил Егор Егорович во Владимир, привозил все необходимое для Владыки. Когда не мог, писал письма и посылал посылки. И Владыка писал в ответ, посылал и посылочки к праздникам, которыми Седовы очень дорожили.

В пятидесятых годах Егор Егорович стал старостой Воскресенского собора в Тутаеве. С любовью заботился он о храме. Порядок был во всем, и ремонт производил, и в хозяйстве все имел, и денег в храме было достаточно. Не легко и не просто давалось ему это служение. Много тяжелых скорбей и искушений принесло оно. Хотел ли Егор Егорович заказать иконостас, купить дом для причта, сделать ремонт в храме – во всем встречал противодействие. Обо всех своих делах, новостях и бедах писал Егор Егорович в Петушки епископу Афанасию, прося совета и молитвенной помощи: «Уже и я изнемогаю, – писал он епископу Афанасию, – ни спокою, ни мира...» (2 мая 1956 года), «наболело уже очень много…» (14 мая 1956 года), «до чего надоели эти свары, хуже всего на свете» (20 ноября 1956 года).

А на праздник Рождества Христова меня как дубинкой [настоятель] ударил в голову… весь праздник болела голова… надо самому отказаться, подать заявление об уходе. Только вроде самому отказаться от Спасителя 4 страшно, и народ не велит … я многогрешный прошу Ваших святых молитв и благословения и целую Вас, сердечно горячо любящий Вас Егор». (15 января 1957 года). И Владыка помогал, и советом, и молитвой.

Епископ Афанасий и исповедник Георгий Седов, г. Тутаев. 1955 г.

В 1959 году во время ремонта стены храма ему на голову «случайно» уронили три связанные между собой огромные лестницы.

Егор Егорович домой дошел сам, но после слег. Он проболел около года. Писал епископу Афанасию, что очень хочет приехать, но не может – нет сил, звал его в гости, просил прислать рецепт сердечного лекарства, а то «что-то у врачей не получалось подобрать, как следует»… Владыка написал в ответ, его письму были очень рады, читали и «все четверо плакали» 5.

Выздороветь не удалось. Анастасия Степановна скорбела, а Егор Егорович ее уговаривал: «Видно, так Богу угодно». «Тятя… болел очень шибко, – писала Владыке дочь Сима, – он у нас никогда не охнул, был большой терпеливец. А было ему ни сидеть, ни лежать – была водянка и нарывы. Тятя все просился: «Отпустите, отпустите меня», а я ему говорю: «Куда тебя отпустить?».

Говорит: «Домой, на тот свет», все говорил, не один раз, все просился, говорил:

«Мне здесь надоело, там лучше». В 10 часов вечера кричал: «Ангел!

Ангел!», а на другой день помер».

Скончался Егор Егорович 16 декабря 1960 года. Отпевали его на Николу два священника, диакон и все певчие. В начале отпевания от чудотворной иконы Спасителя («отколь взялась?» 6) вылетела большая красивая бабочка. Сейчас новые безбожники любят обвинять христиан в создании легенд о жизни святых и чудесах. Так вот, 19 декабря 1960 года на глазах всех, пришедших помолиться, бабочка покружила над усопшим и опустилась на руки, сложенные на груди.

Отец Иоанн, служивший отпевание, любил порядок. «Уберите бабочку», – сказал он. Но никто ее не тронул. Бабочка сидела, трепеща крылышками, затем поднялась и полетела к иконе Спасителя, а от иконы полетела обратно и села на левое плечо Егора Егоровича. Затем она снова взлетела и опять полетела к образу Спасителя, и в третий раз подлетела к усопшему, но лишь покружилась над ним и улетела к той же иконе. «Очень все дивились, что такового чуда [никогда еще] не было» 7. Во время поминок бабочка летала по дому. На сороковой день и в годовщину смерти она прилетала опять, и в храм, и домой. Позже ее не видели.

28 октября 2000 года в день памяти святителя-исповедника Афанасия (Сахарова) во Владимире состоялось торжественное перенесение его святых мощей. Во время этого торжества в Ярославле, в Государственном архиве Ярославской области на столе перед одним из архивистов лежало огромное следственное дело 1943/1944 годов.

Раскрыв его, он сразу попал на страницу, где было написано до того неизвестное имя заключенного: «обвиняемый Седов Егор Егорович».

Словно в час своего прославления святитель Афанасий захотел, чтобы его преданный духовный сын, деливший скорби многострадальной жизни Владыки, разделил с ним и радость церковную, и – вызвал его из забвения. Вскоре после этого Русской Православной Церковью Георгий Седов был причислен к лику святых исповедников.

Осенью 2001 года последняя дочь Егора Егоровича Серафима однажды увидела во сне своего отца. Он шел быстро и радостно от кладбища к собору. А утром ей позвонили и пригласили участвовать в обретении его святых мощей. С этого дня мощи исповедника Георгия покоятся в Воскресенском соборе города Тутаева.

Примечания: 1 Из письма свт. Афанасия Егору Егоровичу, май 1954 года. 2 Причислен к лику святых Архиерейским Собором 2000 г. 3 По словам самого Владыки. 4 Чудотворный образ Спасителя, оплечный, огромный XV века – главная святыня тутаевского собора и одна из самых почитаемых в Поволжье. 5 Из письма Серафимы Егоровны. 6 Там же. 7 Там же.

–  –  –

Данное письмо Святитель Афанасий писал в июле 1954 года из Зубово-Полянского дома инвалидов (Мордовская АССР), где насильственно содержался после завершения последнего 8-летнего срока заключения. Уже до этого, с 1951 по 1954 гг., святитель пребывал в лагере сверх приговора. Можно понять отчаянное положение человека, 25 лет проведшего в ссылках, лагерях и тюрьмах по приговорам советских судов и вот уже пятый год томящегося в неволе без всякого приговора. В этом письме на имя Председателя Совета Министров СССР Г.М. Маленкова святитель взывает к справедливости и гуманности и просит отпустить наконец его на волю. В заключение письма святитель свою просьбу подкрепляет следующим признанием: «Я горячо люблю свою Родину, и все ее скорби и все ее радости – мои скорби и мои радости».

На этих строках письма святителя Афанасия мы и остановимся.

Обычная мысль о любви к Родине стала камнем преткновения для многих христиан в Советском Союзе. Но чтобы в полной мере понять значение сказанного необходимо прокрутить историю Русской Церкви почти на 30 лет назад.

1927 год. Русская Церковь испытывает беспрецедентные в истории человечества гонения от богоборческой власти. Фактически возглавляющий Церковь заместитель Патриаршего Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) под давлением власти и в целях легализации церковной жизни издает так называемую Декларацию.

В ней он призывает Церковь к лояльности по отношению к Советской власти. В Декларации есть и такие строки: «Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи». Именно эти слова фактически и были повторены святителем Афанасием в рассматриваемом нами письме. Вроде бы ничего удивительного в совпадении взглядов двух известных церковных деятелей. Однако, известно, что у святителя Афанасия и Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия были совершенно противоположные мнения о церковной политике в условиях советских гонений. Святитель Афанасий был одним из духовных лидеров «непоминающих», т.е. порвавших церковное общение с митрополитом Сергием и не возносящим его имя как фактического первоиерарха Русской Церкви за богослужением. Главной причиной отделения «непоминающих» и других групп, оппозиционных митрополиту Сергию, была как раз его Декларация. Достаточно сказать, что Зарубежная Церковь порвала всякие отношения с Московским Патриархатом именно после выхода Декларации митрополита Сергия. Внутри же Декларации самыми пререкаемыми были вышеприведенные слова о «любви к Родине». Настолько пререкаемыми, что оппозиция саму Декларацию саркастически именовала фразой «Ваши радости – наши радости».

Святитель Афанасий Ковровский – новомученик Российский.

Он был причислен к лику святых Русской Православной Церкви в 2000 году. Основанием для этого было, конечно же, не разногласия с митрополитом Сергием, а христианское исповедничество перед лицом почти 30-летних гонений. С другой стороны, и церковная политика митрополита Сергия (Страгородского) не осуждена Церковью.

Эта политика и Декларация, в частности, остаются лишь поводом для разделений. Причем, разделения эти сохраняются даже после воссоединения РПЦЗ и РПЦ.

Сам святитель Афанасий, оставаясь духовным вождем «непоминающих», отделился от митрополита Сергия отнюдь не по причине Декларации, изданной в 1927 году, а после 1930 года, когда, по мнению святителя, митрополит Сергий превысил полномочия заместителя Патриаршего Местоблюстителя.

Полагаем, что рассматриваемое письмо святителя Афанасия и его откровение относительно радостей и горестей своей Родины, даже если оно было в некотором смысле и вынужденным, могут послужить серьезным вразумлением ныне пребывающим в разделении с Матерью-Церковью. Причем, разделение это отнюдь не виртуально. Буквально этим летом муж одной тяжелобольной прихожанки, обзванивая своих близких и родственников с просьбой помолиться, от одной из них, проживающей в г. Минске, получил странное письмо. Эта женщина оказалась «духовным чадом» священника Леонида Пляца. Он был клириком Белорусского Экзархата РПЦ, но попал под запрет, наложенный на него митрополитом Филаретом. Не желая добиваться прощения через покаяние, он выходит из юрисдикции Московского Патриархата и принимается в РПЦЗ. После воссоединения РПЦЗ и РПЦ Леонид Пляц не признает Акта о Воссоединении по причине непреодоления Русской Православной Церковью такого «постыдного» явления как «сергианство», в котором Декларация митрополита Сергия занимает центральное место. Этот «духовный отец» передает нашей болящей, кроме обычных в такой ситуации наставлений, совет - перейти из безблагодатного Московского Патриархата в «их церковь». Даже не предполагали, что разделения церковные так близко.

Мы начали со слов святителя Афанасия «Я горячо люблю свою Родину, и все ее скорби и все ее радости – мои скорби и мои радости». Эта фраза от лица гонимой Церкви, будучи пререкаемой в годы безбожия, в наши дни является вполне достойным девизом для соотечественников. Да послужит она и для уврачевания ран разделения на теле Церкви Христовой.

Первая часть наших Чтений посвящена личности святителя Афанасия Ковровского, вторая – вопросам образования и воспитания. Чтобы перекинуть мостик от одного к другому хочу сказать следующее. Ковровчане сугубо почитают святителя Афанасия в значительной мере благодаря его церковному титулу – епископ Ковровский. Но мы, справедливости ради, должны признать, что не земля Ковровская породила этого угодника Божия, не в среде ковровчан он был воспитан и не пределы града Коврова освящены его исповедничеством. Это же касается и других святых, условно относящихся к ковровским – святителю Митрофану Воронежскому, прп. Карпу Медушскому. Таким образом, мы с некоторой долей самокритичности должны констатировать, что земля Ковровская, общество ковровчан не произвели пока еще из своей среды святых, в отличие от Мурома, Владимира, Курска, Переславля-Залесского и других городов русских. Русский человек знает: «Не стоит город без святого, а селение без праведника». Да и Священное Писание устами премудрого Соломона говорит: «Благословением праведных возвышается город, а устами нечестивых разрушается» (Прит.11:11).

Исходя из этого, вырисовывается новая задача перед горожанами, церковными общинами, священнослужителями, властями и педагогами города – создать такую общественную, религиозную и воспитательную среду, которая помогла бы воссиять новым праведникам в сонме святых. Тогда к их именам можно было бы с полным основанием добавить – Ковровский чудотворец.

В 1926 году в одном из писем Святитель Афанасий писал: «Привет и благословение всем, всем, всем и во Владимире и в Москве.

Передайте мое благословение ковровским отцам». Милостью Божией и этим благословением мы живем, молимся и спасаемся.

Литература:

1. Кравецкий А. Святитель Афанасий Ковровский. Владимир, 2007.

2. Собрание писем святителя Афанасия (Сахарова). М., 2001.

3. Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Руси. М., 1994.

4. Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви 1917-1997.

М.,1997.

5. «Славы Божия ревнитель». Жизнеописание и труды епископа Афанасия (Сахарова). М., 2006.

6. Житие святителя Афанасия, епископа Ковровского, исповедника и песнописца. Владимирская епархия, 2000.

7. Святитель Афанасий (Сахаров), исповедник и песнописец. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003.

–  –  –

СВЯТИТЕЛЬ АФАНАСИЙ (САХАРОВ) И ШУЯ

Как известно, будущий святитель Сергей Григорьевич Сахаров родился 2 июля (ст. ст.) 1887 г. в селе Паревка Кирсановского уезда Тамбовской губернии. После смерти отца (Григорий Петрович Сахаров умер, когда Сереже не было даже двух лет) он вместе с матерью приехал во Владимир.

Мать его, Матрона Андреевна, будучи глубоко верующей женщиной, мечтала дать сыну духовное образование. Начальное образование владыка получил не во Владимире, а в Шуе. Таким образом, в жизни святителя Афанасия можно четко выделить шуйский период – это время учебы в Шуйском духовном училище (1896-1902).

Причина выбора именно этого учебного заведения до конца не ясна. Объяснение этому приводится в книге «Славы Божия ревнитель: Жизнеописания и труды исповедника епископа Афанасия (Сахарова)»: «Матрона Андреевна жила на квартире родственника покойного мужа, служащего казенной палаты Сергея Владимировича Соловьева, очень верующего человека, который понимал настоятельную необходимость устройства Сережи в духовное училище.

Его брат, отец Иоанн Соловьев, в Иваново-Вознесенске был настоятелем собора и благочинным, заслуженным и влиятельным протоиереем. При его помощи удалось в 1896 году поместить мальчика в Шуйское духовное училище» 1. Здесь следует уточнить, что в эти годы соборным протоиереем г. Иваново-Вознесенска был не Иоанн Соловьев, а Василий Иванович Соловьев 2; в казенной палате г. Владимира начальником II-го отделения служил статский советник Сергей Васильевич (а не Владимирович) Соловьев 3. Некоторые несоответствия налицо, но сама мысль о том, что у семьи Сахаровых здесь жили родственники, скорее всего правильная. Именно они могли помочь Матроне Андреевне устроить сына в Шуйское духовное училище и, возможно, оплатить его учебу 4.

Духовное училище в Шуе было открыто в 1816 году и изначально располагалось в несохранившемся до наших дней здании на шумной торговой площади возле колокольни Воскресенского собора. С 1880 года и до закрытия в 1918 году Шуйское духовное училище занимало двухэтажный особняк на улице Миллионной (ныне ул. Советская, д. 40). Здесь с 1896 по 1902 гг. и учился будущий святитель.

Учеба Сережи Сахарова складывалась по-разному. Поначалу он учился совсем неплохо: в приготовительном классе был 7-м учеником (по разрядному списку), в 1-м классе – восьмым. Следующие два года дались ему с трудом: во 2-м классе Сергей Сахаров только 26-й с переэкзаменовкой по греческому и латинскому языкам, в 3-м клас Почтовая открытка с видом Шуйского духовного училища с Александро-Невской училищной церковью. Начало ХХ в.

се оставлен на второй год.

И все же после «второго года» учеба пошла на лад. Третий класс, а позднее и весь училищный курс он окончил весьма успешно – 6-м номером в разрядном списке.

На время учебы в Шуйском духовном училище приходится одно из важнейших событий в жизни святителя Афанасия. В автобиографии «Даты и этапы моей жизни» владыка указывает точную дату начала своего служения церкви: «начал прислуживать в алтаре, вероятно, за всенощной в субботу 21 августа 1899 года» 5. С большой долей вероятности можно утверждать, что это произошло в училищном храме во имя святого благоверного князя Александра Невского.

Уже позднее, когда «шуйский период» закончился, косвенная связь с Шуей продолжалась. В другой своей автобиографии «Этапы и даты моей жизни» владыка пишет, что в ноябре 1926 года он был назначен управляющим Ивановской епархией. Пробыл на этом месте чуть больше месяца и написал лишь одну резолюцию – «назначил преподавателя Владимирского духовного училища Мих. Алек.

Внеразб. на священническое место в Шую» 6. К сожалению, «вычислить» личность этого человека пока не удалось.

–  –  –

Примечания: 1 Славы Божия ревнитель: Жизнеописание и труды исповедника епископа Афанасия (Сахарова) / Авт.-сост. Г.И. Катышев. М, 2006. С. 10.

Владимирские Епархиальные Ведомости (ВЕВ). 1889. № 8. 3 Памятная книжка Владимирской губернии. Владимир, 1900. 4 Бесплатно в духовных училищах могли учиться лишь дети духовенства. См: ВЕВ. 1867. № 16. 5 Славы Божия ревнитель … С. 445. 6 Там же. С. 452. 7 Литературно-краеведческий музей Константина Бальмонта. ЛКМКБ. 3203/1-88. 8 Общее загрязнение, позолота с тиснения значительно утрачена, лицевая сторона обложки оторвана от корешка, на задней стороне обложки следы плесени, утрачена нижняя часть металлической застежки и др.

–  –  –

АФАНАСИЙ САХАРОВ – ЕПИСКОП КОВРОВСКИЙ.

ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЖИТИЯ СВЯТЫХ

Кого прославляет Церковь во святых своих? Во святых Церковь прославляет Бога, Божественное действие Духа Святого. Прославляя святых, Церковь прославляет действия Божия в мире: веру, дающую возможность устоять перед любыми испытаниями, чистоту, непостижимую для падшего человека, рассуждение, непостижимое для тленного разума 1. Как из выдающихся деятелей – мало прославленных святых, так и из убитых в ХХ веке – много пострадавших, но мало мучеников за Христа. Христианский образец на все времена остается один и тот же, и не внешние обстоятельства важны, даже и такие, как насильственная смерть во время гонений, а внутренняя жизнь христианина, его праведность в очевидном и ясном выражении заповедей Господних 2.

В 1922 году возникло еретическое церковное течение - обновленчество. Повсюду обновленцы захватывали храмы, изгоняли православных священников и архиереев, которых советские власти предавали на заключение и смерть.

Для прославления святых новомучеников важен не только факт насильственной смерти, но и устроение их внутреннего мира. Для этого необходима полнота не только всех архивно-следственных дел, но и всех дел, например, связанных с закрытием храмов, как вел себя тогда человек, какую позицию занимал, был ли тайным соучастником закрытия, был ли осведомителем, то есть тайным по внешности, но явным по греху предателем Церкви, нарушителем заповедей Господних. Часто такие свидетельства находятся в самих делах, часто о них можно узнать косвенно 3. Для выявления этих фактов требуется долгое и кропотливое изучение всей жизни человека, чтобы не остался неизученным ни один из ее периодов. Бывает, что, выдержав мужественно следствие и оказавшись в заключение, человек проявлял малодушие, обнаруживал уныние, которые характеризуют уже не минутную слабость, а едва ли не отречение от Христа. НКВД арестовывало человека как православного, а из материалов дела видно, кто был человек на самом деле. Одним из критериев рассмотрения материалов о новомучениках является безупречность поведения исповедников на следствии, то есть то, что не оговорил ни себя, ни других. Знакомясь с архивно-следственными делами, мы, однако, зачастую не знаем – не оговаривает человек себя и других из нравственно-религиозных установок, имея страх Божий и опасаясь нарушить заповеди Господни, или из соображений практических, понимая, что признание себя виновным может повлечь осуждение, а признание других повлечет дальнейшие расспросы и перенесение пунктов обвинения на самого дающего подробные показания 4.

Одна из важнейших проблем при исследовании материалов о новомучениках и исповедниках та, что бывает, обвиняемый в своем деле не признает себя виновным, но привлеченный свидетелем по делам других лиц проявляет малодушие и выступает лжесвидетелем.

О наличии таких показаний доказательства мы не сможем найти ни по каким картотекам, ибо картотек свидетелей не существует. В идеале требуется просмотр и изучение всех вообще архивноследственных дел 5. Косвенно можно получить из следственных дел репрессированных священнослужителей.

Будущий святитель Епископ Афанасий (в миру Сергей Григорьевич Сахаров) родился 2 июля (ст.ст.) 1887 года. 27 июня 1921 года рукоположен в епископа Ковровского, викария Владимирской епархии. Через год после хиротонии Владыка получил свой первый приговор – ссылку в Зырянский край. Аресты, тюрьмы, ссылки продолжались более тридцати лет. Крестный путь епископа Афанасия Сахарова пересекался с жизнью многих репрессированных. Изучение архивно-следственных дел других исповедников может открыть новые страницы его жизни, а также дополнить историю Церкви в ХХ веке. Сейчас трудно установить, сколько времени Преосвященный Афанасий правил своей епархией, но известно, что в связи с большими церковными нестроениями, вызванными расколом обновленчества, которое во Владимирской епархии создало себе административный центр, он оказался в изгнании, из которого вернулся лишь в 1954 году, поселившись в г. Петушки Владимирской области. Владыка считал тяжелые годы заключения не потерей, а обретением.

Периоды жизни на свободе были очень короткими, но удивительно насыщенными архипастырской деятельностью и духовными трудами. Старец часто напоминал своим духовным детям, что таланты – дар Божий, и ими нельзя гордиться. Однажды на вопрос «Как спастись?» он ответил: «Самое главное – это вера. Без веры никакие самые лучшие дела не спасительны, потому что вера – фундамент всему. А второе – покаяние. Третье – молитва, четвртое – добрые дела. И хуже всякого греха – отчаяние».

Этапы и даты жизни епископа Афанасия Сахарова изложены в книге «Молитва всех вас спасет» 6.

17 марта 1922 г. Арестован и препровожден в рев. Трибунал.

Освобожден 18 марта 1922 г.

30 марта 1922 г. В великую среду опять арестовали с другими епископами по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей.

27 мая 1922 г. Показательный суд в г. Владимире по обвинению в связи с изъятием церковных ценностей. Приговорен к одному году.

По амнистии освобожден 28 мая 1922 г 15 июля 1922 г. его арестовывают, а 25 июля 1922 г. - освобождают.

10 сентября 1922 г. его вновь арестовывают и осуждают на два года ссылки в Зырянский край. Тюрьмы: Владимирская, Московская, Таганская.

10 сентября 1922 г. – 20 января 1925 г. пребывал в Зырянском крае: Усть-Сысольск, г. Усть-Вымь, с. Корчемье.

9 сентября 1925 г. арестован в Гавриловом Посаде при поездке по Епархии и препровожден во Владимир. Освобожден 10 сентября 1925 г.

2 января 1926 г. Арестован. Освобожден 2 марта 1926 г.

2 января 1927 г. Арестован за принадлежность к группе архиереев, возглавляемой митрополитом Сергием Старогородским, осужден на 3 года.

В начале 1927 г. епископ Афанасий (Сахаров) послал епископу Василию (Преображенскому) в Вязники иеромонаха Дамаскина (Жабинского) с приглашением на временное управление во Владимирскую епархию, т.к. сам епископ Афанасий арестован и не может продолжить служение.

3 января 1927 г. – декабрь 1930 г. Московская внутренняя тюрьма, Ленинградская пересыльная тюрьма, Соловецкие лагеря (Разноволока, Чупа Пристань, Попов Остров, г. Кемь).

23 декабря 1929 г. Арестован. Отправлен на Соловецкие острова.

Июнь 1927 г. – 2 января 1930 г. В Соловецких лагерях по приговору. Возвращен на Попов Остров 1 января 1930 года.

2 января 1930 г. Арестован.

2 января – 23 февраля 1930 г. Без приговора сверх срока.

23 февраля – 23 апреля 1930 г. Этапирован в Туруханский край на 3 года. Тюрьмы: Ленинградские Кресты, Новосибирская, Красноярская пересыльная и внутренняя. Красноярск, Енисейск, Станки, Туруханск, Мельничное, Селиваниха, Пунково.

В январе 1932 г. арестован в Станке. Туруханск. В заключение более двух недель просидел в Туруханской каталажке. Освобожден в феврале 1932 года.

30 апреля 1930 г. – 2 января 1933 г. Находился в Туруханском крае по приговору. 2 января – 6 августа 1933 г. Более чем 7 месяцев находился в ссылке без приговора сверх срока.

В 1935 году в Рыбинский лагерь на свидание к епископу Василию (Преображенскому) приезжал иеромонах Дамаскин, келейник епископа Афанасия (Сахарова).

18 апреля 1936 г. Арестован. Приговорен к 5 годам БеломорскоБалтийских лагерей.

Ноябрь 1936 – июнь 1941 гг. Тюрьмы: Владимирская, Ивановская внутренняя и пересыльная, Ярославская, Вологодская, Ленинградская пересыльная, Беломорские лагеря.

Декабрь 1936 г. – январь 1937 г. Добавлено срока 1 год. Работал на лесоповале, на строительстве кругло-лежневой дороги, бригадиром лаптеплетной бригады.

Август – октябрь 1937 г. Арестован (без предъявления какоголибо обвинения). Освобожден в конце октября 1937 года.

В начале ноября 1937 г. арестован без предъявления обвинения и заключен в штрафизолятор. Освобожден в декабре 1937 года.

1938 г. На майские праздники заключен в штрафизолятор.

18 апреля 1936 г. – 18 апреля 1942 г. Был в заключении по приговору.

18 апреля 1942 г. – 30 июня 1942 г. Был в заключение сверх срока без приговора.

Июнь – июль 1941 г. В начале войны этапирован пешком за 400 км в Онежские лагеря.

Июль – ноябрь 1942 г. Бессрочная высылка в Омскую область.

Зимой 1942 г. епископа Афанасия этапировали в Москву. Следствие длилось полгода. Допрашивали около 30 раз, обычно ночами.

Был объявлен приговор: 8 лет заключения в Мариинских лагерях Кемеровской области.

Декабрь 1942 г. – ноябрь 1943 г. Ишим.

7 ноября 1943 г. Арестован.

Ноябрь 1943 г. – июль 1944 г. Тюрьмы: Ишимская, Омская, Московские: внутренняя, Лефортовская, Бутырская, Краснопресненская.

В 1944 году епископа Афанасия (Сахарова) с епископом Василием (Кинешемским) включили в одно дело… Август – сентябрь 1944 г. Сибирские лагеря: полевые работы.

Сентябрь 1944 г. – август 1946 г. Ассенизатор.

30 августа 1946 г. Арестован. Мариинский пересыльный пункт.

Московские тюрьмы: внутренняя, Бутырская, Краснопресненская.

Летом 1946 г. Владыка был вновь этапирован в Москву для нового следствия по ложному доносу.

Август – сентябрь 1946 г. Доносчик отказался от своих показаний, и Преосвященного отправили в Темниковские лагеря Мордовии отбывать срок до конца. Через два года Владыку отправили в Дубровлаг (в той же Мордовии), где по возрасту и состоянию здоровья, он уже не работал, т.к. был инвалидом.

9 января 1943 г. – 9 ноября 1951 г. Находился в заключении по приговору.

9 ноября 1951 г. – 18 мая 1954 г. Без приговора сверх срок: в лагерях.

С 18 марта 1954 г. в Зубово-Полянском доме инвалидов.

В ссылках судьбы заключенных епископа Ковровского Афанасия (Сахарова) и епископа Кинешемского Василия (Преображенского) пересекались несколько раз.

В 1925 году они встретились в Усть-Куломе, где владыка был проездом. В начале 1927 г. епископ Афанасий послал епископу Василию (Преображенскому) в Вязники иеромонаха Дамаскина (Жабинского) с приглашением на временное управление во Владимирскую епархию, т.к. сам епископ Афанасий (Сахаров) был арестован и не мог продолжать служение. Митрополит Сергий (Страгородский) был арестован, в управление РПЦ вступил Серафим (Самойлович), который назначил владыку на Ивановскую кафедру. Но назначение не состоялось. В 1935 году к епископу Василию Кинешемскому на свидание приезжал иеромонах Дамаскин, келейник епископа Афанасия (Сахарова). 5 ноября 1943 г. ярославским НКГБ были арестованы епископ Василий и иеромонах Дамаскин. Обвинили их в том, что они являются сторонниками истинно православной церкви, ведут активную антисоветскую деятельность, организовали подпольную домашнюю церковь. В 1944 году епископа Василия включили в одно дело с епископом Афанасием (Сахаровым).

Крестный путь епископа Василия Кинешемского описан игуменом Дамаскиным (Орловским) 7.

1923 г. епископ Василий (Преображенский) был арестован и сослан в Зырянский край в поселок Усть-Кулом. Сюда были сосланы и другие архиереи. Ссыльные архиереи и священники совершали службы в небольшой таежной избушке. Знакомство с ними оставило в душе епископа неизгладимое впечатление. Невозможно было сомневаться в праведности этих истинных хранителей веры православной, столпов современной церкви. В 1927 году Владыка Василий (Преображенский) переехал в Кострому, где прожил около года.

Главной заботой его были духовные дети, которых он духовно поддерживал и наставлял при каждом удобном случае. Переписка осуществлялась через надежных людей, т.к. почте доверять было нельзя.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Булгарская история Украины или кто такие украинцы. В.А. Лекомцев. Да, гунны мы, да азиаты мы, С раскосыми и узкими глазами. А. Блок. Существующая версия описания исторических процессов Украины дошедшая до нас, начинается с времен Оле...»

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Мордовский государственный педагогический институт имени М. Е. Евсевьева" ("МордГПИ") Рабочая программа учебной архивной практики 2011-2012 учебный год Направление подготовки: 050100 Педагогичес...»

«Борис ШАЛАГИНОВ КАРНАВАЛ И МИСТЕРИЯ: РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ ИСТОРИЧЕСКИХ СУДЬБАХ ДВУХ МЕТАФОРМ ЕВРОПЕЙСКОГО ИСКУССТВА Источник: © Б. Б. Шалагінов. Карнавал і містерія: Роздуми про історичні долі двох метаформ європейського мистецтва. //Всесвіт: Журнал іноземної літератури.— Київ, 2011, № 3-4.— С. 249-255. 1. Общеизвестно, что заслуг...»

«МКРТЧЯН Тагуи Гегамовна АРМЯНСКАЯ ДИАСПОРА В США (1960-е – 1990-е гг.) Специальность: 07.00.03. – Всеобщая история (Новая и новейшая история) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата исторических наук Научный руководитель доктор исторических наук, проф...»

«Глава VI. 1945 – 1947 Годы. Послевоенные контуры Выполняя свои обязательства перед западными союзниками на Потсдамской мирной конференции 8 августа 1945 года, СССР денонсировал договор 1941 года с Японией о нейтралитете и объявил ей войну. В свою очере...»

«КОКШАРОВ Сергей Федорович КУЛЬТУРА НАСЕЛЕНИЯ СЕВЕРА ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В БРОНЗОВОМ ВЕКЕ Специальность 07.00.06 – археология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Екатеринбург – 2015 Работа выполнена в Отделе археологии и этнографии Федерального государств...»

«Владимир Петров История развития алгоритма решения изобретательских задач – АРИЗ Информационные материалы Издание 2-е, исправленное и дополненное Тель-Авив, 2008 Петров В. История развития алгоритма решения изобретательских задач – АРИЗ. Информацион...»

«Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта, № 8 (102) – 2013 год УДК 796.6 ЭВОЛЮЦИЯ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СПОРТИВНОЙ БОРЬБЫ В СОВРЕМЕННОМ ОЛИМПИЙСКОМ ДВИЖЕНИИ Роман Николаевич Апойко, кандидат педагогических наук, профессор, Борис Ивано...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ ИНСТИТУТ ЕВРОПЫ INSTITUTE OF EUROPE РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ RUSSIAN ACADEMY OF НАУК SCIENCES 125009, MOSCOW, MOKHOVAYA STR., 11-3 125009, МОСКВА, МОХОВАЯ УЛ., 11-3 ТЕЛ.: +7(495)692...»

«Экономическая социология. 2006. Т. 7. № 2 http://ecsoc.msses.ru Профессиональные обзоры СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО СССР ГЛАЗАМИ СОВРЕМЕННИКОВ (1980–1984 гг.) Куракин Александр Александрович сотрудник Лаборатории экономико-социологических исследований ГУ–ВШЭ Email: chto-delat@yandex.ru Введение Два наиболе...»

«ИЗ РУССКОЙ РЕЛИГИОЗНОЙ МЫСЛИ "ДЕЛО ОБ АФОНСКИХ МОНАХАХ" в Канцелярии Святейшего Синода Российской Церкви (РГИА. Ф. 796. Оп. 199. V отд. I ст. Д. 80. Ч. I, II, III, IV, V, VII, VIII) Материалы подготовле...»

«опубл.: // Родина. 2008. № 11. С. 55–57. Олег Усенко, кандидат исторических наук ИВАН, ИСПУГАВШИЙ АННУ Галерея лжемонархов от Смуты до Павла I * № 54. "Богоизбранный правитель великороссийский, царевич и царь Алексей Петрович, сын императора Петра I" [6/20 декабря 1736 – 15 января 1738] – Иван Петров сын Миницки...»

«С. С. Д Е Р Е В Я Н К О ДОКУМЕНТЫ ПО ЛИЧНОМУ СОСТАВУ ЛЕНИНГРАДСКОГО РАДИОКОМИТЕТА 1 (1 9 3 0 -1 9 4 0 -е гг.) Документы по личному составу государственных учреждений или общественных организаций имеют большую ценность как исторический источник для изучения ист...»

«УДК 811.133.1'276.6:33 Т. С. Клюшкина преподаватель каф. лингвистики и профессиональной коммуникации в области экономики ФЭП МГЛУ, соискатель каф. грамматики и истории французского языка фак-та французского языка МГЛУ e-mail...»

«ВЯЧЕСЛАВ ШЕСТАКОВ РУССКИЕ В БРИТАНСКИХ УНИВЕРСИТЕТАХ (Опыт интеллектуальной истории и культурного общения) СОДЕРЖАНИЕ Введение.. Глава 1. Система университетского образования в Великобритании. Оксфорд: рождение университета.. Кембридж: город и университет.. Оксбридж.. Краснокирпичные университеты.. Спи...»

«http://bookz.ru/ Леонид Сергеевич Васильев История Востока. Том 1 История Востока – 1 "История Востока Т.1": Высшая школа; Москва; 1998 ISBN 5-06-002909-3 Аннотация Предлагаемое издание принадлежит к числу учебников нового поколения, свободных от идеологической заданности. История...»

«М.Т. Валиев ЭРНЕСТ КАРЛОВИЧ ПЕЦОЛЬД — АВТОР ЛУЧШЕГО УЧЕБНИКА НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ Более десяти лет мы занимаемся историей знаменитой петербургской гимназии Карла Мая. Созданная в середине XIX в. по инициати...»

«ОТДЫХ В ЕГИПТЕ 20112012 ПОЧЕМУ ЕГИПЕТ? На территории Египта сосредоточена Великолепный климат круглый год Широкая экскурсионная программа: треть всех исторических памятников и ласковое, теплое Красное море с исторические, паломнические, морДревнего мира. Даже малая ч...»

«КВН-ТалмудЪ Том первый. (Толстой, я принимаю бой!) Год 2012, даст Бог, не последний. Предисловие. Ни для кого не секрет, что сегодня КВН – это не просто телевизионное движение, а целое молоджное...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ им. А.М. ГОРЬКОГО А.И.ГЕРЦЕН СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ТРИДЦАТИ ТОМАХ И З Д А Т Е Л Ь С Т В О А К А Д Е М И И НАУК С С С Р M О С К D А • 19 5 5 АКАДЕМИЯ НАУК СССР ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ им. А.М. ГОРЬКОГО А.И.ГЕРЦЕН ТОМ ШЕСТОЙ С ТОГО БЕРЕГА СТАТЬИ ДОЛГ ПРЕЖДЕ ВСЕГО 1847-1851 И З Д А Т Е...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ СОВРЕМЕННЫЙ СПОРТИВНЫЙ БАЛЬНЫЙ ТАНЕЦ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ, СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ II Межвузовская научно-практическая конференция 28 февраля 2014 года Рекомендовано к публикации редакци...»

«Author: Таксанов Алишер Арсланович Неоэволюция   Эта история началась, казалось бы, с безобидного товара, что начала выпускать месяц назад продуктовая компания “Фуд-монжи сервис, СО ЛТД”. Мне неизвестен изобретатель “Эшон...»

«УДК 301+379.8 ЭВОЛЮЦИЯ ПОНЯТИЯ "ДОСУГ МОЛОДЕЖИ" В ИСТОРИИ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ Кабадейцева Олеся Викторовна, заместитель директора МУ "Псковский городской молодежный центр" (г. Псков, Россия), соискатель ученой степени кандидата социологических наук Санкт-Петербургский государств...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" ХОРЕОГРАФИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ УТВЕРЖДЕНО УТВЕРЖДЕНО Деканом факультета Зав. кафедрой "02" 10. 2015г. "30...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИ...»

«б 63(5К) b 6i(S)С/ C.U. BdcaJcckEaeS Павлодар УДК 908 ББК 63.3(5аз) Рецензент доктор исторических наук, профессор Ж.О. Артыкбаев. Д 40 Джаксыбаев С.И. " ^ 5 Записки краеведа. ПавлодаргЭКО, 2008. 240 с. ISBN 9965-08-283-9 В книге рассказывается о жизнедеятельности видного казахского певцаскази...»

«Гуннар Скирбекк Нилс Гилье История философии: учебное пособие Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=574385 История философии: учеб. пособие для студентов вузов / Пер. с англ. В.И. Кузнецова; Под ред. С.Б. Крымского. :...»

«Новая литература о родном крае Александровцы: фотокнига/ сост. Н.В. Вишневский.АлександровскСахалинск: Историко-литературный музей "А.П. Чехова и Сахалина", 2014.с.: ил. К 63.3 Арсеньев, Н.В. "Сахалин-2": факты, документы, события (1990-2000 годы)/ Н.В. Арсеньев.Ю...»

«ряды могут объединяться единой функцией, а в рамках общей традиции являться одной линией развития обрядовой практики в диахронической перспективе. Библиография Абрамзон С.М. Киргизы и их...»

«Ученые записки Таврического национального университета им. В. И. Вернадского Серия "Исторические науки". Том 27 (66), № 3. 2014 г. С. 32–43. УДК 281.9+323.35:351.853(477.75) К ВОПРОСУ О ПУБЛИКАЦИИ ЭПИСТОЛЯРНОГО НАСЛЕДИЯ АРХИЕПИСКОПА ИННОКЕНТИЯ (БОРИСОВА) ПРОФЕССОРОМ Н. И. БАРСОВЫМ: КРЫМСКИЙ АСПЕКТ Калиновский В. В. Та...»










 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.