WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«БРОДОВСКАЯ Елена Викторовна КОЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СОСТАВЛЯЮЩИХ ТРАНСФОРМАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ...»

-- [ Страница 1 ] --

БРОДОВСКАЯ

Елена Викторовна

КОЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ

И СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СОСТАВЛЯЮЩИХ

ТРАНСФОРМАЦИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ

СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

Тула – 2009

Бродовская, Е.В. Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих трансформации политической системы современной

России: Монография [Текст] / Е.В. Бродовская. – Тула: Изд-во ТулГУ, 2009. – 212 с.

Рецензенты: д-р полит. наук, проф. М.Г. Анохин, д-р полит. наук, проф. Батанина И.А.

В данной монографии исследуется взаимообусловленность институциональных и социокультурных составляющих трансформационного процесса. Основной предмет изучения – институциональный, ценностный и поведенческий уровни трансформационного процесса. На основе синтеза различных теоретических подходов к пониманию сущности политических изменений разработана модель трансформационного процесса, учитывающая как институциональный, так и социокультурный аспекты проблемы. Это позволило не только рассмотреть специфику коэволюционных процессов на посткоммунистическом пространстве, но и разработать систему рекомендаций, направленных на оптимизацию политического развития современной России.

Работа представляет интерес для студентов, магистрантов, аспирантов, обучающихся по специальности «Политология», а также для всех интересующихся проблемами трансформационного процесса.



Е.В. Бродовская Издательство ТулГУ, 2009 СОДЕРЖАНИЕ Введение

Глава I.

Взаимообусловленность институциональных и социокультурных составляющих политической трансформации:

теоретико-методологические основы

1.1. Основные подходы к исследованию политических трансформационных процессов в трудах зарубежных и отечественных ученых

1.2. Демократический транзит и консолидация общества:

анализ базовых моделей

Глава II. Становление и функционирование демократических институтов в условиях трансформации политической системы современной России

2.1. Специфика посткоммунистического перехода к демократии

2.2. Институциональная модель политической системы общества: структурные и функциональные характеристики

Заключение

Список использованных источников и литературы

ВВЕДЕНИЕ Основные характеристики и тенденции развития политической системы современного российского общества отражают специфику трансформационных процессов, начавшихся в 90-е гг. ХХ в. Представляя собой сложный комплекс качественных изменений в структуре, функционировании и способах взаимодействия политической системы со средой, системная трансформация связана с коэволюционными процессами взаимной адаптации институциональной и социокультурной подсистем. Новые политические институты и доминирующие ценностные ориентации одновременно выступают по отношению друг к другу и как условие существования, и как результат функционирования. Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих политической трансформации обеспечивает баланс системообразующих и системоизменяющих факторов развития, определяет параметры конкуренции формальных и неформальных институтов, влияет на функциональность политической системы общества.

В процессе посткоммунистического перехода к демократии Россия столкнулась с рядом проблем, которые характерны для транзитивных стран (экономическим спадом, высокими социальными издержками преобразований, олигархической формой собственности, распространением коррупции, нестабильностью демократических институтов и т.





д.). Вместе с тем особенности ее политического развития были связаны не столько с самой ситуацией трансформации политического режима, сколько с построением новой государственности и сложносоставными конфликтами, сопровождавшими этот процесс. Противостояние оппонирующих сторон («реставраторов» и «реформаторов») носило открытый конфликтный характер, имело силовое разрешение (октябрьский кризис 1993 г.), в результате чего конституционное закрепление получили нормы, свойственные суперпрезидентской форме республиканского правления.

Существенная роль в процессе посткоммунистической трансформации России принадлежала политической элите, изменение ценностных Введение ориентаций представителей которой существенно опережало аналогичные процессы в массовой среде. Исходя из этого адаптивность политической системы повышалась/понижалась в зависимости от того, в какой мере создание новых политических институтов/модификация функционирования прежних структур опирались на неформальную культуру массовых групп. Однако интенсивная поверхностная либерализация массового сознания, распространение ориентаций на западные стандарты потребления обеспечивали общественную поддержку демократических преобразований на этапе инициирования трансформационного процесса. Это обстоятельство позволило не только преодолеть кризис «конституционного двоевластия», но и перейти к формированию институтов, определяющих облик политической системы современной России.

Следует отметить, что трансформация политической системы постсоветской России проходила в сложных социокультурных условиях, так как традиционные компоненты ценностной системы, сложившиеся типы политического сознания, доминирующие стратегии политического поведения в определенной мере препятствовали усвоению демократических норм и укоренению демократических институтов. Как и в большинстве транзитивных стран, демократический переход в России сопровождался ценностной делегитимацией институциональных нововведений. Ограниченная социальная база трансформации политической системы стимулировала закрепление принципа «обмена ресурсами» в отношениях нового режима и формирующихся региональных и экономических элит, компенсировавших дефицит массовой поддержки. Неустойчивость демократических институтов и высокий уровень инверсионности политических процессов предопределили достижение режимной консолидации в двух основных формах: олигархического авторитаризма (1996 – 1999 гг.) и плебисцитарной демократии с сильной исполнительной властью (2000 – 2007 гг.). Режим олигархического авторитаризма нежизнеспособен, так как продуцирует такие механизмы саморазрушения, как негативная массовая мобилизация, делегитимация власти, сепаратизм в регионах. Режим плебисцитарной демократии с сильной исполнительной властью более устойчив благодаря ограничеКоэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

нию давления на систему сил, ее разрушающих, но не способен обеспечить воспроизводство политической системы без лидера, легитимность которого поддерживает функционирование основных политических институтов.

Показателем успешности посткоммунистической трансформации выступает глубина многоуровневого интеграционного процесса, включающего в себя консолидацию демократии, внутриэлитную консолидацию и консолидацию общества. Консолидация демократии, обеспечивающая необратимость демократических преобразований и формирующаяся развитием ряда других процессов, предполагает достижение процедурного, ценностного и поведенческого уровней консенсуса в обществе.

В современной России фактически отсутствуют влиятельные акторы, выступающие за отмену тех или иных институтов и норм, образующих основу демократического развития общества. С одной стороны, это обстоятельство указывает на наличие процедурного консенсуса. С другой стороны, его достижение обеспечено, во-первых, режимной консолидацией (вокруг национального лидера), и, во-вторых, навязанным внутриэлитным консенсусом (посредством вытеснения внесистемной оппозиции). Стабилизируя развитие политической системы, процедурный консенсус, тем не менее, не приобретает иное качественное состояние, так как режимная консолидация не только имеет ограниченный ценностный фундамент (базовый функционально-целевой консенсус не достигнут), но и лишена поведенческих оснований (уровень политической субъектности масс не соответствует потребностям созданной институциональной структуры).

В условиях посткоммунистической трансформации достижение ценностного и поведенческого уровней общественного консенсуса, необходимых для консолидации демократии, осложнено неравномерностью этого процесса, так как восприятие новых норм и реализация инновационных стратегий поведения существенно дифференцируются в зависимости от принадлежности к различным социальным стратам, возрастным когортам, политическим субкультурам.

Следовательно, дальнейшее демократическое развитие российского общества будет зависеть как от качества Введение ценностной системы (степени ее гомогенности, соотношения аккультурационных/инкультурационных составляющих, специфики адаптационного/инновационного потенциала), так и от преодоления проблем, связанных с формированием политической субъектности масс (ограниченность социального капитала в обществе, дефицит демократических акторов, рассогласование ценностных приоритетов разностатусных групп, выраженность в массовом сознании ориентации на сильного лидера).

Ценностная система задает пределы, границы трансформации институциональной подсистемы и поэтому во многом определяет инновационный потенциал общества. Вместе с тем результативность трансформационного процесса также зависит от характера и интенсивности изменений ценностной системы общества, которая способна выполнять роль как катализатора, ускоряющего политические процессы, так и барьера, существенно замедляющего их. Игнорирование основных особенностей ценностной системы в частности не только влечет за собой возникновение разного рода институциональных искажений, но и в целом влияет на дисфункциональность результата трансформации. Исходя из этого, развитие политической системы общества предопределяется ее способностью соединять как институциональные, так и социокультурные аспекты своего функционирования.

Таким образом, между трансформацией политической системы и изменением ценностной системы общества существуют отношения коэволюции, то есть одно развивается, как правило, по мере развития другого.

В настоящее время в процессе политической трансформации сложилось несоответствие существующих институциональных характеристик политической системы и ценностной системы общества, препятствующее демократизации современной России. Разрыв стал результатом воспроизводства политической системой мобилизационной модели развития, поэтому институциональные преобразования значительно опередили становление политического субъекта.

Ценностная легитимация демократических институтов, консолидация демократии во многом будут зависеть от ряда условий, к которым можно отнести: реализацию нормативного структурирования политичеКоэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ской системы; формирование политической инфраструктуры, артикулирующей и агрегирующей ценностные приоритеты различных слоев;

преодоление ценностного размежевания между элитными и массовыми группами; развитие гражданской культуры и культуры автономного участия; складывание функционально-целевого согласия.

ГЛАВА I. ВЗАИМООБУСЛОВЛЕННОСТЬ

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ

И СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ СОСТАВЛЯЮЩИХ

ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ:

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

1.1. Основные подходы к исследованию трансформационных процессов в трудах зарубежных и отечественных ученых Изменение институциональных и социокультурных параметров политических систем транзитивных обществ является результатом модернизационных и трансформационных процессов, существенно интенсифицирующихся в современных условиях глобального мира. Характер взаимосвязи между институциональными и социокультурными составляющими трансформационных процессов определяется сопряженностью направленности, динамики и результативности многоуровневых внутри– и внесистемных изменений. По сути, это коэволюционные процессы, отражающие взаимообусловленность институциональной, ценностно-нормативной и иных подсистем политической системы общества. Исследование трансформационного процесса в целом и взаимообусловленности институциональных и социокультурных преобразований в частности требует уточнения ряда основополагающих категорий и подходов, изучающих проблему социальных и политических изменений.

Представления о социально-политических изменениях, сложившиеся в политологии, отталкиваются от теоретических подходов, разработанных ГЛАВА I в рамках социологической науки. Теории социальных изменений занимают одно из центральных мест в системе современного социологического знания, поэтому понимание социальной динамики всегда было достаточно дифференцированным, а понятие социального изменения многогранным.

По мнению одних авторов, акцентирующих внимание преимущественно на качественных характеристиках явления, социальное изменение охватывает трансформации социальных структур, практик, возникновение новых или обеспечение функционирования прежних групп, форм взаимодействия и поведения1. Иная позиция базируется на анализе динамических параметров социального изменения, которое определяется как «объективный и постоянный процесс, заключающийся в изменении социальной системой своей структуры и функций, посредством которого она приходит к соответствующему социальному порядку (нормам, институтам, власти, социальному контролю) или к его отвержению»2.

Анализируя с разных точек зрения вариативность форм и динамики процессов, протекающих в обществе, исследователи выделяли как внутренние (преимущественно морфологические характеристики – направленность, стадиальность, функциональность), так и внешние (факторы и причины) особенности социальных изменений. При этом теории социальных изменений эволюционировали от анализа структурно-системных и институциональных к исследованию социально-культурных и субъектно-деятельностных составляющих рассматриваемого явления.

Ученые выделяют такие базовые характеристики социальных изменений, как разнонаправленность (например, десять моделей социальных изменений У. Мура)3 и непрерывность (концепции структурации Э.

См.: Побережников, И.В. Модернизация: теоретико-методологические подходы [Электронный ресурс] / И.В. Побережников. – Режим доступа: http://www.hist.msu.ru/ Labs/Ecohist/OB8/poberej.htm. – Загл. с экрана.

См.: Moore, W.E. Social Change [Text] / W.E. Moore. – Englewood Cliffs, N.Y.: PrenticeHall, 1974. – P. 34 – 46.

Гидденс, Э. Элементы теории структурации [Текст] / Э. Гидденс // Современная социальная теория: Бурдьё, Гидденс, Хабермас. – Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 1995. – С. 40 – 70; Он же. Устроение общества: Очерк теории структурации [Текст] / Э. Гидденс. – 2-е изд. – М.: Академический Проект, 2005. – 528 с.; Арчер, М. Реализм и морфогенез [Текст] / М. Арчер // Теория общества. – М.: КАНОН-пресс-ц, Кучково поле, 1999. – С. 63 – 78.

10 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

Гиденса и морфогенеза М. Арчер)4. Ряд исследователей, рассматривая механизмы социальной динамики, выделяли в качестве причин, детерминирующих изменения, функциональную дифференциацию, повышение адаптивных способностей и усложнение социальной организации (Э. Дюркгейм, Т. Парсонс и др.)5. Другие ученые акцентировали внимание на дихотомии социального порядка и социального изменения, обеспечивающей определенную социальную динамику (П. Бергер, Т. Лукман, М. Дуглас и др.)6. Помимо этого, особое место в числе важнейших признаков социальных изменений представители социологической мысли отводят наличию в обществе механизмов саморегуляции (концепция социальной системы Т. Парсонса, теория самовоспроизводящегося общества А.Турена)7 и определяющей роли деятельности активных субъектов (теории активного общества А. Этциони и социального становления П. Штомпки)8.

Позиция П. Штомки во многом синтезирует достижения структуралистских и деятельностных подходов и раскрывается в положениях, со

<

См.: Дюркгейм, Э. О разделении общественного труда [Текст] / Э. Дюркгейм //

Западно-европейская социология ХIХ – начала ХХ веков. – М., [Б.м.], 1996. – С. 256 – 309; Parsons, T. A Functional Theory of Change [Text] / T. Parsons // Social Change: Source, Pattern and Concequence. – N.Y., 1964. – P. 83 – 97; Parsons, T. Societies: Evolutionary and Comparative Perspectives [Text] / T. Parsons. – New Jersey, Prentice – Hall, 1966. – 120 p.

См.: Бергер, П. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания [Текст] / П. Бергер, Т. Лукман. – М.: Изд-во «Медиум», 1995. – 323 с.; Douglas, M. Risk and Blame: Essays in Cultural Theory [Text] / M. Douglas. – London: Routledge, 1994. – P. 266.

См.: Парсонс, Т. Система современных обществ [Текст] / Т. Парсонс. – М., [Б.м.], 1998. – 270 с.; Турен, А. Возвращение человека действующего. Очерк социологии [Текст] / А. Турен. – М.: Научный мир, 1998. – 204 c.; Он же. Социальные изменения двадцатого столетия [Электронный ресурс] / А. Турен // Социологическое обозрение. – 2002. – Т. 2. – № 4. – Режим доступа: www.sociologica.net/Transl.htm/#b5. – Загл. с экрана.

См.: Etzioni, A. The Active Society [Text] / A. Etzioni. – N.Y., 1968. – 254 p.; Штомпка, П. Социология социальных изменений [Текст] / П. Штомпка. – М.: Аспект Пресс, 1996. – 416 с.; Он же. Теоретическая социология и социологическое воображение [Электронный ресурс] / П. Штомпка // Социологический журнал. – 2001. – № 1.

– Режим доступа:

http://www.socjournal.ru/article/433. – Загл. с экрана; Он же. Социологический анализ современного общества [Текст] / П. Штомпка. – М.: Логос, 2005. – 655 с.

Ядов, В.А. Россия как трансформирующееся общество (резюме многолетней дискуссии социологов) [Текст] / В.А. Ядов // Общество и экономика. – 1999. – № 10 – 11. – С. 65;

См.: Он же. Российские трансформации как динамики изменений социальных институтов [Электронный ресурс] / В.А. Ядов. – Режим доступа: http:// www. sociology.ru/2000iad.

html. – Загл. с экрана.

ГЛАВА I гласно которым можно выделить следующие черты процесса социальных изменений:

– общество процессуально и постоянно подвержено изменениям;

– изменения носят эндогенный характер и приобретают форму самотрансформации;

– индивиды и социальные коллективы являются конечными двигателями изменений;

– направления, цели и темпы изменений выступают результирующей конкуренции между различными деятелями (акторами) и становятся областью конфликтов и противоборства;

– действие осуществляется в контексте данных структур, которые оно, в свою очередь, трансформирует, вследствие чего структуры выступают в качестве и условия, и результата;

– взаимодействие между деятельностью и структурами происходит благодаря смене фаз творчества деятелей и структурной детерминации.

Таким образом, опираясь на, предложенную П. Штомпкой, логическую схему анализа процесса социальных изменений, можно выделить такие показатели, как: факторы, субъекты (отношения между ними), механизмы, интенсивность социальной динамики и другие. Подчеркнем, что указанный подход важен для нашего исследования в качестве основы операционализации такой сложной категории, как социальные изменения. Кроме этого, необходимо отметить, что именно в концепции социального становления в наибольшей степени выражен коэволюционный характер взаимосвязи функционирования социальных структур и деятельности социальных акторов. Ее автором определяется, что социальные структуры и социальные акторы одновременно выступают по отношению друг к другу и как условие существования, и как результат функционирования.

Вместе с тем, П. Штомпка акцентирует внимание на эндогенной природе социальных изменений (рассматривая уровни на которых они происходят, он, прежде всего, выделяет идеи, ценности, нормы, взаимодействия, интересы и статусы). Несмотря на относительную ограниченность, данная позиция получила достаточное распространение среди отКоэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ечественных ученых. Так, по мнению Г.А. Сатарова, «любой социальный порядок содержит встроенные в него подструктуры (роли, отношения, институты и т.п.), которые берут на себя функцию расшатывания и преодоления действующего социального порядка. Причем эти подструктуры существуют в обобщенном смысле легитимно, они охраняются обществом наряду с другими компонентами социального порядка, в том числе – отвечающими за его стабильность»9. Подход В.А. Ядова напротив базируется на представлении о взаимозависимости эндогенных и экзогенных факторов социальных изменений, решающую роль в которых он отводит «возможности социальных субъектов (от рядовых граждан до национальных правительств и международных акторов современной истории) реагировать на внутренние (в рамках данных обществ) и внешние (со стороны миросистемы) вызовы»10. Рассматривая качество конкретного общества, его способность и готовность к саморазвитию, Т.И. Заславская придает особое значение структуре общества в его вертикальной (социально-иерархической) и горизонтальной (культурнополитической) проекциях11.

Отталкиваясь от представленных позиций можно сформулировать несколько положений имеющих принципиальное значение для анализа социально-политических изменений происходящих на современном этапе развития общества. Во-первых, несмотря на то, что в ряде исследований отмечается высокий ценностный статус социального порядка См.: Заславская, Т.И. О движущих силах трансформации российского общества [Текст] / Т.И. Заславская // Общество и экономика. – 2003. – № 6. – С. 66 – 67.

Лапин, Н.И. Проблема социокультурной трансформации [Текст] / Н.И. Лапин //Вопросы философии. – 2000. – № 6. – С. 6; См.: Он же. Антропосоциетальный подход: методологические основания, социологические измерения [Текст] / Н.И. Лапин //Вопросы философии. – 2005. – № 2. – С. 17 – 29.

См.: Истон, Д. Категории системного анализа политики [Текст] / Д. Истон // Антология мировой политической мысли. – Т. 2. – М., [Б.м.], 1997. – С. 630 – 642; Он же. Будущее постбихевиоральной фазы в политической науке [Текст] / Д. Истон // Политическая наука. – 2000. – № 4. – С. 100 – 113; Алмонд, Г. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор [Текст] / Г. Алмонд [и др.]. – М.: Аспект Пресс, 2002. – 535 с.; Даль, Р. Демократия и ее критики [Текст] / Р. Даль. – М.: РОССПЭН, 2003. – 576 с.; Даль, Р. О демократии [Текст] / Р. Даль. – М., [Б.м.], 2000. – 208 с.; Deutsch, K. Social Mobilization and Political Development [Text] / K. Deutsch // American Political Science Review. – 1961. – Vol. 55. – P. 494 – 514.

ГЛАВА I и стабильности, эта тенденция не противоречит и тем более не исключает возможность и значимость социально-политических изменений. Вовторых, уникальный, характерный для конкретного общества комплекс системообразующих и системоизменяющих факторов делает невозможной экстраполяцию какой-либо линейной унифицированной модели социально-политических изменений. В-третьих, именно дифференциация качеств субъектов социально-политических изменений существенно диверсифицирует модели обозначенных процессов.

Для уточнения сущности социально-политических изменений Н.И. Лапин, предложил использовать антропосоциетальный или социетально-деятельностный подход, в основе которого лежит понимание общества и человека как «паритетных взаимопроникающих компонентов целостного социума, порождаемого действиями и взаимодействиями людей»12. Интегрируя ряд положений работ М. Вебера,

П. Сорокина, Т. Парсонса, А. Турена и других исследователей, автор выделяет несколько принципов антропосоциетального подхода:

– принцип паритетности и взаимопроникновения культуры и социальности;

– принцип функциональной противоречивости социального действия;

– принцип неполноты антропосоциетального соответствия;

– принцип неустойчивости антропосоциетального баланса;

– принцип противонаправленности и взаимообратимости (инверсионности) социетальных процессов.

На наш взгляд, применение антропосоциетального подхода позволяет более точно определить сущность социально-политических изменений предполагающих коэволюционность или паритетность постоянной взаимосвязи и взаимовлияния общества, всех его подсистем, культуры и личности. Согласно основным принципам антропосоциетального подхода социально-политические изменения возникают на основе: протиЛапин, Н.И. Проблема социокультурной трансформации [Текст] / Н.И. Лапин //Вопросы философии. – 2000. – №6. – С. 6; См.: Он же. Антропосоциетальный подход: методологические основания, социологические измерения [Текст] / Н.И. Лапин //Вопросы философии. – 2005. – №2. – С. 17 – 29.

14 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

воречивости интересов и отношений; диссонансности норм, ценностей и образцов, формируемых в обществе и разделяемых личностью; дихотомичности процессов воспроизводства и преобразования. При этом важно подчеркнуть, что развитие общества обеспечивается симметричной попарностью, инверсионностью социально-политической динамики, при которой одни процессы направлены на воспроизводство соответствующих структур, а другие – на их изменение.

В современной политической науке динамика политических процессов чаще всего описывается с помощью таких терминов, как «политическое изменение» и «политическое развитие», «переходный период» и «модернизация», «трансформация» и «транзит». Отметим, что категории политического изменения и развития часто употребляются в политическом и научном дискурсах как тождественные, выражающие качественную сторону (перемены во внутренних свойствах системы, смена одного системного типа другим и т.д.) преобразований политического процесса. Это связано с тем, что понятие политических изменений является максимально широким, включающим в себя многообразие основных взаимосвязанных между собой форм социально-политической динамики таких, как, например, функционирование (воспроизводство политической системы общества с сохранением ее интегральных качеств), эволюция/развитие (воспроизводство политической системы, сопровождающееся нарастанием изменений некоторых его качеств, структур, характера и функциональности ее внутренних и внешних взаимосвязей), трансформация (изменение совокупности интегральных качеств политической системы общества, ее переход из одного качественного состояния в иное) и другие.

Ключевой проблемой современной политологии выступает анализ форм эволюции политических систем и особенностей коэволюции ее подсистем. Взаимообусловленность динамики общества и изменения способов функционирования политической системы изучается преимущественно системным, бихевиоралистским, структурно-функциональным и институциональным/неоинституциональным подходами. Системный ГЛАВА I анализ политики основывается на положениях объясняющих сложные взаимосвязи между институциональной и неинституциональной составляющими политической системы, обеспечивающие целостность и устойчивость развития общества. Исходя из этого, современная политическая наука определяет политические изменения в качестве специфической разновидности социальных изменений, отличительной особенностью которых выступает, прежде всего, появление новых свойств во взаимодействии политической системы и внешней среды (Д. Истон, Г. Алмонд, Р. Даль, К. Дойч и др.)13.

Следовательно, политическое изменение выражается не только в воспроизводстве сформированных институтов, их структурных и функциональных особенностей, но и в выработке новых форм деятельности, связанных с адаптацией политической системы к новым стимулам и с преобразованием среды. Так, по мнению В.И. Франчук, «на каждый новый вызов, на каждую новую проблему политическая система отвечает созданием и введением новых образцов общественной культуры, которое сопровождается «вытеснением» традиционных структур, что вызывает общественное развитие»14. Особое место в данном подходе, как мы уже отметили, принадлежит окружению (среде) политической системы, которое в свою очередь подразделяется на интрасоциетальные (экономическая, социальная, культурная сферы общества) и экстрасоциетальные (международное сообщество) компоненты. Вопрос о степени их влияния на динамику политической системы по-прежнему остается открытым.

См.: Истон, Д. Категории системного анализа политики [Текст] / Д. Истон // Антолоstrong>

гия мировой политической мысли. – Т. 2. – М., [Б.м.], 1997. – С. 630 – 642; Он же. Будущее постбихевиоральной фазы в политической науке [Текст] / Д. Истон // Политическая наука. – 2000. – № 4. – С. 100 – 113;Алмонд, Г. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор [Текст] / Г. Алмонд [и др.]. – М.: Аспект Пресс, 2002. – 535 с.; Даль, Р. Демократия и ее критики [Текст] / Р. Даль. – М.: РОССПЭН, 2003. – 576 с.; Даль, Р. О демократии [Текст] / Р. Даль. – М., [Б.м.], 2000. – 208 с.; Deutsch, K. Social Mobilization and Political Development [Text] / K. Deutsch // American Political Science Review. – 1961. – Vol. 55. – P. 494 – 514.

Франчук, В.И. Политическая система как средство выживания общества и основы ее реформирования [Текст] / В.И. Франчук //Социально-гуманитарные знания. – 2005. – № 1. – С. 124 – 125.

16 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

Развитие системного подхода и дальнейшее усложнение представлений о политических системах и взаимосвязях их образующих базировались на исследованиях источников развития (эндогенных/экзогенных), векторов (прогрессивных/регрессивных) и траекторий изменения (линейных/нелинейных), моделей поведения (реактивных/активных) систем. Использование критериев естественной неравновесности среды и политической системы и дифференциации факторов (стимулов), определяющих ее развитие, позволяет выделить из многообразия мнений две группы подходов (условно их можно назвать социоцентристскими и системоцентристскими), сложившихся относительно понимания сущности политических изменений.

Первый подход (социоцентристский) анализирует влияние преимущественно внешних по отношению к политической системе социальных факторов, обуславливающих характер, направленность и динамику институциональных изменений (Р. Арон, Р. Даль, С. Липсет и др.)15.

Экономическое развитие, социальная структура, ценностная система, модели поведения в политической сфере общества рассматриваются сторонниками данного подхода в качестве контекста политических изменений.

Второй подход (системоцентристский) концентрирует внимание на внутренних взаимосвязях структурных элементов, обеспечивающих функционирование политической системы (Дж. Марч, Й. Ольсен, Т.

Скокпол, С. Хантингтон и др.)16. Представителей этого подхода объединяет понимание институтов как основы социального порядка, согласования интересов и моделей поведения социальных акторов. Институ

<

См.: Арон, Р. Демократия и тоталитаризм [Текст] / Р. Арон. – М.: Текст, 1993. – 303 с.;

Даль, Р. Полиархия, плюрализм и пространство [Текст] / Р. Даль // Вопросы философии. – 1994. – № 3. – С. 37 – 48; Липсет, С.М. Сравнительный анализ социальных условий, необходимых для становления демократии [Текст] / С.М. Липсет, С. Кен-Рюн, Д. Торрес // Международный журнал социальных наук. – 1993. – № 3. – С. 5 – 34.

См.: March, J. G. The New Institutionalism: Organizational Factor in Political Life [Text] / J. G. March, J. P. Olsen // American Political Science Review. – 1984. – Vol. 78. – P. 734 – 749;

Скокпол, Т. Социальные революции в современном мире [Текст] / Т. Скокпол // Теория и практика демократии: Избранные тексты. – М.: Ладомир, 2006. – С. 54 – 59; Хантингтон, С. Политический порядок в меняющихся обществах [Текст] / С. Хантингтон. – М.: Прогресс – Традиция, 2004. – 480 с.

ГЛАВА I ционализация в данном случае трактуется как процесс относительно автономный, хотя и испытывающий определенное влияние социальноэкономических и социально-культурных условий. На наш взгляд, современный политический анализ должен исходить из понимания равного двустороннего влияния институциональных и неинституциональных составляющих развития политических систем.

Дифференциация оснований для типологизации политического развития, исходящая из разнообразия факторов, определяющих внутри – и внесистемные аспекты функционирования политических систем, может быть дополнена таким критерием, как способы реагирования на внешние и внутренние стимулы. Анализ политического развития с точки зрения превалирования экзогенных факторов предопределяет реактивность (воспроизводство), либо адаптивность (приспособление) поведения политических систем, проявляющегося во взаимодействии со средовым окружением. И, наоборот, доминирование эндогенных факторов предполагает активную модель поведения, при которой система целенаправленно стремится преобразовывать среду. В реальной практике функционирования политических систем, как правило, сочетаются все три обозначенные формы поведения. Их жизнеспособность и устойчивость в равной мере зависит как от воспроизводства наиболее функциональных элементов собственной структуры, так и от преобразования дисфункциональных качеств среды.

Траектория политических изменений также выступает в качестве критерия дифференциации исследовательских подходов к анализу развития политической системы общества. Согласно обозначенному критерию можно выделить однолинейные и мультилинейные подходы. Для однолинейных подходов свойственно представление о поступательном политическом развитии, которое осуществляется в определенных условиях, обеспечивающих универсальную результативность процесса преобразований. Однолинейность развития, базирующаяся на воспроизводстве определенной системы ценностей и моделей политического поведения, характерна для представителей социокультурного направлеКоэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ния исследований (Д. Аптер, К. Дойч, Р. Инглехарт, Х. Экстайн и др.)17.

Зависимость результативности политического развития и определенных способов функционирования политической системы от состояния экономической и социальной сфер общества находится в центре внимания другого подхода (Д. Белл, С. Липсет, У. Ростоу и др.)18, который условно можно назвать индустриальным.

Мультилинейные подходы, сохраняя представления об определенной стадиальности социально-политического развития, исходят из принципа невозможности достижения различными политическими системами унифицированных результатов функционирования (Г. Алмонд, Г. Пауэлл, С. Хантингтон и др.)19. Важнейшим достоинством мультилинейных/ нелинейных подходов является не только понимание многоаспектности и вариативности политического развития, но и попытка создать интегральную систему показателей измерение соотношений между которыми, позволяет анализировать разные уровни, формы и результаты преобразования политической системы. Так, например, Л. Пай характеризует политическое развитие как сочетание процессов «усиления дифференСм.: Apter, D. The Role of Traditionalism in the Political Modernization of Chana and Uganda [Text] / D. Apter // World Politics. – 1960. – № 13. – P. 47 – 68; Deutsch, K. Social Mobilization and Political Development [Text] / K. Deutsch // American Political Science Review. – 1961. – Vol. 55. – P. 494 – 514; Inglehart, R. Modernization, Cultural Change and the Persistence of Traditional Values [Text] / R. Inglehart, W. Baker // American Political Science Review. – 2002. – Vol. 65. – P. 19 – 51; Он же. Культура и демократия [Текст] / Р. Инглехарт // Культура имеет значение: каким образом ценности способствуют общественному прогрессу / под. ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. – М.: Московская школа политических исследований, 2002. – С. 106 – 129; Eckstein, H. A Culturalist Theory of Political Change [Text] / H. Eckstein // American Political Science Review. – 1988. – Vol. 82. – P. 789 – 804.

См.: Белл, Д. Грядущее постиндустриальное общество [Текст] / Д. Белл. – М.:

Academia, 1999. – 782 с.; Липсет, С.М. Коррупция, культура и рынки [Текст] / С.М. Липсет, Г.С. Ленц // Культура имеет значение: каким образом ценности способствуют общественному прогрессу / под. ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. – М.: Московская школа политических исследований, 2002. – С. 149 – 166; Rostow, W.

Stages of Economic Growth:

A Non-Communist Manifesto [Text] / W. Rostow. – Cambridge: Cambridge University Press, 1991. – 324 p.; Он же. Politics and the Stages of Growth [Text] / W. Rostow.

– Cambridge:

Cambridge University Press, 1971. – 410 p.

См.: Алмонд, Г. Гражданская культура и стабильность демократии [Текст] / Г. Алмонд, С. Верба // Полис. – 1992. – № 4. – С. 120 – 135; Он же. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор [Текст] / Г. Алмонд [и др.]. – М.: Аспект Пресс, 2002. – 535 с.;

Хантингтон, С. Третья волна. Демократизация в конце ХХ века [Текст] / С. Хантингтон. – М.: РОССПЭН, 2003. – 368 с.

ГЛАВА I циации политических структур, возрастания адаптивных способностей политической системы, развития политического участия граждан»20.

В концепции политического развития заложена идея определенной зависимости социально-политической динамики от степени вовлеченности граждан в политический процесс.

Расширение адаптивной, интегративной, коммуникативной функций политической системы связывается Л. Паем и С. Вербой, с возможностями ее адаптации к изменяющейся социальной среде и проведению соответствующих институциональных инноваций, с проявлением способностей к мобилизации материальных и человеческих ресурсов, а также к выживанию системы и воспроизводству институционального общения людей путем их социализации21.

Поиски научного объяснения отличий в функционировании институтов и политических систем, стимулировали появление работ синтезирующих изучение институциональных и неинституциональных составляющих политического процесса. Представление о политической культуре и гражданской культуре (или культуре гражданственности), сформированное Г. Алмондом и С. Вербой22, не только объясняет опосредованный характер взаимосвязи структурных компонентов и среды, но и обосновывает влияние потенциальной активности граждан на процессы институционализации, легитимации и стабилизации политической системы.

Ряд положений политико-культурного подхода соотносятся с базовыми идеями политико-бихевиорального подхода, основывающего на анализе совокупности, а не отдельного типа факторов, оказывающих влияние на взаимодействие личности и политической системы.

Рассматривая изменение функционирования политической системы общества в зависимости от политической активности личности, представители политико-бихевиорального подхода указывают на то, что действия индивида, в свою очередь, часто связаны с индивидуальной интерпретацией результативности реагирования политической систеPye, L.W. Aspect of Political Development [Text] / L.W. Pye. – Boston, 1966. – P. 45 – 47.

См.: Almond, G. Political Culture and Political Development [Text] / G. Almond, S. Verba, L. Pay. – Princeton: Princeton University Press, 1965. – 513 p.

См.: Almond, G. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Countries [Text] / G. Almond, S. Verba. – Princeton: Princeton University Press, 1963. – 562 p.

20 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

мы на поступивший стимул. На этой основе получила развитие позиция (Дж. Данзингер, М. Каазе, А. Маш, Л. Милбрат и др.)23, согласно которой для воспроизводства политической системы необходимо формирование политической культуры участия, которая представляет собой совокупность усвоенных индивидом норм, ценностей, установок, способствующих распространению активных, автономных, конвенциональных стратегий политического участия.

Вместе с тем в дальнейшем были разработаны подходы, объясняющие изменения политических систем формированием способностей выстраивать взаимодействие не только с индивидами или массой потенциально активных граждан, но и с добровольными, конкурентными, неиерархичными, самоопределяющимися группами, стремящимися реализовать/защитить свои разнообразные интересы (плюралистический подход), либо, наоборот, быть ориентированной на взаимоотношения с группами, обладающими монополией на представительство интересов в определенной сфере (корпоративистский подход)24. Если плюралистический подход базируется на принципе многообразия и равноправия различных акторов в доступе к власти, то основой корпоративизма выступает принцип сетевого обмена (доступ к власти в обмен на поддержку). Несмотря на очевидные расхождения в данных подходах, так или иначе, но они направлены на исследование преимущественно горизонтальных взаимосвязей и анализ процессов коммуникации в качестве факторов определяющих политическое развитие.

И, наконец, в современной политической науке сложились подходы, смещающие акцент с исследования проблемы функциональности полиСм.: Dansinger, J. N. Understanding the Political World and Introduction to Political

Science [Text] / J. N. Dansinger. – N.Y and London, 1991. – P. 43 – 61; Каазе, М. О политическом действии и не только [Электронный ресурс] / М. Каазе. – Режим доступа:

http://politex.info/content/view/264/40/ – Загл. с экрана; Barnes, S.H. Political Action:

A Theoretical Perspective [Text] / S.H. Barnes, M. Kaase, А. Marsh et al. // Political action:

Mass Participation in Five Western Democracies. – Beverly Hills, CA: Sage Publications, 1979. – Ch. 2. – P. 27 – 56, Ch. 3. – P. 57 – 96; Milbrath, L. Political Participation [Text] / L. Milbrath, M. Goel // The Hand-book of Political Behavior. – N.Y. and L. – 1981. – Vol. 4. – P. 208 – 209.

См.: Шмиттер, Ф. Неокорпоративизм [Текст] / Ф. Шмиттер // Полис. – 1997. – № 2. – С. 14 – 22; Он же. Неокорпоративизм и консолидация неодемократии [Электронный ресурс] / Ф. Шмиттер. – Режим доступа: http://old.polit.ru/documents/113534.html. – Загл.

с экрана.

ГЛАВА I тической системы на анализ взаимосвязей, обеспечивающих самоорганизацию и саморегуляцию тех или иных сегментов общества (речь идет о теории политических сетей – Д. Йохансон, Д. Марч, Р. Родес, Х. Хаканссон и др.)25. Рассматривая взаимодействие в качестве базового критерия определяющего динамику общества, разработчики данного подхода также используют понятие сетевого обмена между социальными акторами. Однако в данном случае основой для обмена является равноправие, общность интересов и ресурсная взаимозависимость участников коммуникации. Именно сетевые обмены формируют нормативные, символические и культурные стандарты, определяя тем самым уровень гомогенности/гетерогенности ценностных приоритетов в обществе («чем «плотнее» социальная сеть, тем выше уровень гомогенности социума» 26).

Сопоставляя представленные позиции, отметим, что в отличие от теорий политического участия, рассматривающих политическую динамику в плоскости взаимодействия политической системы и личности, сетевые теории ориентированы на исследование взаимодействий всего многообразия акторов политического процесса. И если в целом, теории политического развития трактуют усложнение структурных и функциональных особенностей политической системы в качестве центрального механизма ее преобразования, то сетевые подходы исходят, прежде всего, из усложнения внутри– и внесистемных взаимодействий, способов социально-политического представительства, достижения интеграции в обществе.

Итак, в ходе эволюции различных подходов к пониманию социальнополитической динамики в рамках политической науки сформировались представления о необходимости комплексного анализа факторов, нелиСм.: Hallen, L. Interterm Adaptation in Business Relationships [Text] / L. Hallen, J. Johanson, N. Seyed-Mohamed // Journal of Marketing. – 1991. – Vol. 55 (2). – P. 29 – 37;

Marsh, D. Policy Network in British Government [Text] / D. Marsh, R.A.W. Rhodes (eds.). – Oxford: Clarendon Press, 1992. – P. 27 – 50; Rhodes, R.A.W. Policy Networks: a British Perspective [Text] / R.A.W. Rhodes // Journal of Theoretical Politics. – 1990. – Vol. 2. – P. 293 – 317; Hukanson, H. No Business is an Island: The Network Concept of Business Strategy [Text] / H. Hukanson, I. Shehota // Scandinavian Journal of Management. – 1989. – Vol. 5. – P. 187 – 200.

Knoke, D. Political Networks: The Structural Perspective [Text] / D. Knoke. – Cambridge, 1990. – P. 29 – 57.

22 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

нейности траекторий, вариативности направленности и результативности политических изменений. И хотя дискуссионным остается вопрос относительно интегративных показателей политического развития, синтез системного, политико-бихевиорального и политико-культурного, сетевого подходов позволяет выделить ряд методологических принципов анализа взаимообусловленности институциональных и неинституциональных аспектов функционирования и преобразования политических систем:

– развитие политических систем сопряжено с инверсионными, дихотомичными процессами, обеспечивающими сочетание устойчивости и динамичности;

– стабильное функционирование политической системы базируется на ее способности реализовывать три основные формы динамики: воспроизводство, адаптацию и развитие;

– внутрисистемные характеристики политической системы в значительной степени зависят от усложнения и дифференциации ее структурных и функциональных параметров;

– состояние внесистемных характеристик политической системы отражает степень политической вовлеченности граждан и социальной интегрированности общества, распространенности горизонтальных связей и самоорганизации различных акторов;

– политические системы различаются формами взаимосвязи со средой, качеством политических акторов, особенностями взаимодействия между ними;

– дифференцированность политических систем делает невозможной экстраполяцию линейных унифицированных моделей развития;

– институциональные и неинституциональные аспекты функционирования политической системы общества находятся в коэволюционном взаимодействии;

– характер взаимодействия политической системы со средой опосредован политической культурой общества;

– нарушение внутрисистемного и коэволюционного взаимодействия политической системы со средой приводит к дискретности (в той или иной степени) поступательного перманентного процесса развития.

ГЛАВА I Проблемы дифференциации различных форм политического процесса, сочетания поступательного, устойчивого и дискретного в развитии политической системы, стимулировали исследователей к поиску категорий отражающих состояния, при которых происходит смена одного типа системы на другой. Не случайно при объяснении изменений, протекавших в постсоветской России в 90-е гг. ХХ в., широкое распространение получили термины «перехода», «переходного периода», «переходного общества», «переходного процесса» (Н.Н. Арзамаскин, В. Банс, Л.Г. Бызов, А.Н. Данилов, И.М. Клямкин и др.)27. Вместе с тем, переходность является одной из характеристик политического развития и вне обозначения вектора преобразований данное понятие, по сути, лишено конкретного содержания.

Иное видение указанной проблемы выражается в позиции, согласно которой переходность выступает в качестве универсального признака динамики политических систем, так как стремление к устойчивому и сбалансированному развитию сталкивается с тем, что состояние равновесия постоянно нарушается (вследствие изменения, как самой системы, так и окружающей ее среды). Данное положение лежит в основе анализа динамики политических процессов в условиях переходного периода, представленного С.В. Володенковым28.

Его позиция включает в себя следующие моменты:

– во-первых, переходные процессы – это естественное, закономерное явление общественной жизни, отражающее процесс развития;

См.: Арзамаскин, Н.Н. Соотношение понятий «переходность», «модернизация», «деstrong>

мократический транзит» и «трансформация» в исследованиях переходной государственности [Текст] / Н.Н. Арзамаскин // Право и политика. – 2007. – № 5. – С. 17 – 21; Банс, В. Элементы неопределенности в переходный период [Текст] / В. Банс // Полис. – 1993. – № 1. – С. 116 – 124; Бызов, Л.Г. Первые контуры «постпереходной эпохи» [Текст] / Л.Г. Бызов // Социс. – 2001. – № 4. – С. 3 – 15; Гончаров, П.К. Политический транзит: от концепции модернизации к парадигме транзитологии [Текст]/ П.К. Гончаров // Вестник

МГУ. Сер. 18. Социология и политология. – 2006. – № 2. – С. 59 – 78; Данилов, А.Н. Переходное общество. Проблемы системной трансформации [Текст] / А.Н. Данилов. – Минск:

«Харвест», 1997. – 431 с.; Клямкин, И.М. Политическая социология переходного общества [Текст] / И.М. Клямкин // Полис. – 1993. – № 4. – С. 41 – 64; Кудрявцев, В.Н. Нравы общества переходного периода [Текст] / В.Н. Кудрявцев // Вестник РАН. – 2002. – Т. 72. – № 3. – С. 222 – 229.

См.: Володенков, С.В. Модели динамики политических процессов в условиях переходного периода [Текст] / С.В. Володенков //Вестник МГУ. – Сер. 12, Политические науки. – 1999. – № 6. – С. 36 – 47.

24 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

– во-вторых, переходные процессы связаны не только и не столько с линейным, плавным ростом, соседством старого и нового, с постепенным вытеснением изначальных характеристик по мере набора нового качества, сколько с отрицанием сложившихся ранее структур и связей, количественных параметров и элементов системы, – отрицанием, выражающимся в потере устойчивости;

– в-третьих, потеря системной устойчивости в условиях переходного периода всегда сопровождается снижением степени управляемости;

– в-четвертых, любая социальная система, будучи открытой, нелинейной и неравновесной, при своем развитии проходит переходные этапы нестабильности, и успешный опыт применения тех или иных подходов к становлению новой системы общественных отношений не может гарантировать устойчивое функционирование такой общественнополитической системы в дальнейшем;

– в-пятых, степень равновесия в общественно-политических системах определяется темпами и направленностью перемен (при невысоких темпах и синхронности изменений равновесие внутри системы остается прочным, и, напротив, быстрая несинхронная модификация элементов при разнонаправленности происходящих в них процессов может сделать нестабильность системы перманентной).

Несмотря на то, что представленная позиция базируется преимущественно на обобщенных теоретических моделях переходности, в ней выделяются такие характеристики политического процесса важные для сохранения стабильности политической системы, как скорость и синхронность преобразований различных внутри– и внесистемных компонентов. Еще один критерий анализа политических изменений заключается в соотношении традиционного и инновационного в функционировании политической системы. Кроме того значимой является идея относительно того, что даже направляемые (управляемые) изменения на определенной стадии приобретают инерционный характер, поэтому результаты преобразований так вариативны.

В 50-60-е гг. ХХ столетия в политической науке сформировалось исследовательское направление, рассматривающее категорию полиГЛАВА I тического развития в достаточно узком смысле. Его представители определяют развитие как модернизационный переход от традиционных структур к современной политической системе. Основываясь на положениях системно-структурного подхода, авторы линейной модели (С. Блэк, М. Леви, Д. Лернер, У. Ростоу, Ш. Эйзенштадт и др.)29 выделяют множество признаков модернизации: комплексность, системность, стадиальность, конвергентность, глобальность, необратимость и другие.

Само понятие модернизации использовалось в нескольких близких значениях: как синоним всех прогрессивных социальных изменений, когда общество движется вперед соответственно принятой шкале улучшений; как комплекс социальных, политических, экономических, культурных трансформаций, происходивших с XVI в. на Западе и достигших своего апогея в ХХ в. в облике современного общества (modernity); как стремление не достаточно развитых обществ, двигаться от периферии к центру современного общества сообразно тем или иным моделям.

Следует подчеркнуть, что представленные трактовки указывают на некое усовершенствование положения стран, переживающих модернизацию, тем самым в определенной мере игнорируется сама возможность дисфункциональных результатов политического развития.

Кроме этого на первом этапе развития теории модернизации были выработаны представления, согласно которым становление современной политической системы предполагает институционализацию демократии (по западному образцу), унифицированную по факторам, этапам и результатам.

См.: Black, C.E. The Dynamics of Modernization: A Study in Comparative History [Text] / C.E. Black. – N.Y.: Harper Colophon Books, 1975. – 207 р.; Джермани, Дж. Основные характеристики процесса модернизации [Текст] / Дж. Джермани // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / сост. Б.С. Ерасов. – М.: Аспект Пресс, 1998. – С. 464 – 467;

Коулмен, Дж. Модернизация и социальное устроение общества [Текст] / Дж. Коулмен // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / сост. Б.С. Ерасов. – М.: Аспект Пресс, 1998. – С. 467 – 468; Levy, M.J. Modernization and the Structure of Societies [Text] / M.J. Levy. – Princeton: Princeton University Press, 1966. – Р. 33 – 132; Lerner, D. The Passing of Traditional Society: Modernizing the Middle East [Text] / D. Lerner. – Glencoe: Free Press, 1958. – 466 p.; Rostow, W.W. The Stages of Economic Growth. A Non-Communist Manifesto [Text] / W. Rostow. – Cambridge: Cambridge University Press, 1991. – 324 p.; Эйзенштадт, Ш. Новая парадигма модернизации [Текст] / Ш. Эйзенштадт // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / сост. Б.С. Ерасов. – М.: Аспект Пресс, 1998. – С. 470 – 479.

26 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

Определенная оторванность линейной модели модернизации от реального политического процесса, ограниченность ее возможностей в объяснении многообразия политических изменений были преодолены разработчиками нелинейного подхода (У. Бек, А. Турен, В. Цапф, П. Штомпка, С. Хантингтон и др.)30.

При всей дифференцированности взглядов представителей данного подхода их объединяет признание:

во-первых, необходимости сочетания в модернизационном процессе принципов универсализма и партикуляризма; во-вторых, зависимости результативности модернизации от паритета между культурными, политическими, экономическими ценностями и ресурсами; в-третьих, цикличности и инверсионности процессов, сопряженных с модернизацией.

В отличие от линейного подхода, в данном случае становление демократического политического режима рассматривается как один из возможных вариантов модернизации наряду с другими альтернативами.

И, наконец, подчеркнуто важное значение придается социокультурным и деятельностным аспектам модернизации. Таким образом, отмечается, что процесс становления и функционирования инновационных институтов связан с ценностными приоритетами и стратегиями поведения политических акторов (преимущественно элит). Достоинством обозначенного подхода также является представление о дифференциации поведенческих стратегий различных политических акторов (например, активное противодействие процессу модернизации или «антимодернизация» А. Турена).

Сходные положения в понимании политического развития выражаются представителями направления исследующего проблему возмож

<

См.: Бек, У. Общество риска. На пути к другому модерну. – М.: Прогресс-Традиция,

2000. – 384 с.; Турен, А. Возвращение человека действующего. Очерк социологии [Текст] / А. Турен. – М.: Научный мир, 1998. – 204 c.; Пандей, Р. Критика западноцентризма в теориях модернизации [Текст] / Р. Пандей // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / сост. Б.С. Ерасов. – М.: Аспект Пресс, 1998. – С. 469; Цапф, В. Теория модернизации и различие путей общественного развития [Текст] / В. Цапф // Социс. – 1998. – № 8. –

С. 14 – 26; Штомпка, П. Социология социальных изменений [Текст] / П. Штомпка. – М.:

Аспект Пресс, 1996. – 416 с.; Huntington, S. Will More Countries Become Democratic? [Text] / S. Huntington // Political Science Quarterly. – 1984. – Vol. 99. – № 2. – Р. 193 – 218; Он же.

Модернизация и вестернизация [Текст] / С. Хантингтон // Сравнительное изучение цивилизаций: Хрестоматия / сост. Б.С. Ерасов. – М.: Аспект Пресс, 1998. – С. 480.

ГЛАВА I ной дисфункциональности результатов модернизации. Сторонники данной позиции рассматривает преимущественно национальные (или неклассические) модели модернизации, для которых характерна своего рода фрагментарность результатов развития (Р. Бендикс, Д. Рюшемейер и др.)31. Ключевая идея модели частичной модернизации заключается в признании различных вариантов соотношения модернизированных и традиционных элементов в процессе преобразований. Например, встраивание новых институтов в традиционные структуры может блокировать функционирование эндогенных немодернизированных элементов. Другой вариант предполагает, что в процессе институционализации в условиях доминирования традиционных норм и практик новые структуры утрачивают способность рационального функционирования.

При этом несоответствия могут возникать как между институтами, так и внутри них, а также в сознании конкретной личности, порождая «устойчивое фрагментарное развитие».

Вместе с тем идея фрагментарной модернизации разделяется далеко не всеми исследователями. С точки зрения В.М. Сергеева и Н.И. Бирюкова, существенной особенностью современного общества является системность его институтов, совокупность которых может функционировать только как система, то есть как комплекс взаимодействующих и взаимоподдерживающих друг друга элементов. Поэтому, если по тем или иным причинам, общество, вступившее на путь модернизации, внедряет базисные институты современности частично, выборочно, формально, попытка модернизации обречена на провал32.

Так или иначе, мы должны учитывать, что модернизационные процессы вариативны и в связи с этим могут приводить к демодернизации и архаизировать сознание масс, о чем свидетельствуют многочисСм.: Bendix, R. Tradition and Modernity Reconsidered [Text] / R. Bendix // Comparative Studies in Society and History. – Hague, 1967. -Vol. 9. – № 1. – P. 292 – 346; Rueschemeyer, D. Partial Modernization [Text] / D. Rueschemeyer // Explorations in General Theory in Social Science: Essays in Honor of Talcott Parsons/ Ed. by J.C. Loubser et al. – N.Y., 1976. – Vol. 2. – P. 73 – 84.

См.: Сергеев, В.М. В чем секрет современного общества? [Текст] / В.М. Сергеев, Н.И. Бирюков // Полис. – 1998. – № 2. – С. 52 – 63.

28 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ленные национальные модели модернизации33. Например, общество может «осуществить переход системы в новое состояние без усвоения заимствованных образцов и ценностей, не меняя своей идентичности («модернизация без вестернизации», Япония в 50 – 70-е гг. ХХ в.). Или, наоборот, возможно частичное усвоение новых норм, ценностей, ориентиров и моделей поведения, которое не приводит к формированию качественно нового состояния системы («вестернизация без модернизации», Египет или Филиппины). И, наконец, третий вариант – догоняющее развитие, при котором пропорции модернизации и вестернизации примерно одинаковы»34.

Неорганически-мобилизационная (догоняющая) модернизация характеризуется, прежде всего, такими основными чертами, как заимствование опыта органических моделей и осуществление преимущественно элитными группами. При неорганически-мобилизационном типе развития ни осуществление преобразований (строительство институциональной системы), ни усвоение новой системы ценностей (формирование адекватной характеру преобразований социокультурной среды) не завершены. Исходя из этого, специфику догоняющего варианта развития можно объяснить изначальным несоответствием условий, траекторий, механизмов органичных и неорганичных моделей модернизации.

Очевидно, что экстраполирование органичного варианта модернизации предполагает иные качества субъектов, социальной структуры, ценностной системы, чем те, которыми обладает общество, реализующее догоняющий вариант развития. Именно поэтому, основная проблема данного варианта модернизации выражается не столько в поверхностном усвоении западного опыта, сколько в отрицании собственной культуры (других особенностей), которая становится своеобразным барьером, препятствием на пути преобразований. За этим этапом, как

См.: Веймин, Т. Множественность модернизаций и последствия этого явления для

Восточной Азии [Текст] / Т. Веймин // Культура имеет значение: каким образом ценности способствуют общественному прогрессу [Текст] / под ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. – М.; Московская школа политических исследований, 2002. – С. 237 – 250.

Федотова, В.Г. Неклассические модернизации и альтернативы модернизационной теории [Текст] / В.Г. Федотова //Вопросы философии. – 2002. – № 12. – С. 19.

ГЛАВА I правило, следует период возвращения к «национальному варианту» развития, что отражает противоречивость и волнообразность модернизационного процесса.

Опираясь на теорию догоняющего развития, С.А. Панкратов указывает на наличие этатистской модели модернизации, при которой государство выступает агентом определяющим, корректирующим направление преобразований, вырабатывая механизмы и процедуры согласования различных интересов в политическом, социально-экономическом пространствах. При этом автор подчеркивает, что «этатистский тип модернизации – это идеально-типическая конструкция, которая в чистом виде не существует (элементы этатизма и антиэтатизма при различных комбинациях могут давать дифференцированные результаты)»35. Более того, данный вариант модернизации не исключает, а в определенных случаях и предполагает, установление и закрепление политической демократии.

Еще одно направление исследования модернизационных процессов акцентирует внимание на изучении индивидуальных/коллективных акторов и их деятельностных практик (Т. Пиирайнен, Г. Терборн и др.).

В отличие от теоретической модели догоняющего развития, в которой существенная роль отводится элитным группам, представители данного направления изучают не только более широкий круг акторов, но и механизмы посредством которых они приобретают способность выстраивать инновационные отношения, будучи сформированными в традиционных структурах. В частности Т. Пиирайнен, в качестве основного фактора социально-политической динамики, изменения социального порядка рассматривает деятельность массового субъекта, осуществляющего выбор наиболее рациональной стратегии в условиях модернизации36.

См.: Пиирайнен, Т. Отталкиваясь от М. Вебера: к пониманию процессов социальной трансформации в России [Текст] / Т. Пиирайнен, Е. Турунцев // Вопросы экономики. – 1998. – № 7. – С. 65 – 77.

См.: Терборн, Г. Мультикультурные общества [Текст] / Г. Терборн // Социологическое обозрение. – 2001. – Т. 1. – № 1. – С. 50 – 67; Он же. Принадлежность к культуре, местоположение в структуре и человеческое действие [Текст] / Г. Терборн // Теория общества. – М.: КАНОН – пресс-ц, Кучково поле, 1999. – С. 73 – 102.

30 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

В наибольшей степени взаимосвязь институциональных и социокультурных изменений в процессе модернизации прослеживается в позиции Г. Терборна, который считает, что воспроизводство, преобразование и даже исчезновение систем является результатом структуральных и культурных следствий социального действия. Согласно его мнению, акторы определяют стратегии своего поведения в зависимости от их принадлежности к специфической культуре и занимаемой позиции в структуре ресурсов и ограничений37. Таким образом, одинаковое значение в процессе модернизации придается как формальным/неформальным институтам, регулирующим отношения и распределение ресурсов, так и системе ценностей, норм, идентичностей, обеспечивающим необходимую коммуникацию.

Завершая краткий анализ некоторых моделей модернизации, разработанных различными подходами, отметим, что представление о политической динамике (в процессе перехода от традиционного типа общества к современному) эволюционировало в направлении усложнения взглядов исследователей относительно факторов и векторов, механизмов и субъектов, форм и темпов процессов преобразований.

Эволюцию теории модернизации можно уподобить множественному переходу:

– от универсализма к партикуляризму;

– от евроценризма к анализу национальных моделей;

– от линейности к дифференцированности траекторий;

– от демократического телеологизма к фрагментарным, гибридным моделям;

– от макроанализа к микроанализу;

– от жесткой противопоставленности традиционного и современного к пониманию их взаимосвязи и т.д.

Для нашего исследования особенно важны положения, выработанные в рамках теории политического развития, согласно которым взаимоо

<

См.: Кравченко, И.И. Модернизация мира и сегодняшней России. Выход из кризиса

[Текст] / И.И. Кравченко // Вопросы философии. – 2002. – № 9. – С. 3 – 4; Цапф, В. Германия: трансформация через объединение [Текст] / В. Цапф, Р. Хабих, Т. Бульман, Я. Делей // Социс. – 1998. – № 8. – С. 17; Соловьев, А. Апология модерна (к вопросу о характере российских трансформаций) [Текст] / А. Соловьев // Власть. – 2002. – № 5. – С. 19.

ГЛАВА I бусловленность институциональных и социокультурных составляющих политической трансформации объясняется через деятельность массовых и элитообразующих групп. С одной стороны, они рассматриваются в качестве акторов, созидающих, воспроизводящих, изменяющих политические институты и политическую систему в целом. С другой стороны, ценностные приоритеты, стратегии поведения, уровень вовлеченности в политический процесс, властные ресурсы субъектов во многом зависят от особенностей функционирования политической системы и наличия разветвленной политической инфраструктуры, опосредующей коммуникацию между властью и обществом.

Однако теория модернизации в разных ее интерпретациях подвергалась и подвергается критике, основанной на том, что представители многообразных моделей рассматривают лишь отдельные аспекты политического развития, поэтому на имеющейся основе крайне трудно выделить общие закономерности приемлемые для вариативного социокультурного контекста. Появление все большего числа специфичных моделей политического развития подталкивало исследователей к поиску новых категорий, объясняющих политическую динамику. Так, сложилось мнение, согласно которому, трансформация рассматривается не столько в качестве одной из форм политической динамики, сколько как процесс, отражающий вариативность механизмов и результатов модернизации.

С нашей точки зрения, отождествление данных понятий не является целесообразным. Современные трактовки модернизации, как правило, отражают понимание последней в качестве мегатенденции мирового, интернационального развития, связанной с глобализацией и усвоением системы ценностей, включающей в себя: конкурентную демократию, рыночную экономику, социальное государство и массовое потребление38.

См.: Лассуэлл, Г. Принцип тройного воздействия: ключ к анализу социальных проstrong>

цессов [Текст] / Г. Лассуэлл // Социс. – 1994. – № 1. – С. 135 – 143; Короткова, Н.В.

Г.Д. Лассуэлл. Методология исследования проблем политики [Текст] / Н.В. Короткова // Политическая наука. – 2000. – № 4. – С. 155 – 178; Мерриам, Ч. Новые аспекты политики [Текст] / Ч. Мерриам // Антология мировой политической мысли. – Т. 2. – М., [Б.м.], 1997. – С. 175 – 184; Уайт, Л. Энергия и эволюция культуры [Текст] / Л. Уайт // Работы Л. Уайта по культурологии. – М.: Ин-т научной информации по общественным наукам, 1996. – С. 98 – 102.

32 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

С нашей точки зрения, их институционализация невозможна без политической организации модернизационного процесса и глубоких социокультурных изменений в обществе. Современные общества вынуждены переживать одновременно влияние экзогенных и эндогенных процессов, таких как глобализация, модернизация и политическая трансформация.

Безусловно, эти процессы глубоко взаимосвязаны, но различны по своим источникам, динамике, степени управляемости, масштабам институциональных и социокультурных изменений.

Современное понимание трансформации сопряжено с развитием в рамках политической науки направлений, акцентирующих внимание на исследовании процессных аспектов политики. Так, представители Чикагской школы (Г.

Лассуэлл, Ч. Мерриам, Л. Уайт и др.) под политическим процессом подразумевали совокупность политических воль, интересов, ценностных ориентаций субъектов того или иного политического события39. В свою очередь, Р. Михельс и С. Хантингтон рассматривали политический процесс через уровень развития политических институтов, измеряя его адаптивностью, сложностью, автономностью и когерентностью политических организаций и процедур40. Таким образом, источники политической трансформации могут выражаться как через институциональные, так и через социокультурные стороны политического процесса. Интегрируя положения сторонников различных подходов, подчеркнем, что политический процесс предполагает комплекс перманентных изменений в политической системе и гражданском обществе, в способах их функционирования и взаимодействия.

Одной из форм политического процесса выступает трансформация – «глубокое, качественное изменение отчетливо выраженной созидательной или деградационной направленности, вызывающее в объекте трансформации морфологические, структурные, функциональные изменения

См.: Михельс, Р. Социология политической партии в условиях демократии [Текст] /

Р. Михельс //Диалог. – 1990. – № 3, 5, 7, 9, 11, 13, 15, 18; Культура имеет значение: каким образом ценности способствуют общественному прогрессу [Текст] / под ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. – М.; Московская школа политических исследований, 2002. – 315 с.

Батанов, И.А. Основы теории социально-экономической трансформации [Текст] /

И.А. Батанов. – СПб., [Б.м.], 2000. – С. 38.

ГЛАВА I

принципиального, коренного, сущностного характера»41. Трансформация как процесс преобразования системообразующих и системоизменяющих элементов общества характеризуется следующими признаками:

– трансформационные изменения являются качественными, комплексными и необратимыми, что отличает их от реформирования, реорганизации или реконструкции (И.А. Батанов, В.В. Локосов, А. Мартынов и др.);

– трансформационный процесс не предполагает исключительно линейную, поступательную и положительную динамику, что отделяет анализируемое явление от развития, прогресса, модернизации, изначально не направленных на деструктивные последствия (В.А. Ядов, В.В. Локосов и др.);

– трансформация представляет собой относительно быстрое изменение социетального типа общества, которое следует дистанцировать от темпорально радикальных революций и умеренных эволюционных перемен (Т.И. Заславская, В.В. Локосов и др.);

– трансформация – это не заданное векторное изменение, данный процесс имеет свои пределы и ограничения (А.С. Ахиезер, С.Г. Кирдина и др.);

– трансформация сопряжена с аномией, неопределенностью, слабой управляемостью, обусловленными изменениями в институциональной структуре (Т.А. Рассадина);

– содержание трансформационного процесса в большей степени определяют социальные субъекты, характеризующиеся определенными ценностными ориентациями, стратегиями поведения, уровнями вовле

<

См.: Локосов, В.В. Трансформация российского общества. Социологические аспекstrong>

ты [Текст] / В.В. Локосов. – М.: РИЦ ИСПИРАН, 2002. – 252 с.; Мартынов, А. Системная трансформация в России: от исходной парадигмы к анализу [Текст] / А. Мартынов // Общество и экономика. – 2001. – № 5. – С. 5 – 21; Рассадина, Т.А. Механизмы процесса трансформаций традиционных ценностей [Текст] / Т.А. Рассадина // Вестник МосковскогоУниверситета. – Сер. 18, Социология и политология. – 2005. – № 4. – С. 52; Ядов, В.А. А все же умом Россию понять можно [Текст] / В.А. Ядов // Россия: трансформирующееся общество. – М., [Б.м.], 2001. – С. 9; Заславская, Т.И. Социетальная трансформация российского общества: деятельностно-структурная концепция [Текст] / Т.И. Заславская. – М.: Дело. – 2002. – С. 445 – 448; Кирдина, С.Г. Институциональные матрицы и развитие России [Текст] / С.Г. Кирдина. – М., [Б.м.], 2000. – С. 23.

34 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ченности в политическую сферу жизнедеятельности (Т.И. Заславская, В.А. Ядов и др.)42.

Обобщив представленные выше мнения, сформулируем понятие «политическая трансформация». Основным его содержанием является качественное и комплексное изменение структуры и функционирования политической системы общества, динамика и результативность которого зависит от способности политических институтов, политических акторов и массовых общественных групп реагировать на внутренние и внешние импульсы. Отличительной чертой политического трансформационного процесса является изменение структуры и всех элементов политической системы: политических институтов, политических норм, стратегий политических акторов, типа легитимности, политического сознания и политической культуры общества (М.А. Аюпов, А.П. Кабанченко и др.)43 При этом политическая трансформация может рассматриваться как процесс стадиальный, но не непрерывный, вбирающий в себя три взаимосвязанных направления: инновационное (связанное с созданием новых более эффективных элементов системы), традиционное (стабилизирующее, ограничивающее радикальные преобразования) и дисфункциональное (выражающееся в разрушении элементов старой системы и, как следствие, в дезорганизации жизнедеятельности общества).

По мере трансформационного движения общества доминирует то одно, то другое из указанных направлений. Мы считаем, что от соотношения между ними зависят возможности модернизации общества, т. е. преобразование стихийной энергии трансформации в более организованный и управляемый процесс.

См.: Аюпов, М.А. Политико-трансформационный процесс и его структура [Текст] /

М.А. Аюпов // Социально-гуманитарные знания. – 2003. – № 4. – С. 286 – 287; Кабанченко, А.П. Политический процесс и политическая система: источники саморазвития [Текст] / А.П. Кабанченко // Вестник МосковскогоУниверситета. – Сер. 12., Политические науки. – 2001. – № 3. – С. 103.

См.: Бьюкенен, Дж. Сочинения [Текст] / Дж. Бьюкенен. – Т. 1. – М.: Таурус Альфа, 1997. – 560 с.; Коуз, Р. Фирма, рынок и право [Текст] / Р. Коуз. – М.: Дело ЛТД, 1993. – 193 с.; Норт, Д. Институциональные изменения: рамки анализа [Текст] / Д. Норт // Вопросы экономики. – 1997. – № 3. – С. 6 – 17; Он же. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики [Текст] / Д. Норт. – М.: Фонд экономической книги «НАЧАЛА», 1997. – 188 с.

ГЛАВА I Политическая трансформация базируется на трансформационной активности, «охватывающей все социально значимые действия, отражающие реакции индивидов, организаций, групп на изменение институциональных условий их жизнедеятельности, статусов, прав и возможностей, и в свою очередь, меняющие эти условия»44. Трансформационная активность выражается не только в способности общества адаптироваться (приспособиться) к новым политическим институтам, но и в возможности реализовывать инновационные модели поведения (преобразовывать социально-политическую реальность).

В качестве субъектов политических трансформационных процессов, действия которых влекут за собой как преобразование наличествующих, так и формирование новых политических институтов, можно выделить:

элиту, непосредственно участвующую в целевом изменении институциональной системы общества; представителей политической инфраструктуры – посредников в отношениях между элитой и массовыми группами; рядовых граждан – носителей ценностно-нормативного комплекса и опыта разнообразных социально-политических практик. Представляется, что каждый элемент общества обладает определенным уровнем (порогом) трансформационной активности. Следовательно, политическая трансформация неравномерна по своей сути и институциональным, социоструктурным, социокультурным последствиям. Вместе с тем именно несоответствие институциональной системы социокультурным параметрам развития общества является, на наш взгляд ключевым вопросом в понимании политических трансформационных процессов.

Представители современного неоинституционализма (Дж. Бьюкенен, Р. Коуз, Д. Норт и др.) исходят из того, что существующие в обществе институты, как формальные (законы, официальные нормы, система социальных учреждений и т.д.), так и неформальные (общепринятые нормы поведения, традиции, ценностные ориентации и т.д.) в своей совокупности образуют институциональную структуру, так называемые «праСм.: Елисеев, С.М. Выйти из «бермудского треугольника»: о методологии исследования посткоммунистических трансформаций [Текст] / С.М. Елисеев //Полис. – 2002. – № 6. – С. 75; Федотов, А. Трансформация современной России: возможности и пределы [Текст] / А. Федотов // Власть. – 2002. – № 12. – С. 14 – 22.

36 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

вила игры», организующие и упорядочивающие общество45. При этом источником институциональных изменений в политике рассматривается трансформация основ мировосприятия людей, которая отражается в сдвигах в их отношении к ценностям и/или изменении порядка ценностных предпочтений.

Анализируя особенности политического трансформационного процесса, важно учитывать, что формальные правила могут быть одномоментно заменены государством, а неформальные ограничения эволюционируют очень медленно. Возможно, поэтому создание новой системы формальных институтов, сопровождаемое попытками провозгласить новые идеологию и ценности, сталкивается со значительными трудностями, поскольку практическое толкование того и другого будет определяться традиционными нормами и способами действия, а не нормативными требованиями новой системы. Кроме того, в системах, переживающих глубокую трансформацию, когда прежний официальный «каркас» уже сломан, а новый еще не построен, образующиеся «пустоты» заполняются неформальными институтами и практиками. По замечанию ряда авторов, «правила игры» отходят в таком обществе на второй план, уступая место неформальным отношениям46.

Исследуя взаимообусловленность изменения формальных и неформальных институтов общества, А. Рыбаков уподобил отношения между ними рыночной системе, где определяющим моментом выступает соотношение спроса и предложения. Согласно его подходу, функционирование «институционального рынка» предполагает своего рода конкуренцию между формальными и неформальными институтами, посредством которой индивиды осуществляют выбор «правил игры» в обществе.

«Каждый институт проходит двойной контроль: сначала он «вводится»

государством через формальный политический рынок, а затем «избирается» индивидами в соответствии с их реальными интересами на инРыбаков, А. Трансформация политических институтов [Текст] / А. Рыбаков // Власть. – 2003. – № 5. – С. 50.

См.: Кирдина, С.Г. Современные российские реформы: поиск закономерностей [Текст] / С.Г. Кирдина // Общество и экономика. – 2002. – № 3 – 4. – С. 78 – 102.

ГЛАВА I ституциональном рынке. При этом отобранные на политическом рынке и вменяемые государством правила будут эффективно функционировать в политике только тогда, когда они «покупаются» и на свободном институциональном рынке (при условии, что издержки отказа от данных норм не будут превышать по абсолютной величине выгоды, получаемой от их исполнения)»47.

Подчеркнем, что реализация представленной выше идеальной модели возможна в условиях свободного политического рынка, когда инновационный процесс, если и не инициируется массами, то, по крайней мере, понятен и соразмерен потребностям общества. К ситуациям мобилизованного варианта развития, моносубъектности власти обозначенная технология институциональных изменений вряд ли применима, так как функциональное предназначение рынка заключается в поощрении выбора институциональных инноваций и добровольных форм адаптивного поведения. Преобразования инициируемые «сверху» часто порождают обратную ситуацию, поскольку не предполагают активного участия общества в выборе стратегии развития и тем самым продуцируют пассивную и вынужденную модель адаптации значительной части населения.

В определенной степени дополняет и корректирует «рыночный» вариант институциональных трансформаций модель «институциональных искажений»48. По мнению ее автора, игнорирование природы социальной структуры, существующих культурных образцов и традиций в условиях трансформации ведет к возникновению полуфункциональных образований. Институциональными искажениями или деформациями являются такие институциональные формы, которые не соответствуют функциональной природе институтов и оказывают деструктивное влияние на институциональную систему в целом. Выражением искаже

<

См.: Гельман, В.Я. Постсоветские политические трансформации. Наброски к теории

[Текст] / В.Я. Гельман // Полис. – 2001. – № 1. – С. 15 – 30; Мельвиль, А.Ю. Демократические транзиты: теоретико-методологические и прикладные аспекты [Текст] / А.Ю. Мельвиль. – М.: МОНФ, 1999. – С. 168 – 169.

См.: Заславская, Т.И. Социальные механизмы трансформации неправовых практик [Текст] / Т.И. Заславская, М.А. Шабанова // Общественные науки и современность. – 2001. – № 5. – С. 5 – 24.

38 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ний выступают серьезные и долговременные изменения: или обретение иной, не свойственной институту функции, или принятие чуждых институту форм. Поскольку новые институты возникают из имеющейся институциональной среды, источник искажений находится в наложении новых представлений на старые институты и традиции.

Среди причин институциональных искажений можно выделить следующие:

– внедрение нового института извне в сложившуюся институциональную структуру (новый институт вытесняет прежние институты, вынуждает другие институты изменять обычные и вырабатывать новые функции и реакции);

– изменение функций и содержания институтов в результате их адаптации к изменению внешней среды (новый институт не интегрируется, создавая разрывы в социальных отношениях, либо адаптируясь, он изменяет свою функцию и структуру, наследуя функции и структуры замещаемых им институтов);

– изменение отношения к институтам вследствие изменения институциональных образцов (институты перестают соответствовать ценностям, нормам, социальным представлениям, тем самым, провоцируя кризис доверия и интенсификацию поиска новых институциональных форм);

– ошибочная институциональная политика, целенаправленно деформирующая институциональную систему (в этом случае в основу политики закладываются неадекватные представления о цели изменений, их стратегии, путях достижения, темпах, последовательности).

Основываясь на теории институциональных искажений, можно предположить, что неадекватность модели политической трансформации ценностным и нормативным представлениям в обществе определяет форму, глубину институциональных искажений. В своем предположении мы исходим из того, что ценностная система задает пределы, границы трансформации институциональной системы, во многом определяет инновационный потенциал общества. Следовательно, игнорирование основных параметров ценностной системы не только влечет за собой ГЛАВА I возникновение разного рода институциональных искажений, но и предопределяет дисфункциональность результата трансформации в целом.

Подход С. Кирдиной49 является одним из самых целостных в объяснении институциональных изменений, позволяющим понять природу неравновесности трансформационных процессов. Для нас важен вывод автора, о том, что тотальное вытеснение базовых институтов комплиментарными (дополнительными) институтами подрывает жизнеспособность общества и влечет за собой усиление потребности в восстановлении господствующего положения институтов, свойственных определенной институциональной матрице (своего рода «контрреформы»). Опираясь на синтез представленных выше теорий, подчеркнем, что ценностная система общества может рассматриваться как фактор, обусловливающий баланс между системоизменяющими и системосохраняющими компонентами в ходе трансформационного процесса.

На каждом этапе общественного развития политическое пространство перестраивает структуру и способы обеспечения стабильности властных институтов, механизмы их реагирования на трансформации в социокультурной сфере общества. При этом каждая политическая система не только стремится сохранить свою целостность и системные признаки, но направлена на создание условий, определяющих динамичность ее развития. В обществе, переживающем системные трансформации, происходят качественные преобразования, неизбежными последствиями которых выступают взаимообусловленные изменения базовых институтов, ценностей, норм, стратегий поведения политических акторов. Анализируя обозначенные проблемы, исследователи50 подразделяют факторы смены политических режимов на структурные (внесистемные – социальноэкономические, социально-культурные предпосылки демократизации) Социальная траектория реформируемой России. Исследования Новосибирской экономико-социологической школы [Текст] / отв. ред. Т.И. Заславская. – Новосибирск, 1999. – С. 149 – 151.

См.: Гельман, В.Я. Постсоветские политические трансформации. Наброски к теории [Текст] / В.Я. Гельман // Полис. – 2001. – № 1. – С. 15 – 30; Мельвиль, А.Ю. Демократические транзиты: теоретико-методологические и прикладные аспекты [Текст] / А.Ю. Мельвиль. – М.: МОНФ, 1999. – С. 168 – 169.

40 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

и процедурные (внутрисистемные – отражающие действия политических субъектов в ходе трансформации).

Подход, представленный Т.И. Заславской и М.А. Шабановой51, синтезирует положения выше представленных позиций и рассматривает трансформацию институциональной структуры общества на макро– (системное преобразование нормативно-правового пространства), мезо– (реформирование отдельных институтов) и микро– (изменение базовых социальных практик, т. е. устойчивых систем взаимосвязанного и взаимно ориентированного поведения субъектов в важнейших сферах жизнедеятельности общества) уровнях. При этом Т. И. Заславская подчеркивает, что «наиболее глубинным и надежным критерием направленности трансформационного процесса, показателем того, ведет ли он к модернизации или, напротив, к деградации общества, служит генеральное направление социокультурных сдвигов»52.

Опираясь на указанные точки зрения, а также на сложившиеся в политической науке представления о структурно-функциональных особенностях политической системы, можно предположить, что модель трансформации политической системы во многом предопределяется взаимообусловленностью внутрисистемных процедурных (политические субъекты и институты, формы и правила их деятельности) и внесистемных структурных (социальные факторы политического развития) потоков преобразований, от скорости и направленности которых зависит смена устоявшихся социальных практик (изменение типа политической деятельности индивидов).

Принципиально важно отметить, что внесистемные и, прежде всего, выделяемые нами ценностные факторы политической трансформации общества (которые в дальнейшем мы будем называть средовыми факторами) могут быть как условием динамики, так и источником стагнаСм.: Заславская, Т.И. Социальные механизмы трансформации неправовых практик [Текст] / Т.И. Заславская, М.А. Шабанова // Общественные науки и современность. – 2001. – № 5. – С. 5 – 24.

Социальная траектория реформируемой России. Исследования Новосибирской экономико-социологической школы [Текст] / отв. ред. Т.И. Заславская. – Новосибирск, 1999. – С. 149 – 151.

ГЛАВА I ции по отношению к процессу институциональных изменений. Однако сами по себе средовые факторы политической трансформации общества только отчасти влияют на возникновение неустойчивости политической системы. Преобладание системоизменяющих процессов над системообразующими выступает следствием несинхронности развития институциональной и ценностно-нормативной подсистем в контексте политической трансформации (в условиях трансформационного процесса скорость эволюции различных подсистем отличается в еще больших пределах, чем обычно).

Согласно представительскому подходу к пониманию политической системы (Д. Истон), средовые факторы развития легитимируют требования, которые могут совпадать или не совпадать с возможностями существующих институциональных, нормативных, идеологических и других параметров ее функционирования. Модернизационная парадигма (А. Турен, М. Крозье)53, напротив, рассматривает гражданское общество (внешнее окружение политической системы) как сферу, реагирующую на инновационные проекты, инициируемые разного рода политическими институтами. Мы исходим из того, что политическая система и окружающая среда, взаимодействуя между собой, приходят к состоянию, которое можно охарактеризовать как адаптацию – двусторонний приспособительный процесс, связанный с обретением системой определенного равновесного состояния.

По мнению М.Г. Анохина, «стабильность в динамических системах покоится на совокупности неустойчивых равновесий между системообразующими и системоизменяющими процессами. Каждый элемент системы подвержен внутренней эволюции. Меняются и удельные веса, и функциональные роли. В результате прежнее равновесие исчезает.

Если система не распадается, то возникает новое равновесие, покоящееся на изменившемся соотношении элементов, их модифицированной

См.: Социальные изменения двадцатого столетия [Электронный ресурс] / А. Турен //

Социологическое обозрение. – 2002. – Т. 2. – № 4. – Режим доступа: www.sociologica.net/ Transl.htm/#b5. – Загл. с экрана; Крозье, М. Основные тенденции современных сложных обществ [Текст] / М. Крозье // Социально-политический журнал. – 1992. – № 6 – 7.

42 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

функциональной сопряженности»54. Неустойчивым равновесием, как отмечает автор, характеризуются также отношения системы и внешней среды. Они обмениваются импульсами различной интенсивности. В результате такого обмена возникает взаимная адаптация. Но так как изменения в системе и изменения в среде происходят не синхронно, что подрывает адаптацию, усиливая дестабилизирующие импульсы и ослабляя стабилизирующие, то полной адаптации системы к окружающей среде, как и среды к системе, быть не может. Возможно временное адаптационное состояние, которое постоянно нарушается, требуя для своего восстановления все новых и новых усилий.

Анализ особенностей динамики политических процессов в условиях трансформации позволяет сделать следующие выводы:

– во-первых, полная когерентность между ценностями среды и системы не может быть достигнута в силу дифференциации их субъективных, функциональных, темпоральных параметров (дезадаптация системы и среды в трансформирующихся обществах во многом обусловлена тем, что взаимообмен импульсами осложнен изменениями в динамике политических процессов);

– во-вторых, для эффективного взаимообмена импульсами между системой и средой необходимо, чтобы их ценностные основания не противоречили друг другу;

– в-третьих, ценностное рассогласование (утрата консенсусного состояния) особенно ощутимо в трансформирующихся обществах, где изменения в системе часто существенно опережают изменения в среде.

Следовательно, реализация инноваций в политической сфере в целом и формирование новых политических институтов, в частности, сопряжены с неравномерной циклической динамикой общественного развития.

Разрыв между институциональной и социокультурной составляющими политической трансформации, базирующийся на доминировании неформальных отношений над формальными регуляторами, задает параметры инновационно-реформаторского потенциала общества. ГотовАнохин, М.Г. Политические системы: адаптация, динамика, устойчивость (теоретикоприкладной анализ) [Текст] / М.Г. Анохин. – М.: Инфомарт, 1996. – С. 113 – 115.

ГЛАВА I ность населения принять политические нововведения, таким образом, зависит от соизмеримости средовых (структурных) и процедурных факторов политической трансформации. При этом состояние среды политической системы может выступать в качестве фактора формирования и функционирования новых политических институтов.

Так, все составляющие компоненты политической системы общества участвуют в процессе образования ценностей (государство – через нормотворчество, политические партии и движения – через закрепление норм и правил в программных документах, СМИ – через трансляцию информации). Институциональная подсистема концентрированно выражает ценностные принципы, лежащие в основе отдельной культуры и стратегиях ее носителей. Нормативная подсистема регулирует политические отношения, придавая им упорядоченность. Через продукты ее функционирования (нормы) получают официальное признание определенные социальные интересы и политические устои, воплощающие предметные (значимые свойства реальных объектов), и нормативные (требования к поведению людей) ценности тех или иных групп. С помощью норм властные структуры доводят до сведения общества свои цели (терминальные ценности), обосновывают принимаемые решения и определяют сообразную им модель поведения (инструментальные ценности), ожидаемую от участников политического процесса.

Ценностная система одновременно интегрирует и дифференцирует людей, способствуя возникновению социальных общностей. Особенно ярко эти процессы отражены в функционировании идеологической подсистемы, где осознание и консолидация ценностей групп теми или иными политическими субъектами приводит к созданию политических доктрин (систематизированных, относительно непротиворечивых наборов политических ценностей), конкурирующих между собой.

Составляя ядро культурной подсистемы, ценности придают значимость, смысл поступкам субъектов политической деятельности, тем самым обеспечивают эффективную обратную связь в обществе. Детерминируя степень социальной гомогенности и консолидированности социума, ценностная система обусловливает интегрирующий потенциал 44 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

культурной подсистемы. Поэтому устойчивость и жизнеспособность любой политической системы в определенной мере зависит от соотношения ее ценностно-нормативных составляющих с базовыми ценностями политической культуры или ценностной системой ее носителей.

Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что ценностная система не только оказывает воздействие на изменения в политической жизни общества, но и сама периодически изменяется, отражая глубину и значимость тех или иных преобразований.

Подводя итог, отметим, что изменение представлений относительно политических трансформационных процессов отражает многообразие теорий и подходов, рассматривающих институциональные, структурные и функциональные, субъектно-деятельностные аспекты данного явления. В наибольшей степени взаимосвязь институциональных и социокультурных составляющих трансформации политической системы прослеживается в неоинституциональном подходе, синтезирующем достижения институционального, системного, структурнофункционального, политико-бихевиорального и политико-культурного подходов. Рассматривая деятельность различных субъектов в рамках определенной институциональной структуры, мы исходим из следующих положений.

1. Понимая политический режим в качестве совокупности присущих данному политическому образованию институтов и акторов (с их нормами, ценностями, ресурсами), мы определяем политическую трансформацию как взаимообусловленные изменения политических институтов, ценностей, норм, моделей политического поведения. Политическая трансформация отражает способности политической системы адаптироваться к новым социальным требованиям, поддерживать рациональные традиционные структуры, создавать новые институты, обеспечивающие оптимизацию механизмов «обратной связи» между властью и гражданами.

2. Анализ институциональных и социокультурных аспектов трансформации политических систем во многом предопределен взаимообусловленностью внутрисистемных «процедурных» (политические акторы, ГЛАВА I формы и правила их деятельности) и внесистемных «средовых» (социокультурные факторы политического развития, одним из которых является ценностная система) потоков преобразований, скорость и направленность которых могут существенно отличаться. Неравномерность трансформационного процесса часто является следствием отставания социокультурных изменений от перемен в институциональном дизайне.

Исходя из этого, политическую трансформацию целесообразно рассматривать как процесс, складывающийся из чередований подъемов и падений, реформации и деформации, консолидации и конфликтных этапов.

3. Так как институциональные и социокультурные потоки преобразований изменяются не синхронно, «средовое» отставание значительно влияет на результативность институциональных перемен в силу того, что превалирующая неформальная ценностная система наполняет формальные установки и нормы иным, отличным от первоначально вкладываемого в них содержанием. Следовательно, складывающийся в трансформирующемся обществе новый институциональный рынок подвержен множественным институциональным искажениям.

4. Необходимо учитывать, что трансформация политической системы, ее структурных компонентов, способов функционирования и легитимации – это не линейные процессы. Они основаны не столько на сосуществовании старого и нового, сколько на формировании качественно иных структур и связей, возникновение и функционирование которых стало возможным благодаря развитию, как политической системы, так и внешней среды. Отношения между ними можно определить как динамическую устойчивость.

5. Политическая трансформация связана с развитием трансформационной активности разных слоев, групп и индивидов. При этом каждый сегмент общества обладает собственным порогом восприимчивости к инновационной институциональной и социокультурной среде. Однако если институциональные и социокультурные изменения являются разнонаправленными, то в обществе создаются предпосылки для развертывания кризиса, сущность которого заключается в коммуникативном разрыве между властью и гражданами. Чем больше вектор отклонения 46 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

институционального и социокультурного потоков преобразований друг от друга, тем меньше инновационно-реформаторский потенциал общества (готовность принять политические нововведения и действовать в их условиях).

6. В комплексе социокультурных факторов функционирования политической системы особое место принадлежит ценностям, нормам и стратегиям политического поведения. Выступая своеобразным катализатором динамики развития, ценностная система общества испытывает на себе влияние функционирования всех структурных компонентов политической системы. Взаимодействуя с политической системой, ценностная система воспроизводит ее организационные, нормативные, поведенческие формы через социализацию. Благодаря своим динамическим характеристикам, ценностная система делает возможной адаптацию социума к трансформационным процессам через ресоциализацию.

7. Опираясь на методологические принципы неоинституционального подхода, можно выделить систему основных показателей, необходимых для анализа трансформационного процесса. Данная система показателей включает в себя следующие компоненты.

Во-первых, соотношение скорости и характера изменений в институциональной и социокультурной сферах:

– наличие средового обеспечения институциональных преобразований;

– соответствие модели трансформации изменениям в социокультурной среде;

– специфика институциональных искажений в процессе преобразований.

Во-вторых, формирование условий для реализации трансформационной активности различных слоев общества:

– характеристики социальной базы институциональных преобразований;

– качество агентов ресоциализации (компонентов политической инфраструктуры);

ГЛАВА I

– возможности достижения базового ценностного консенсуса относительно целей и средств развития.

В-третьих, особенности инновационно-реформаторского потенциала элитообразующих групп:

– относительная когерентность ценностей политической системы и ценностной системы общества;

– наличие условий достижения внутриэлитного консенсуса;

– интегративные возможности политической системы.

Кроме этого, следует отметить, что одним из видов политического процесса, для которого в наибольшей мере свойственны такие характеристики, как взаимообусловленность институциональных и социокультурных изменений, непредрешенность итогов, зависимость от деятельности субъектов разных уровней, выступает демократический переход или демократический транзит. Представляя собой в общем виде процессы становления демократических институтов, закрепления демократических ценностей и практик, транзиты являются вариативными с точки зрения факторов, механизмов, субъектов и результатов демократизации.

1.2. Демократический транзит и консолидация общества:

анализ базовых моделей Общность и масштаб тенденций развития различных государств, переживающих процесс перехода от недемократического типа режима к построению демократии, анализируются в рамках одного из направлений политической науки, получившего название «транзитология».

Данное направление рассматривает политическую трансформацию как составную часть транзита, представляющего собой главным образом качественное изменение институциональных и социокультурных механизмов функционирования политической системы. В западной политологии сложились две основные позиции в отношении изучения трансформационных процессов: первая из них изучает «переходный период»

сам по себе и связана с понятием tranzition; вторая рассматривает неКоэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

посредственно модель «переходного общества», т. е. трансформацию политического режима – transformation55. Отечественные исследователи, как правило, употребляют данные понятия в качестве тождественных, объединенных общим смыслом. И то, и другое характеризуют «многообразные политические процессы, приводящие к качественным изменениям политического режима, политических акторов и институтов, формальных и неформальных норм и ценностей, регулирующих отношения между ними»56.

Следует отметить, что теоретическая и методологическая система анализа, заложенная в транзитологии, изначально базировалась на положениях не в полной мере соответствующих диверсификации моделей и результатов демократических переходов. В частности, принципы универсализма, глобальности, стадиальности, линейности вектора, представления о типически единых фазах (эрозия и распад авторитаризма, либерализация режима, институциональная демократизация, неконсолидированная демократия, демократическая консолидация) подверглись существенной критике. Кроме этого, кардинальные изменения, произошедшие в конце ХХ столетия, в том числе и на постсоветском пространстве, демонстрировали, что преодоление неопределенности переходного периода не всегда сопряжено с демократической консолидацией, так как трансформация политических режимов могла быть направлена не на демократическое развитие.

Представление относительно глобального характера процесса демократизации базируется на теории «волн демократизации», предложенной С. Хантингтоном и расширенной другими авторами (например, Ф. Шмиттером, Л. Даймондом и др.). Согласно основным положениям данной теории, волна демократизации понимается как переход группы государств от недемократических режимов к демократическим, протеСм.: Кузнецов, И.И. Парадигма транзитологии (плюсы и минусы объяснительной концепции переходного периода) [Текст] / И.И. Кузнецов // Общественные науки и современность. – 2000. – № 5. – С. 46 – 51.

См.: Хантингтон, С. Третья волна. Демократия в конце ХХ века [Текст] / С Хантингтон. – М.: РОССПЭН, 2003. – 368 с.

ГЛАВА I кающий в определенный период времени и по численности существенно превосходящий те страны, в которых за тот же период времени развитие имеет противоположное направление57. При этом каждая из волн демократизации включает в себя процессы либерализации или частичной демократизации политической системы общества. Обозначенная позиция исходит из инверсионности и вариативности результатов демократизации, так как признается, что ее волны, как правило, сопровождаются обратной (антидемократической) реакцией. При этом «инверсия – это не просто откат назад, а скорее «развитие наоборот», в ходе которого происходит синтез двух диаметрально противоположных начал: с одной стороны, общественных элементов, сформировавшихся в ходе заданного процесса, а с другой – инверсионными элементами обратного характера, отражающими сопротивление изначальному процессу»58.

Так, А. Пшеворский указывает на то, что демократия – это отнюдь не единственный возможный итог демократического перехода. По его мнению, в ситуации, когда «приходит конец диктатуре, допустимы различные стратегии развития. Разрушение авторитарного режима может быть повернуто вспять или же в конечном итоге привести к диктатуре нового образца. И даже если демократическое государство вроде бы уже состоялось, оно не обязательно окажется самоподдерживающимся; деятельность демократических институтов может систематически приводить к таким результатам, которые активизируют политическую активность Грачев, М.Н., Мадатов, А.С. Демократия: методология исследования, анализ перспектив [Текст] / М.Н. Грачев. – М.: Изд-во «АЛКИГАММА», 2004. – С. 73.

См.: Мельвиль, А.Ю. О траекториях посткоммунистических трансформаций [Текст] / А.Ю. Мельвиль // Полис. – 2004. – № 2. – С. 70 – 71; Яжборовская, И.С. Трансформация Восточной Европы в конце ХХ века [Текст]/ И.С. Яжборовская // Вопросы истории. – 2007. – № 6. – С. 17 – 36; Даймонд, Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? [Текст] / Л. Даймонд // Полис. – 1999. – № 1. – С. 12, 24; Лебедева, Т.П. Либеральная демократия как ориентир посттоталитарных преобразований [Текст] / Т.П. Лебедева //Полис. – 2004. – № 2. – С. 76 – 84; Гельман, В.Я. Правящий режим и демократическая оппозиция [Электронный ресурс] / В.Я. Гельман. – Режим доступа: http://old.russ.ru/antolog/ predely/2-3/4gelman.htm. – Загл. с экрана; Макаренко, Б. «Цветные революции» в контексте демократического транзита. Возможна ли революция в России? [Электронный ресурс] / Б. Макаренко. – Режим доступа: http://www.sngnews.ru/archive/2006/03/08/58640.html. – Загл. с экрана; Ринген, С. Демократия: куда теперь? [Текст] / С. Ринген // Логос. – 2004. – № 2. – С. 54; Лощилов, П. Демократия постмодерна: истоки и проявления [Текст] / П. Лощилов // Власть. – 2005. – № 10. – С. 22.

50 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

сил, способных подорвать эти институты. Значит, устойчивая демократия есть только один из возможных исходов процесса разрушения авторитарных режимов»59.

Перечень, выделенных С. Хантингтоном, волн демократизации (1828 – 1926 гг. – первая волна; 1943 – 1964 гг. – вторая; с 1974 г. – третья) не является исчерпывающим или завершенным. Периодизация волн демократического процесса, разработанная Ф. Шмиттером, с одной стороны, хронологически и содержательно близка к позиции С. Хантингтона (первая волна – с 1848 – 1852; вторая – после первой мировой войны;

третья – после второй мировой войны; четвертая – с 1974 г.). С другой стороны, его точку зрения, прежде всего, отличает выделение в качестве отдельной волны демократизации периода после первой мировой войны (у Хантингтона на это время приходится так называемая первая волна отката – 1922 – 1942 гг.).

Среди дифференцированных по предпосылкам, условиям и темпам волн демократизации, особый интерес современных исследователей привлекает, начавшаяся в Португалии 1974 г. «третья волна», включающая в себя посткоммунистические транзиты (во второй половине 90-х гг. ХХ в. количество демократических государств фактически удвоилось и стало составлять более 60 %). Но не только и не столько масштабы и интенсивность распространения демократии отличают «третью волну» от предшествующих.

В связи с этим исследователи отмечают следующие характеристики этого процесса:

– во-первых, специфичность результатов демократических транзитов третьей волны, при которых зачастую продолжающиеся внутрисистемные реформы ограничены рамками недемократических режимов (А.Ю.

Мельвиль, И.С. Яжборовская и др.);

– во-вторых, гибридность «демократических режимов», которые, отличаясь от чисто авторитарных систем, в то же время только в определенной степени соответствуют параметрам минимальной демократии (Л. Даймонд, А.Ю. Мельвиль и др.);

См.: Хантингтон, С. Третья волна. Демократия в конце ХХ века [Текст] / С Хантингтон. – М.: РОССПЭН, 2003. – 368 с.

ГЛАВА I

– в-третьих, рост электоральной демократии при застое в развитии либеральной демократии, что указывает на все более поверхностный характер демократизации на исходе «третьей волны» (Л. Даймонд, Т.П. Лебедева и др.);

– в-четвертых, еще большая дифференцированность вариантов перехода (А.Ю. Мельвиль, В.Я. Гельман, Б. Макаренко и др.);

– в-пятых, деструктуризация демократии, выражающаяся в изменениях политической инфраструктуры и конфигурации политических акторов (С. Ринген, П. Лощилов и др.)60.

Объясняя причины расширения мирового демократического процесса в рассматриваемый период, С. Хантингтон выделил такие предпосылки, как: кризис легитимности авторитарных и тоталитарных систем; беспрецедентный рост мировой экономики в 60-е годы, а также рост образования и увеличение городского среднего класса; серьезные изменения в доктрине католической церкви в 60-е годы; смену политического курса ведущих мировых политических сил (США, СССР, Европейское сообщество); демонстрационный эффект, усиленный новыми средствами международной коммуникации, а также первоначальным опытом перехода к демократии в рамках третьей волны, который играл стимулирующую роль и служил моделью для последующих усилий по изменению режима в других странах61. Возможно именно уникальность комплекса условий, предваряющих новую волну демо

<

См.: Мельвиль, А.Ю. О траекториях посткоммунистических трансформаций [Текст] /

А.Ю. Мельвиль // Полис. – 2004. – № 2. – С. 70 – 71; Яжборовская, И.С. Трансформация Восточной Европы в конце ХХ века [Текст]/ И.С. Яжборовская // Вопросы истории. – 2007. – № 6. – С. 17 – 36; Даймонд, Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? [Текст] / Л. Даймонд // Полис. – 1999. – № 1. – С. 12, 24; Лебедева, Т.П. Либеральная демократия как ориентир посттоталитарных преобразований [Текст] / Т.П. Лебедева //Полис. – 2004. – №2. – С. 76 – 84; Гельман, В.Я. Правящий режим и демократическая оппозиция [Электронный ресурс] / В.Я. Гельман. – Режим доступа: http://old.russ.ru/antolog/predely/ 2-3/4gelman.htm. – Загл. с экрана; Макаренко, Б. «Цветные революции» в контексте демократического транзита. Возможна ли революция в России? [Электронный ресурс] / Б. Макаренко. – Режим доступа:http://www.sngnews.ru/archive/2006/03/08/58640.html. – Загл. с экрана; Ринген, С. Демократия: куда теперь? [Текст] / С. Ринген // Логос. – 2004. – №2. – С. 54; Лощилов, П. Демократия постмодерна: истоки и проявления [Текст] / П. Лощилов // Власть. – 2005. – № 10. – С. 22.

61 См.: Хантингтон, С. Третья волна. Демократия в конце ХХ века [Текст] / С Хантингтон. – М.: РОССПЭН, 2003. – 368 с.

52 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

кратизации, позволила большинству поставторитарных стран осуществить транзит без наличия соответствующих социокультурных предпосылок, без приверженности масс к ценностям, нормам и принципам демократии.

Сложность и неоднозначность демократических транзитов «третьей волны» стимулировали исследователей к переосмыслению теоретических положений и методологических принципов транзитологии.

Российский политолог А. Мельвиль указывает на существование двух подходов (структурного и процедурного), анализирующих содержание демократического транзита в зависимости от влияния различных факторов62. Сущность первого составляют детерминированные социальноэкономическим и социально-культурным развитием общества институциональные преобразования, которые предполагают целенаправленное изменение формальных норм и правил, лежащих в основе функционирования политических институтов.

Попытки выявить корреляции между социально-экономическими, социокультурными основаниями и вероятностью установления и стабилизации демократических режимов предпринимались исследователями неоднократно (Г. Алмонд, С. Верба, Р. Даль, Р. Инглехарт, С. Липсет, Л.

Пай, Д. Растоу и др.).

Результатом их изысканий стало выделение ряда структурных предпосылок демократизации:

– обретение национального единства и соответствующей идентичности (Д. Растоу);

– достижение относительно высокого уровня экономического развития (С. Липсет, С. Хантингтон);

– распространение культурных норм и ценностей, предполагающих признание демократических принципов, доверие к ключевым политическим институтам, межличностное доверие, чувство гражданственности и т. д. (Г. Алмонд, С. Верба, Р. Инглехарт);

См.: Мельвиль, А.Ю. Демократические транзиты (теоретико-методологические и прикладные аспекты) [Текст] /А.Ю. Мельвиль. – М., [Б.м.], 1999. – С. 98; Он же.

Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам [Текст] / А.Ю. Мельвиль // Полис. – 1998. – № 3. – С. 6 – 38.

ГЛАВА I

– наличие эффективного государства и действенного властного аппарата (Х. Линц, А. Степан)63.

Следует отметить, что определение значимости тех или иных структурных факторов изначально было дискуссионным вопросом, за исключением признания необходимости национального единства и идентичности. Уточняя содержание указанной предпосылки демократического транзита, Д. Растоу подчеркивает ее содержательное отличие от консенсуса. Согласно его точке зрения, национальное единство – плод не столько разделяемых всеми установок и убеждений, сколько небезучасности и взаимодополненности. При этом, «национальное единство признается на бессознательном уровне, когда оно молчаливо принимается как нечто само собой разумеющееся»64.

Не редко исследователи пытаются установить взаимообусловленность демократического транзита и уровня социально-экономического развития (например, С. Хантингтон соединяет экономическое развитие, социальную мобильность и политическую стабильность)65. Однако, согласно мнению Т.Л. Карла и Ф. Шмиттера, экономически демократия не всегда эффективнее других форм правления и по своей сути не сводима к определенному уровню развития. «Темпы роста экономики в целом, сбережений и капиталовложений в демократических странах не обязательно будут выше, чем в недемократических. Особенно вероятно это в переходный период, когда собственники и административная элиСм.: Растоу, Д. Переходы к демократии: попытка динамической модели [Текст] / Д. Растоу // Полис. – 1996. – № 5. – С. 5 – 15; Липсет, С.М. Коррупция, культура и рынки [Текст] / С.М. Липсет, Г.С. Ленц // Культура имеет значение: каким образом ценности способствуют общественному прогрессу [Текст] / под ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. – М.: Московская школа политических исследований, 2002. – С. 149 – 166; Алмонд, Г. Гражданская культура и стабильность демократии [Текст] / Г. Алмонд, С. Верба // Полис. – 1992. – № 4. – С. 122 – 134; Инглхарт, Р. Культура и демократия [Текст] / Р. Инглхарт Культура имеет значение: каким образом ценности способствуют общественному прогрессу [Текст] / под ред. Л. Харрисона, С. Хантингтона. – М.; Московская школа политических исследований, 2002. – С. 106 – 129; Линц, Х. «Государственность», национализм и демократизация [Текст] / Х. Линц, А. Степан // Полис. – 1997. – № 3. – С. 9 – 30.

Растоу, Д. Переходы к демократии: попытка динамической модели [Текст] / Д. Растоу // Вся политика. Хрестоматия/сост. В.Д. Нечаев, А.В. Филиппов. – М.: Изд-во «Европа», 2006. – С. 96 – 97.

Хантингтон, С. Политический порядок в меняющихся обществах [Текст] / С. Хантингтон. – М.: Прогресс – Традиция, 2004. – С. 70.

54 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

та могут реагировать на реальную или воображаемую авторитарную угрозу…»66.

Взгляды исследователей относительно культурной обусловленности институциональных перемен, культурных истоках демократии также остаются дискуссионными. А. Пшеворский, например, считает, что «имеющиеся в распоряжении исследователей данные не позволяют говорить не только о несовместимости каких-либо культур с демократией, но и о заметном воздействии культуры на устойчивость демократических институтов»67. Согласно противоположной точке зрения, демократия появляется в ходе экономического и культурного развития, а не создается простым принятием демократичной конституции и законов. Исходя из этого, «институционализация демократии – скорее, следствие, нежели причина сдвига в сторону ценностей самовыражения в массовом масштабе»68.

Вместе с тем нельзя не согласится с мнением ряда западных ученых69, отмечающих, что в индустриально развитых обществах постматериальные ценностные ориентации привели к обновлению определения природы политики и созданию новых альтернативных движений (экологических, женских и т.п.). Под их влиянием развивались нетрадиционные виды политического поведения, направленные на расширение демократического процесса, предоставление большему числу Карл, Т.Л. Что есть демократия? [Текст] / Т.Л. Карл, Ф. Шмиттер // Вся политика.

Хрестоматия/сост. В.Д. Нечаев, А.В. Филиппов. – М.: Изд-во «Европа», 2006. – С. 146.

Пшеворский, А. Культура и демократия [Текст] / А. Пшеворский // Культура, творчество и рынок. – М., [Б.м.], 2001. – С. 125, 143.

Артамонова, Ю.Д. Постмодерн или постмодернизация? (Опыт концептуализации ценностных изменений) [Текст] / Ю.Д. Артамонова, А.Л. Демчук // Политическая наука. – 2002. – №2. – С. 18.

См.: Dalton, R. The Green Rainbow: Enviromental Interest Group in Western Europe [Text] / R. Dalton. – New Haven (Conn.): Yale University Press, 1994. – 308 p.; Gelb, J. Feminism and Politics: A Comparative Perspective [Text] / J. Gelb. – Berkeley: University of California Press, 1989. – 267 p.; Каазе, М. О политическом действии и не только [Электронный ресурс] / М. Каазе. – Режим доступа: http://politex.info/content/view/264/40/. – Загл. с экрана; Инглхарт, Р. Меняющиеся ценности, экономическое развитие и политические перемены [Текст] / Р. Инглхарт // Международный журнал социальных наук. – 1996. – № 12. – С. 9 – 41; Он же. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества [Текст] / Р. Инглхарт // Полис. – 1997. – № 4. – С. 6 – 30.

ГЛАВА I людей возможностей участвовать в формировании политических решений и их реализации (создание консультативных групп, проведение референдумов в противовес ограниченной представительной демократии).

Один из подходов предполагает, что ценности либерализма обусловили коренное изменение в массовых политических воззрениях во многих странах. Ф. Фукуяма называет данную ситуацию «универсализацией западной либеральной демократии как окончательной формы правления»70. Победа либерализма, по его логике, связана с формированием в обществе способностей к самоорганизации, которые невозможны без развития социального капитала (под ним понимается богатство отношений социального сотрудничества, базирующихся на признании чести и достоинства каждого).

С обозначенной позицией связано представление о необходимости определенного уровня развития гражданского общества, в той или иной мере оказывающего влияние на демократический транзит. Взгляды исследователей на эту проблему дифференцируются, в зависимости от того, развитие какого этапа демократического транзита они рассматривают во взаимосвязи с деятельностью структур гражданского общества.

Достаточно распространенным является мнение, согласно которому, гражданское общество воспринимается в качестве источника и движущей силы демократических преобразований71. Вместе с тем, некоторые исследователи отмечают слабость гражданского общества на начальных этапах демократического транзита, продиктованную спецификой исходных недемократических систем. Обосновывая эту идею, А. Пшеворский указывает на то, что «авторитарным режимам угрожает не подрыв их легитимности, а организация контргегемонии: коллективные проекты альтернативного будущего. Только наличие коллективных альтернатив Фукуяма, Ф. Конец истории? [Текст]/ Ф. Фукияма // Вопросы философии. – 1990. – № 3. – С. 134.

См.: Bello, W. F. Dilemas of Domination: the Unmaking of the American Empire [Text] / W. F. Bello. – N.Y.: Metropolitan Books, 2005. – 256 p; Bello, W.F. Washington and the Demise of the «Third Wave» of Democratization, Focus on the Philippines [Электронный ресурс] / W. F. Bello. – Режим доступа: http://www.tni.org/archives/bello/demise.htm. – Загл. с экрана.

56 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

дает отдельной личности возможность политического выбора, поэтому авторитарные режимы испытывают ненависть к независимым организациям и стараются или подчинить их централизованному контролю, или же подавить с помощью силы»72.

Ф. Шмиттер определяет мобилизацию деятельности структур гражданского общества важнейшим межстадиальным фактором перехода от либерализации к демократизации73. Некоторые авторы подчеркивают значимость сформированности и зрелости гражданского общества на завершающих этапах транзита. Например, по мнению С.А. Горбатова, задача гражданского общества заключается не в трансформации политического режима, а в демократизации социума. Он считает, что «в современной политике наиболее видимые, артикуляторные и влиятельные акторы, такие как НКО, скорее консолидируют и поддерживают демократию, а не инициируют ее»74.

Кроме этого неоднозначно оценивается и характер влияния гражданского общества на процесс демократизации. Положительная оценка функционирования гражданского общества в условиях демократических процессов дается рядом авторов, отмечающих такие функции его структур, как формирование системы сдержек потенциального превышения полномочий государством, развитие и сохранение гражданской культуры (Л. Даймонд), создание активного публичного дискурса, содействие интенсификации институционализации демократии и другие (Г. Силиман, Г. Нобель)75. Более сдержаны в оценках отечественные ученые (Д.Н. Нечаев, Ю. Шевченко), доказывающие, что не каждый тип Пшеворский, А. Демократия и рынок [Текст] / А. Пшеворский // Вся политика. Хрестоматия / сост. В.Д. Нечаев, А.В. Филиппов. – М.: Изд-во «Европа», 2006. – С. 102.

См.: Шмиттер, Ф. Процесс демократического транзита и консолидации демократии [Текст] /Ф. Шмиттер // Полис. – 1999. – № 3. – С. 32.

Горбатов, С.А. Гражданское общество: концептуальные основы и проблемы политической практики в условиях глобализации [Текст] / С.А. Горбатов // Институт государства и гражданское общество: модели взаимодействия: сб. науч. трудов/под ред. д-ра полит. наук Д.Н. Нечаева. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 2005. – С. 50.

См.: Diamond, L. Rethinking Civil Society: Toward Democratic Consolidation [Text] / L.

Diamond // Journal of Democracy. – 1994. – Vol. 5. – № 3. – P. 4 – 17; Siliman, G., Noble, G.

Organizing for Democracy: NGOs, Civil Society, and the Philippine State [Text] / G. Siliman, G.

Noble. – Quezon City: Ateneo de Manila University Press, 1998. – P. 18 – 19.

ГЛАВА I гражданских ассоциаций повышает действенность демократических институтов76.

Наряду с гражданским обществом, в качестве фактора, оказывающего существенное влияние на процесс демократического транзита, рассматривается эффективное государство и действенный властный аппарат.

Признавая в той или иной мере значимость гражданского общества в процессе демократического транзита, исследователи подчеркивают, что успех современных поставторитарных переходов зависит в первую очередь от правового и конституционного устройства государства, а точнее от готовности руководства «вести себя соответственно требованиям демократического конституционного и правового государства, даже если это дает явные преимущества его политическим противникам»77.

Но принцип «определенности правил игры», как известно, сталкивается с проблемой «неопределенности результата». По замечанию Т.Л. Карла и Ф. Шмиттера, демократические режимы не обязательно эффективны в административном плане, «они навряд ли окажутся более упорядоченными, едиными, стабильными и управляемыми, чем их автократические предшественники. Отчасти это плата за демократические свободы, с другой стороны – отражение недовольства новыми правилами и государственными структурами»78.

Своего рода экономической проекцией неопределенности демократического перехода стало представление о самоорганизующихся рынках, которые противопоставлялись «негативному» государственному вмешательству в экономику (Дж. Сакс, Дж. Стиглиц и др.). Ослабление роли государства, разгосударствление экономики в процессе демократи

<

См.: Нечаев, Д.Н. Гражданское общество: концепции и модели взаимодействия

[Текст] / Д.Н. Нечаев // Институт государства и гражданское общество: модели взаимодействия: сб. науч. трудов / под ред. д-ра полит. наук Д.Н. Нечаева. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 2005. – С. 19 – 20; Шевченко, Ю. Между гражданским обществом и авторитарным государством: (О пользе политических партий в России) [Текст] / Ю. Шевченко //Pro et Contra. – 2000. – Т. 5. – № 1. – С. 161.

Мачкув, Е. Демократия, авторитаризм, тоталитаризм – устарела ли эта триада в учении о формах правления? [Электронный ресурс]/ Е. Мачкув. – Режим доступа: http:// www.data.minsk.by/opensociety/1.01/8.html. – Загл. с экрана.

Карл, Т.Л. Что есть демократия? [Текст] / Т.Л. Карл, Ф. Шмиттер // Вся политика.

Хрестоматия/сост. В.Д. Нечаев, А.В. Филиппов. – М.: Изд-во «Европа», 2006. – С. 146.

58 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ческого транзита оценивались исключительно позитивно: «Даже если в работе рыночного механизма возникают проблемы, государственное регулирование неизбежно ухудшит дело, следовательно, лучший курс заключается в том, чтобы просто предоставить все самокоррекции рыночного механизма»79.

Данной позиции противостоит более конструктивный взгляд на роль политики государства в создании адекватной рынку институциональной среды (К. Мюллер, А. Пикель и др.)80. Исследователи исходят из положения, согласно которому, приоритетность развития разного рода гражданских ассоциаций, продиктованная требованиями рыночной экономики, а также необходимостью развития политической инфраструктуры и системы социально-политического представительства, не предполагает снижения регулирующей роли института государства. По мнению Д.Н. Нечаева, «ослабленное государство не способно проводить политические и экономические реформы, даже если их цель – либерализация политических институтов и расширение сферы рыночных отношений. В стабильных демократиях государство может делегировать часть своих полномочий другим гражданским ассоциациям. Однако на начальных этапах демократизации активное государственное вмешательство необходимо»81.

Сегодня исследователи говорят, по сути, о «реабилитации» понятия «сильное государство», которое не противопоставляется демократии.

Так, по замечанию В.И. Коваленко, «сильное государство в современном смысле – это, прежде всего, государство, способное выразить и защи

<

Стиглиц, Дж. Ревущие девяностые. Семена развала [Текст] / Дж. Стиглиц / пер.

с англ. д. п. н. Г.Г. Пирогова. – М.: Общественно-научный фонд «Современная экономика и право», 2005. – С. 68; См.: Sachs, J. Poland's Economic Reform [Text] / J. Sachs, D. Lipton // Foreign Affairs. – 1990. – Vol. 69(3). – P. 47 – 65; Sachs, J.D. Structural Factors in the Economic Reforms of China, Eastern Europe, and the Former Soviet Union [Text] / J.D. Sachs, W. T. Woo // Economic Policy. – 1994. – Vol. 18. – P. 102 – 145.

См.: Мюллер, К. Смена парадигм посткоммунистической трансформации [Электронный ресурс] / К. Мюллер, A. Пикель. – Режим доступа: http://www.rusref.nm.ru/review3.

htm. – Загл. с экрана.

См.: Мюллер, К. Смена парадигм посткоммунистической трансформации [Электронный ресурс] / К. Мюллер, A. Пикель. – Режим доступа: http://www.rusref.nm.ru/review3.

htm. – Загл. с экрана ГЛАВА I тить общесистемные интересы, создать для этого взаимодополняющие демократические элементы власти, кладущие в основу своей деятельности решение социальных проблем и опирающиеся на систему народной поддержки и народного контроля через механизмы гражданского общества»82.

Обозначенные противоречия во взглядах, И.А. Василенко83 рассматривает как противоборство альтернативных моделей переходных процессов: «стратегии длинного пути» («путь исторических траекторий» – Б. Мур, П. Андерсон, С. Роккан) и «демократического прорыва» (стратегия разрыва – Р. Даль, Д. Растоу). От выбора и реализации на практике той или иной стратегии демократического транзита зависела роль государства в этом процессе. В случае «демократического прорыва» и связанной с ним «шоковой терапией» роль государства минимизировалась, тогда как осуществление преобразований в соответствии со стратегией «длинного пути» предполагало сохранение традиций и постепенные эволю'ционные изменения в обществе.

В последнее время зарубежные и отечественные ученые наряду с уже перечисленными факторами процесса демократизации, отмечают тенденцию десуверенизации, характерную для развития современной (глобальной) мировой политической системы (А.Д. Богатуров, А. Кустарев и др.)84. Ее суть заключается в том, что расширение демократии, сопровождается ослаблением роли государства как главного субъекта системы мировой политики и формированием формально суверенных государств. По мнению, А.А. Кокошина, «экспорт демократии» в конце Коваленко, В.И. Опыт общественно-политических трансформаций на постсоветском пространстве: «круглый стол» российских и польских ученых [Текст]/ В.И. Коваленко // Вестник Московского Университета. – Сер. 12, Политические науки. – 2005. – № 2. – С. 35.

См.: Василенко, И.А. Опыт общественно-политических трансформаций на постсоветском пространстве: «круглый стол» российских и польских ученых [Текст] / И.А. Василенко // Вестник Московского Университета. – Сер. 12, Политические науки. – 2005. – № 2. – С. 9 – 10.

См.: Богатуров, А.Д. Истоки американского поведения [Электронный ресурс] /

А.Д. Богатуров // Россия в глобальной политике. – 2004. – Т. 2. – № 6. – Режим доступа:

http://www.globalaffairs.ru/numbers/11/3432.html. – Загл. с экрана; Кустарев, А. Кризис государственного суверенитета (обзор новейших точек зрения западных политологов) [Электронный ресурс] / А. Кустарев // Космополис. – 2004. – № 1.

– Режим доступа:

http://www.polit.ru/research/2006/10/30/Kustarev.htm/. – Загл. с экрана.

60 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

ХХ – начале ХХI вв. еще в большей степени демонстрирует проблему сокращения «реального суверенитета»85. Подобная ситуация может рассматриваться как угроза демократии. Формулируя вопрос, о том, понастоящему ли демократична система, если выборные руководители не способны принять обязательные для всех решения без утверждения их извне, Т.Л. Карл и Ф. Шмиттер дают однозначный ответ: «Государство должно быть суверенным и действовать независимо от политических систем более высокого уровня…. Этот вопрос весьма существенен, даже если внешнее воздействие исходит от государства с демократической конституцией, а внутренние власти способны в той или иной мере противостоять ему…»86.

Таким образом, развитие в рамках транзитологии структурного подхода привнесло в понимание демократических переходов представление о многообразии и специфичности, неповторимости комбинаций объективных факторов влияющих на интенсивность, глубину, результативность данного процесса. В ходе эволюции данного подхода, во-первых, существенно расширился перечень факторов, создающих благоприятные/неблагоприятные условия для осуществления демократического перехода; во-вторых, представители данного подхода постепенно отказались от жесткой регламентации обязательного набора факторов;

в-третьих, исследователи пришли к пониманию того, что один и тот же комплекс факторов в разных моделях оказывает различное по характеру влияние на транзит; в-четвертых, сложилось представление, согласно которому характер влияния различных факторов дифференцируется в зависимости от этапа перехода; в-пятых, усложнились представления о влиянии глобализации и значении международного контекста.

В отличие от структурного подхода, акцентирующего внимание на объективных факторах в той или иной степени определяющих резульКокошин, А.А. Реальный суверенитет в современной мирополитической системе [Текст]/ А.А. Кокошин. – Изд. 2-е, расшир. и доп. – М.: ЛЕНАНД, 2005. – С. 42.

Карл, Т.Л. Что есть демократия? [Текст]/ Т.Л. Карл, Ф. Шмиттер // Вся политика.

Хрестоматия/сост. В.Д. Нечаев, А.В. Филиппов. – М.: Изд-во «Европа», 2006. – С. 145.

ГЛАВА I тативность демократического транзита, представители процедурного подхода (Г.О’ Доннелл, Т. Карл, Х. Линц, А. Степан, Ф. Шмиттер и др.) рассматривают, прежде всего, деятельность политических акторов осуществляющих преобразования и выбирающих организационные формы и институты нового политического устройства. Следовательно, особенности процедурного подхода раскрываются в представлениях относительно эндогенных факторов процесса демократизации, которые включают в себя действия политических акторов различных уровней (личностного, инфраструктурного или институционального).

Исходя из этого, содержание демократии рассматривается в зависимости от уровня и характера деятельности политических акторов, анализируемых в разных подходах к пониманию демократии:

– конкуренция элит (Й. Шумпетер, С. Хантингтон);

– развитая институциональная структура (А. Пшеворский);

– широкое политическое участие (Р. Даль);

– наличие конституционного либерального государства (В. Меркель, А. Круассан)87.

Взгляды Й. Шумпетера, заложившего основу минималистского понимания демократии в качестве типа институционального устройства принятия политических решений при котором «индивиды обретают власть принимать политические решения путем конкурентной борьбы за голоса избирателей»88, являются базой для элитистского (условное название) направления в рамках процедурного подхода.

Его сторонники считают, что динамика и характер усвоения новых правил и процедур зависят не столько от особенностей национальной политической культуры, сколько от качества политического сознания См: Шумпетер, Й.А. Капитализм, социализм и демократия [Текст] / Й.А. Шумпетер. – М.: Экономика, 1995. – 540 с.; Хантингтон, С. Третья волна. Демократизация в конце ХХ века [Текст] / С. Хантингтон. – М.: РОССПЭН, 2003. – 368 с.; Пшеворский, А. Демократия и рынок. Политические и экономические реформы в Восточной Европе и Латинской Америке [Текст] / А. Пшеворский. – М.: РОССПЭН, 1999. – 320 с.; Даль, Р. О демократии [Текст] / Р. Даль. – М., [Б.м.], 2000. – 208 с.; Меркель, В. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях [Текст] / В. Меркель, А. Круассан //Полис. – 2002. – № 1, 2.

Шумпетер, Й.А. Капитализм, социализм и демократия [Текст] / Й.А. Шумпетер. – М.:

Экономика, 1995. – С. 321, 355.

62 Коэволюция институциональных и социокультурных составляющих...

и деятельности элиты, их способности к взаимодействию между собой и массами. С точки зрения X. Линца и А. Степана, «демократический переход завершится в том случае, когда достигнуто определенное согласие по поводу политических процедур смены правительства;

когда его приход к власти является результатом свободного голосования народа»89.

С. Хантингтон также связывает соотношение участия элитообразующих, оппозиционных и массовых групп с результативностью демократического транзита. К основным формам демократического транзита он отнес: политическую трансформацию, «смещение» и «замещение». Транзит, инициируемый элитами, приводит к политической трансформации (которая может проявляться в переходе от одного типа авторитарного режима к другому недемократическому режиму). Смещение происходит посредством разрушения или сворачивания авторитарного режима силами оппозиции при давлении масс.

Замещение (трансрасстановка) является итогом совместных действий элиты и масс.

Сходная типология демократических транзитов представлена в работах Т.Л. Карла и Ф. Шмиттера, которые выделяют:

– «навязанный переход», для которого характерно наибольшее рассогласование между первоначальными ожиданиями инициаторов перемен и реальным развитием событий (Россия, Украина, Белоруссия, Сербия, Словения и др.);

– «реформистский переход», связанный с массовой мобилизацией, при которой преобразования осуществляются благодаря существенному давлению низов на правящие группы (Армения, Чехия, Хорватия, Грузия, ГДР и др.);

– «пактированный переход», состоящий в заключении пактов, соглашений, в которые оказываются вовлеченными правящие группы прежнего режима, а также те, кто был отстранен от власти или вообще не обладал никакой властью (Польша, Венгрия, Болгария и др.);

Linz, J.J. Problems of Democratic Transition and Consolidation [Text] / J.J. Linz, A. Stepan. – Baitimore, 1996. – Р. 49.

ГЛАВА I

– и, наконец, четвертый тип транзита – демократизация путем революции90.

В рамках проблем, рассматриваемых в настоящем исследовании, необходимо подчеркнуть, что от модели демократического транзита зависят глубина, характер, последствия модификации политической системы общества. Наименее благоприятными для становления демократических институтов, усвоения демократических ценностей и норм представляются политическая трансформация, инициированная элитой (по Хантингтону), революционный и навязанный переходы (по Шмиттеру).

В отличие от замещения (трансрасстановка) или пактированного перехода, направленных на достижение определенного консенсуса между соперничающими сторонами, «навязанная» демократизация не только не снижает общественную напряженность, но и продуцирует обострение конфликтов в будущем (в условиях нарастающей депривации).

Специфика демократических транзитов, осуществленных в 80-90-х гг.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Журнал основан в 1918 г. УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ ТАВРИЧЕСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА им. В.И. ВЕРНАДСКОГО Научный журнал Том 24 (65). № 1-2 Серия: Философия Культурология Политология Социология Таврический национальный университет им. В. И. Вернадского, Симферополь, 2013 ISSN 1606-3715...»

«И.И.АЛИХАНОВ ТЕХНИКА И ТАКТИКА ВОЛЬНОЙ БОРЬБЫ (издание второе, переработанное и дополненное) Москва "Физкультура и спорт" ББК 75.715 А50 Алиханов И. И. А50 Техника и тактика вольной борьбы. Изд. 2-е, перераб., доп. — М.: Физкуль...»

«Министерство культуры и туризма Свердловской области ГУК СО "Свердловская областная межнациональная библиотека" ‡, ‡ ‰, · ‰ ‡.–· Екатеринбург, 2011 Я 11 Редакционная коллегия: Грибова С. А. Козырина Е. А. Чурманова Е. Н. Я мечтаю, край родной, жить с тобой одной печалью.: сборник эссе. – Екатеринбург: СОМБ...»

«Муниципальное бюджетное учреждение культуры Новолялинского городского округа ''Централизованная библиотечная система’’. Центральная районная библиотека Новая Ляля Почетные граждане – привилегированная группа горожан, образованная в России...»

«В.Д. Разинская   УДК 316.35–053.81 (470.53–25) |374| В.Д. Разинская СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ ПЕРМСКОЙ МОЛОДЕЖИ Представлены результаты исследования, посвященного выяснению характера использования свободного времени разными социальными группами молодежи Перми. От этого зависит р...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТУРИЗМА И СЕРВИСА" (ФГОУВПО "РГУТиС") Факультет "Общеуниверситетских кафедр" Кафедра "Русский яз...»

«М. М. Бахтин ТВОРЧЕСТВО ФРАНСУА РАБЛЕ И НАРОДНАЯ КУЛЬТУРА СРЕДНЕВЕКОВЬЯ И РЕНЕССАНСА ВВЕДЕНИЕ.ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ Из всех великих писателей мировой литературы Рабле у нас наименее популярен...»

«МИНИСТЕРСТВО ПО ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ, СПОРТУ И ТУРИЗМУ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН ТУРИСТСКО-СПОРТИВНЫЙ СОЮЗ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН ОТЧЕТ О походе 2-й категории сложности в районе Северного Кавказа, по маршруту Кисловодск — КичиБалык турбаза Долина Нарзанов плато Бечасын Джи...»

«Департамент культури і туризму Харківської облдержадміністрації Харківська обласна універсальна наукова бібліотека (До 75-річчя з часу заснування) Харків 2014 УДК ББК 91.9: 85.33 (4Укр) Х 23 Харківський державний академічний театр ляльок ім. В.А.Афанасьєва : (до 75-річчя з часу заснування) : бібліогр. по...»

«Российский профсоюз работников культуры Институт развития образования в сфере культуры и искусства ДЕТСКИЕ ШКОЛЫ ИСКУССТВ: теория и практика применения трудового законодательства вопросы-ответы Москва 2016 Вопрос Учебная нагрузка преподавателей...»

«КАРИНЭ САДЫМ АРМЯНСКИЕ ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ НА КУБАНИ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВВ. Ключевые слова – национальные меньшинства, общественные организации, благотворительность, устав Территория современной Кубани на протяжении веков в силу своего уникального геополитического и геокультурн...»

«НАУЧНЫЕ ВЕДОМОСТИ Серия Естественные науки. 2010. № 15 (86). Выпуск 12 УДК 633.88:631.5 МОРФОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ МЕТОД АНАЛИЗА ОНТОГЕНЕЗА КУЛЬТУРНЫХ РАСТЕНИЙ Изложены результаты исследования онтогенеза двух морфологически и физиологически различающихся видов: проса посевного (Panicum А.А...»

«Витковская Л.В., Дубовский Ю.А., Климентьева А. Д. (Пятигорск) Проблемы ассимиляции заимствований в современных лингвистических теориях В системе любого языка существует значительное число заимствованных из других языков лексем. Это естественный результат процесса взаимодействия языков и культур [20: 45]. Несмотря н...»

«В.В. Подмаскин Отражение этнокультурных контактов в фольклоре коренных малочисленных народов Дальнего Востока России XVII — XX вв. Аннотация. Статья посвящена выявлению народных и христианских элементов культуры, проникавших в фолькл...»

«Аннотация учебной дисциплины "Б1.Б.11 Инфекционные болезни" направления подготовки 31.08.49 Терапия Дисциплина учебного плана подготовки специалистов по направлению 31.08.49 Терапия, врач-те...»

«Быков Роман Александрович НОВЫЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ДВИЖЕНИЯ КАК СПОСОБ ФОРМИРОВАНИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ОПЫТА В ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ 09.00.11 – социальная философия Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских...»

«Методическое пособие Картотека подвижных игр для подготовительной группы Автор составитель: инструктор по физической культуре ПРОКОПЕНКО Ирина Владимировна Содержание 1. Игры с бегом • Бездомный заяц • Два Мороза • Горелки • Пустое место • Море волнуется • С обруч...»

«Fennoscandia.ru: Varangica file:///H:/archives/Сайты/fennoscandia/public_html/varangica/books/. Varangica КНИГИ МЕРОПРИЯТИЯ Исландские саги 28.07.2004 В июне в издательстве Языки славянской к...»

«Муниципальное бюджетное учреждение культуры "Погарская библиотека" "Хроника дат и событий" (1944-2014 гг.) 40-е годы XX века 1944 год Погарский район вошёл в состав Брянской области. Звание Героя Советского Союза...»

«К ВОПРОСУ О МЕЖЛИТЕРАТУРНОМ ДИАЛОГЕ В ПРОСТРАНСТВЕ ПОЛИКУЛЬТУРНОГО ТЕКСТА (на материале художественного цикла А. Жаксылыкова "Сны окаянных") О.А. Валикова Факультет филологии, литературоведения и мировых языков КазНУ им. Аль-Фараби пр. аль-Фараби, 71, Алматы, Казахстан, 050040 Статья посвящена проб...»

«1 1. Введение Краевые соревнования по прыжкам на батуте проводятся в соответствии с Единым календарным планом межрегиональных, всероссийских и международных физкультурных мероприятий и спортивных меропри...»

«УДК 620.2 ББК 30.609 Фонд оценочных средств по дисциплине "Организация производства" для специальности 19.02.10 "Технология продукции общественного питания"/ под общей редакцией Амирхановой А.М. – Махачкала :Типография ДГИНХ, 2014.-103 с. Фонд оценочных средств по дисцип...»

«Малахов Андрей Николаевич ПОНЯТИЕ "ИНСТИНКТ ВЛАСТИ" В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ 09.00.13 религиоведение, философская антропология, философия культуры Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук Ростов-на-Дону оось Работа выполнена в Федеральном государственном научном учреждении "Северо-Кав...»

«КАЗАНСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ И МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ _ О.Ф. ЖОЛОБОВ СТАРОСЛАВЯНСКИЙ ЯЗЫК. ЛЕКЦИОННЫЙ КУРС Учебное пособие Казань 2013 Рекомендовано к размещению в электронной библиотеке Казанского (Приволжского) федерального университета кафедрой русского языка и методики преподавания...»

«КОМИТЕТ ПО КУЛЬТУРЕ администрации муниципального образования город Новомосковск Муниципальное учреждение культуры "НОВОМОСКОВСКАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА" Центральная городская библиотека КОМИТЕТ ПО ОБРАЗОВАНИЮ И НАУКЕ администрации муниципального образования город Новомосковск Муниципальное казённое учреждение "ИНФОРМАЦИ...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.