WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«©1996 г. Ю.Л. КАЧАНОВ, Н.А. ШМАТКО БАЗОВАЯ МЕТАФОРА В СТРУКТУРЕ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ КАЧАНОВ Юрий Львович - кандидат философских наук, директор Института экспериментальной ...»

Теория и методология

©1996 г.

Ю.Л. КАЧАНОВ, Н.А. ШМАТКО

БАЗОВАЯ МЕТАФОРА В СТРУКТУРЕ СОЦИАЛЬНОЙ

ИДЕНТИЧНОСТИ

КАЧАНОВ Юрий Львович - кандидат философских наук, директор Института экспериментальной

социологии. ШМАТКО Наталья Анатольевна - кандидат философских наук, руководитель Российскофранцузского центра социологических исследований Института социологии РАН.

Биографические исследования помогают собрать ценные данные о различных видах идентичности и имеют давние традиции. Нами был использован метод "рефлексивного жизнеописания" - одна из наиболее гибких и глубоких процедур сбора социологической информации, комбинирующая приемы клинической беседы, "нарративного" и "лейтмотивного" интервью [1, с. 24-26]. В его основе лежит не просто последовательное изложение биографических фактов, но рефлексия (подразумевающая, помимо прочего, критический отбор, оценивание, классификацию и иерархизацию эпизодов) социальной траектории индивида и его семьи, а также рассказ о жизненных проблемах и планах. Для рефлексивных жизнеописаний характерен особый способ речевых практик: они, по утверждению Ю. Хабермаса, «...являются не сообщениями и утверждениями, делаемыми с позиции наблюдателя, и не наблюдениями над собой, но заинтересованными саморепрезентациями, благодаря которым получает оправдание сложное требование vis-a-vis к аудитории: требования признания незаменяемой эгоидентичности, проявляющей себя в сознательно устраиваемой жизни» [2, с. 37]. В рефлексивном жизнеописании респондент-рассказчик презентирует и объясняет, оправдывает себя vis-a-vis к социологу и/или другим подразумеваемым - слушателям, пытаясь обосновать свою идентичность (понимаемую как смысл того, что есть рассказчик и чем он хочет быть) с помощью отношений интерсубъективного признания.



Применение метода рефлексивного жизнеописания дает возможность социологу вычленить общественные условия и предпосылки, в рамках которых происходят изучаемые жизненные события, а также социальные отношения и механизмы распределения агентов в этих отношениях. В соответствии с принципом "методологического плюрализма", предложенным В.А. Ядовым [3], материалы данного метода предоставляют широкие возможности для формирования новых объяснений и моделей, потому что дают представление о тех существенных аспектах социальной действительности, которые игнорируются господствующими - по сути объективистскими - концепциями.

Наиболее вероятное возражение методу рефлексивного жизнеописания может состоять в том, что он в основе своей ненаучен, так как якобы "факты" в нем уступают место "воле и представлению" (см. [4]). Однако объект социологического познания (впрочем, как и любого другого) не может быть непосредственно "дан" сознанию социолога, объектно зафиксирован: всегда имеет место активное конструирование объекта, данного репрезентативно, так что последний всегда есть еще и “воля и представление”. "...То, что движет нами в теоретических занятиях, - писал

Г. Зиммель, - никогда само не может быть чем-то теоретическим, но только волевым импульсом и ценностным чувством" [5]. На это же указывал М. Хайдеггер:

"Мышление, понимание традиционно как представление, является особого рода хотением, волением... Мыслить — значит хотеть" [6].

В рефлексивном жизнеописании суждения респондентов рассматриваются как форма их активности в специфической жизненной ситуации - как часть социального мира; вербальное поведение наделяется самостоятельным онтологическим статусом, наряду с социальными представлениями, действиями и институтами.





Высказывания агентов выступают не просто в роли источника информации, но как самостоятельный объект исследования, и поиск их смысла осуществляется с учетом специфики вербального поведения - внешне наблюдаемого и социокультурно обусловленного процесса целесообразной знаковой активности. При этом особое значение имеет соотношение функций, выполняемых вербальным поведением в каждой конкретной ситуации, и возможность рассогласования между содержанием сознания и содержанием высказываний.

Жанр рефлексивного жизнеописания может быть определен как "история практики": "Как я стал тем, кто я есть" [7, р. 19], она отражает не столько формирование отдельного агента, сколько осуществление связи между социальной и индивидуальной сторонами его жизни. В силу этого рефлексивное жизнеописание позволяет рассмотреть генезис и развитие социальной идентичности, так как ретроспективная рефлексия социальной траектории фиксирует соотношение отчуждения от группы и идентичности с ней, социализации и индивидуализации, интериоризации и экстериоризации и т.д.

Социальное поле стремится отождествить вменяемость, нормальность с социальной идентичностью, интерпретируемой как верность своей социальной группе ответственного, т.е. предсказуемого или, по крайней мере, понятного агента [8, р. 69].

Респондент умышленно объединяет различные исторические этапы своей жизни, так как он понуждаем самой ситуацией рассказа-интервью представлять и, более того, производить себя - конституировать Я под видом констатации своей социальной идентичности, которая есть символическое обозначение легитимности (обоснования и оправдания) его социального бытия, признания его другими агентами в качестве деятельного субъекта социального мира. (Не иметь социальной идентичности - это значит быть "человеком-невидимкой", которого никто не принимает в расчет как участника социальных отношений, значит быть символически исключенным из них, как исключены дикари, дети или сумасшедшие.) Рефлексивное жизнеописание формирует повествовательную (данную посредством речевых практик, не совпадающих с дискурсом как особым видом речевой коммуникации [9]) идентичность респондента, поэтому нарративные структуры жизнеописания прежде всего фиксируют конституирование (через акты учреждения, номинации и атрибутирования) и изменение его социальной принадлежности, место в социальных отношениях. В самом общем виде такого рода идентичность может быть определена, согласно П. Рикеру, как такая форма идентичности, "к которой человек способен прийти посредством повествовательной деятельности" [10].

Жизнь респондента предстает в рефлексивном описании как серия последовательно занимаемых им позиций в социальном пространстве, которое само подвержено бесконечным метаморфозам. Рассказывая о своих прошлых практиках, агент описывает пространственно-временную область, в границах которой действовал определенный социальный механизм (обусловленный par excellence структурой распределения различных видов капитала в социальном пространстве) воспроизводства как его самого, так и его социальной позиции [11, с. 127]. Новая социальная идентичность возникает и развивается как следствие дезинтеграции этого механизма. Направление изменений социальной идентичности определяется отношениями между объективным значением (обобщенным, социально зафиксированным отражением коллективного опыта) и личностным смыслом (индивидуализированным отражением единичного практического опыта агента) позиции социального пространства. Как отмечает П. Бурдье, мы сможем понять эти изменения "только при условии наличия предварительно сконструированных последовательных состояний поля, в котором эта траектория развивалась, и совокупность объективных связей которого соединяет рассматриваемого агента (по меньшей мере в некоторых соответствующих состояниях) с совокупностью других агентов, входящих в то же поле и конкурирующих в одном пространстве возможностей" [8, р. 72]. Иными словами, невозможно объяснить движение социальной идентичности агента исходя лишь из него самого и его позиции: для этого необходимо проанализировать историю изменений всей системы отношений, в которые вовлечена данная позиция, а также динамику связанных с ней схем восприятия, оценивания и выражения.

Социоанализ жизнеописательных практик Чтобы дать социологическое объяснение какой-либо повествовательной социальной идентичности, зафиксированной в ходе рефлексивного жизнеописания, надо проанализировать позицию, которую она занимает в пространстве всех жизнеописательных практик как системы позиций определяемых одни относительно других по совокупности существенных характеристик (индикаторов).

Так, например, позиция когерентных и согласованных, логичных и хронологически упорядоченных рефлексивных жизнеописаний предполагает существование позиции несвязных и непоследовательных повествований, выстроенных как поток сознания; позиции достоверного жизнеописания противостоит позиция фальсифицированного рассказа и т.

д. [10]. Значимость какой-либо позиции пространства жизнеописательных практик задается дистанцией, отделяющей ее от других позиций, и не существует позиции, которая определялась бы только из одной себя. Пространство жизнеописательных практик представляет собой ансамбль позиций, понимаемый как система различий, причем каждая позиция определяется лишь противопложной: "подробный" определяется через противопоставление "фрагментарному", а "объективный" - "субъективному".

Способность агента к жизнеописательному рассказу детерминируется соотношением между его интересом саморепрезентации и возможностью высказать этот интерес в соответствии с принятыми в данной социальноисторической ситуации способами выражения. Понятно, что это соотношение определяется культурными ресурсами, находящимися в распоряжении агента, - его воспитанием, образованием, профессиональной подготовкой. Способность агента к жизнеописательному рассказу - это оборотная сторона его культурного потребления, которое для непрофессионалов интеллектуального производства превращается в "культурный спрос", удовлетворяемый производителями эталонов и образцов автобиографического дискурса, концептов, суждений, готовых оценок, стереотипов. Поэтому пространство жизнеописательных практик есть не что иное, как ансамбль социально выраженных (принятых, санкционированных) суждений о себе и своей жизни - объективированных продуктов исторического развития производства автобиографических описаний, функционирующих как социальнокультурные паттерны для любого будущего рассказа, т.е. объективированных в том смысле, что они выступают идеальными средствами производства новых дискурсов. Подчеркнем особо, что предметом жизнеописательного рассказа является публичная презентация Я. Пространство жизнеописательных практик, улавливаемое социологическим исследованием, представляет собой результат отношений между предложением, произведенным всей предшествующей историей поля культуры, т.е. совокупностью "моделей" жизнеописательной практики (правил, норм, эталонов и т.д.) и спросом, отраженном в диспозициях агентов.

Предложение жизнеописательных практик в том виде, в каком оно существует в любой фиксированный момент времени (в форме совокупности социальных представлений об автобиографическом повествовании готовых категорий восприятия и выражения жизненного опыта, стереотипных сентенций, видов рассказов о жизни звезд кино и эстрады, политиков, бизнесменов, которые можно смотреть по телевизору, читать в журналах или книгах) само по себе является продуктом длительных отношений между моделями жизнеописательной практики и интересами и склонностями к ней1.

Таким образом, дифференцированное распределение жизнеописательных практик среди не являющихся писателями, философами и т.п. агентов есть результат связи между предложением (пространством возможным жизнеописательных практик) и спросом (пространством склонностей к определенных жизнеописательным практикам). Со стороны предложения существует пространство видов автобиографических повествований, коммуникаций, социальных представлений, "практических схем" восприятия, оценивания и выражения личного опыта и рассказов о жизни, понимаемых как программы жизнеописательных практик и характеризующихся присущими им повествовательными и дискурсивными свойствами (возможностями и прежде всего не-возможностями, предлагаемыми этими практиками для публичной самопрезентации и выражения различных интересов и склонностей). Далее, эти программы характеризуются своими структурными свойствами, определяемыми по отношению к совокупности других предлагаемых одновременно программ жизнеописательных практик, которые осуществляются в данный исторический период только при условии их присвоения и интериоризации, обусловленной как в действительности, так и в социальных представлениях, господствующей ассоциацией с позицией в социальном пространстве (через "модальных" участников). Со стороны спроса мы имеем пространство интересов и диспозиций, которые структурно характеризуются так же, как соотносящиеся с ними позиции социального пространства, и чьи специфические особенности определяются состоянием предложения (которое участвует в производстве потребностей, предоставляя действенные возможности их удовлетворения), а также удовлетворением предложения в предшествующем состоянии.

Необходимо отказаться, во-первых, от установления непосредственной связи между социальной группой, к которой принадлежит агент, и его рефлексивным жизнеописанием, и, во-вторых, от установления непосредственных связей в совокупности суждений отдельного рефлексивного жизнеописания, так как все это нужно делать вместе, статистически устанавливая гомологию между пространством рефлексивных жизнеописаний и ансамблем позиций социального пространства.

Иначе говоря, чтобы адекватно понять рефлексивное жизнеописание, нужно читать его сквозь систему различий, определяющих его положение в пространстве рефлексивных жизнеописаний, причем подобное чтение неотделимо от структурного восприятия соответствующего социального агента, чьи диспозиции и "практические схемы" обусловлены объективными отношениями, которые определяют его позицию в социальном пространстве.

Производство средств восприятия и выражения социального мира имеет принципиально социальную природу и заставляет нас "читать" каждом дискурсе социальное пространство в двояком смысле: как в качестве пространства принятых точек зрения на социальный мир, так и в качестве пространства социальных позиций.

Базовая метафора рефлексивного жизнеописания Среди социологов, применяющих биографический метод, бытует предубеждение, основанное на противопоставлении личностных смыслов "жизненным конструкциям [12] (имплицитным способам выражения индивидуальной жизни), против исследования проблем социальной перцепции, антиципации и рефлексии, и в том числе социальной идентичности. Такое исключение кажется нам искусственным.

Обыденное мышление представляет собой не совокупность имплицитных или эксплицитных теорий, а скорее прагматическую логику социальной практики, т.е.

усвоенную опытным путем имманентную необходимость социального поля, которая для осуществления не нуждается в рефлексии, но невыполнение которой равнозначно неуспеху, недостижению практических целей. Прагматическая логика социального поля классифицирует предметы (события, агентов, суждения) судя по тому, являются ли они высокими или низкими, сильными или слабыми и т.д.

Достаточно вспомнить развитие "эталонов" жизнеописания от Августина Блаженного до М. Монтеня) от Ж.Ж. Руссо до И.В. Гете.

Можно охарактеризовать все конкретные социальные классификационные схемы, которыми пользуются агенты, исходя из небольшого числа фундаментальных категорий-оппозиций, организующих видение социальной действительности:

приятный/неприятный, активный/пассивный, упорядоченный/хаотичный, сложный/простой и т.п. Иными словами, социальная классификация конституируется не рефлексивными принципами, а практическими схемами свернутыми алгоритмами каждодневной социальной деятельности, поведения, общения и восприятия, определения которых обусловлены тем, что в них есть необходимого для практики. Именно в этом ключе и надо интерпретировать феномен социальной идентичности, который вполне может быть исследован при помощи методики рефлексивного жизнеописания - описания как истории индивидуальной практики, так и практических схем, проявляющихся в структуре автобиографического дискурса, субъективных взглядах и оценках, самопонимании агента.

Важным элементом повествовательных практик, который фиксируется рефлексивным жизнеописанием и позволяет раскрыть социальную идентичность агента, является его базовая метафора - способ видения и выражения социальных позиций и агентов. Базовая метафора является составляющей мыслительного арсенала человека, его "психологического аппарата", и при всей присущей ей неопределенности выражает направленность нашего исследования на изучение индивидуальных различий агентов. Использование этого конструкта позволяет нам вступить в непосредственный диалог с респондентом, что сообщает всему исследованию живость восприятия индивидуальности и интеллектуальную привлекательность.

Базовая метафора — это интериоризированная агентом (в виде принципа оценивания и выражения) социокультурно обусловленная матрица восприятия социального и жизненного мира. В качестве личностной константы, она представляет собой в первую очередь основание своеобразной дорефлексивной таксономии социальных агентов и позиций, в которой мышление еще не абстрагировано от эмоций и латентных диспозиций. Базовая метафора есть своеобразная "кристаллизованная" матрица извлечения и хранения "знаний" (в самом широком смысле слова, включая обыденные знания, расхожие мнения, стереотипы...) о социальных агентах и позициях. Информация о социальной мире извлекается (и "кодируется") в той форме и используется агентом в той мере, в какой это позволяет сделать его базовая метафора - внутренняя (относительно устойчивая) система сокращенной репрезентации практических сведений, которая вместе с тем выступает системой получения и анализа информации о социальных позициях и агентах.

Базовая метафора есть своеобразная "субъективная объективация" мыслительных процедур, способов восприятия и выражения социального мира, "автоматизмов" сознания, связанных с коллективными представлениями и используемых агентами некритично. Базовая метафора обеспечивает внутреннюю гомогенность мыслительных схем агента, образуя как бы систему отсчета (описывающую других агентов и социальные позиции), которую обладающий ею агент не замечает и за пределы которой выйти не может.

. Чтобы понять базовую метафору респондента, исследователь должен объективировать метафору рефлексивного жизнеописания. Для выявления базовой метафоры необходимо проникнуть глубже поверхности рефлексивного жизнеописания, в те его пласты, которые отражают структуру восприятия и выражения агентом социальной действительности и себя в ней. Объективация в нашем случае означает "деконструкцию" (см. [13]) интервью, выделение его смыслонесущих, смыслоразделяющих элементов, а также их связей и взаимопереходов.

Стратегия выделения базовой метафоры заключалась в следующем: во-первых, определялись бинарные оппозиции, организующие практическую таксономию респондента (бедный/богатый, предприимчивый/пассивный, интеллигентный/неинтеллигентный); во-вторых, вычленялись основные смыслонесущие слова интервью (успех, совок, интеллигент); в-третьих, фиксировались все метафоры и шире — риторические обороты текста интервью [14]. Однако, говоря о базовой метафоре как объективации информационных схем респондента, мы не должны ограничиваться описанием лишь ее возможной семантической структуры, 3 Социологические исследования, № 1 так как смысл метафоры обусловлен прежде всего значениями, отражающими социальные отношения, а не определяется исключительно семантикой "представлений и идей" субъекта - напротив, базовая метафора внедряется в жизнедеятельность и проявляется в ней. Это означает, что она всегда укоренена в системе значений, опосредующих социальные практики агента. Отсюда базовая метафора может быть объективирована, если мы попытаемся установить связь между практической таксономией агентов, их социальными траекториями и теми позициями, которые они занимают в социальном пространстве.

Эмпирическое пространство базовых метафор Выборка настоящего исследования состояла из трех квот: 32 политикой - членов бывшего Верховного Совета РФ (интервью проводились в мае - июле 1993 г., 30 ученых (март - июнь 1993 г.) и 33 предпринимателей (февраль 1992 г. - март 1994 г.).

Выбор был обусловлен тем обстоятельством, что именно эти группы играют ключевую роль в проведении реформ, каждая в своем поле: политики, интеллектуального производства и экономики. Внутри квот отбор респондентов осуществлялся по методу "теоретического насыщения", который позволяет существенно увеличить вариативность эмпирического материала (каждого следующего респондента выбирали таким образом, чтобы его случай в концептуальном плане по возможности сильнее отличался от уже зафиксированных) и дает (субъективные) гарантии того, что в интересующем нас теоретическом пространстве все значимые случаи замерены [15, р. 205-206]. Такая выборочная стратегия в целом находится в русле принятой в современном "научном реализме" модели "относительного" теоретического подтверждения - одних теоретических гипотез относительно других [16].

В нашем исследовании рефлексивные жизнеописания содержали тематизации, раскрывающие индивидуальные системы социальной дифференциации респондентов

- категоризации основных позиций социального пространства.

Анализ рефлексивных жизнеописаний ученых и политиков, составляющих базу исследования, позволяет сделать вывод о том, что само социальное пространство в их представлениях конституируется, в основном, не социальными и экономическими (29%) или политическими (12%) характеристиками, но более сложными - социальнокультурными - признаками (41%).

Необходимо отметить тот факт, что индивидуальные системы социальной дифференциации у ученых и политиков строятся по позитивному принципу, т.е. по формуле "мы хорошие", а не "они плохие"; по формуле "я такой-то и такой-то", а не по формуле "Я не такой". В этом их кардинальное отличие от ранее нами описанных [17] систем социальной дифференциации крестьян.

В результате "деконструкции" (анализа практических таксономии, мотивационных структур, смысловых центров и разрывов текстов интервью) имевшихся в нашем распоряжении рефлексивных жизнеописаний мы получили некое множество базовых метафор. Для того чтобы построить на основе этого множества эмпирическое пространство базовых метафор (рефлексивных жизнеописаний), нам необходимо было построить его топологию - такую систему его подмножеств, что объединение и пересечение любого числа их будет принадлежать этой системе. Множества, складывающие указанную систему, называются открытыми и имеют смысл позиций пространства. Открытое множество конституируется взаимной близостью образующих его базовых метафор, базовые метафоры, принадлежащие данному открытому множеству, должны быть ближе друг к другу, чем к базовым метафорам из других множеств. Исходное множество базовых метафор вместе с заданной на нем топологией будем называть пространством базовых метафор. Иными словами, построить эмпирическое пространство базовых метафор - значит задать его позиции, т.е. указать множество базовых метафор и задать в нем топологию, что в свою очередь равносильно определению тех множеств базовых метафор, которые считаются открытыми. Именно эти открытые множества суть позиции пространства базовых метафор, причем каждому из них соответствует определенная ad hoc группа респондентов, объективирующая данную позицию.

Когда мы говорим о позиции пространства базовых метафор, то имеем в виду "среднюю" базовую метафору однородного в определенном отношении, открытого множества базовых метафор. Позиция пространства базовых метафор социологически осмысленная только в том случае, если близки базовые метафоры, из которых складывается данное открытое множество. В силу этого любое открытое множество (позицию пространства) базовых метафор можно охарактеризовать обобщенной ("средней" или "центральной") базовой метафорой.

Для построения открытых множеств использовался специально разработанный и реализованный программно одним из авторов настоящей статьи алгоритм классификации по базе ближайших соседей (под базой в данном алгоритме понимается семейство метафор такое, что каждое открытое множество является объединением метафор, входящих в базу), относящийся к классу алгоритмов просеивания (по структуре блоков ближе всего к этому алгоритму стоит алгоритм Д. Уишарта [18], но вместо решета Эратосфена было задействовано решето Бруна, а на конечном этапе применяется метод эквивалентных блоков). В качестве координат вектора-признака обучающей выборки использовалась кодировка результатов описанной выше "деконструкции" текстов интервью.

Каждая базовая метафора представляет собой ансамбль различий - различий смыслов и значений, представлений и определений, поэтому для краткости ниже перечисляются лишь номинации обобщенных базовых метафор, приписанные отрытым множествам (позициям) эмпирического пространства базовых метафор, некоторые примеры их "видимости" в рефлексивных жизнеописаниях и краткое описание соответствующей ad hoc группы респондентов:

Первое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я сделал себя сам" (самостоятельность, самодеятельность, достижение): "я все время продвигался. Я всегда был лидером"; "на меня давить нельзя. Я всегда был самостоятельным и сделал себя сам"; "надо работать — никто ничего не подарит";

"я - хозяйка. Я все сделала своими руками, с нуля. Никто не помогал".

Эта метафора присуща 16 респондентам (девять политиков и семь предпринимателей); в основном они не москвичи по рождению, но живут и работают в настоящее время в Москве ("вырвались"). Общим для данной группы респондентов является социализация в жестких экономических условиях и строгое воспитание в детстве (выходцы из бедных семей, либо из семей военных или старообрядцев, либо детство пришлось на трудное послевоенное время и т.п.).

Второе множество - номинация обобщенной базовой метафоры "жизнь - это работа" (труд, работа, своими руками): "я - трудоголик. Вся моя семья была такая";

"главное - это профессиональная работа и перспектива. Я работаю для людей среднего достатка, за возрождение среднего класса"; "я с самого начала понимал, что всю жизнь буду занят, как мой отец".

Данную метафору используют 10 респондентов (четыре политика, два ученыхфизика, четыре предпринимателя) - все выходцы из бедных семей (крестьяне и малоквалифицированные рабочие) с высокой социальной мобильностью. Для них, так же, как и для респондентов из первого множества, важным фактором социализации является строгое, "патриархальное" семейное воспитание (физические наказания, привычка трудиться с раннего возраста). Данная группа характеризуется большим образовательным и культурным капиталом политиков и ученых, а также высоким социальным (точнее - бюрократическим) капиталом в среде предпринимателей (директора приватизированных заводов и президент Союза частных собственников). В эту же группу попали предприниматели - владельцы средних предприятий, не имеющие большого социального капитала, и ученые и политики, занимающие руководящие научные и административные посты.

Третье множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я - профессионал" (знания, понимание ситуации и тенденций, усвоение "правил игры": "понимаю и знаю, значит - могу"; "профессионалы... всюду нужны профессионалы; у нас же везде активисты, а это вредная вещь"; "мои знания, мой опыт позволяют многое делать. Я из ничего могу сделать что-то"; "я правила этой человеческой игры рано понял"; "классовая структура ничего не отражает. А вот что такое интеллигенция я понимаю".

Этой метафорой пользуются 13 респондентов (пять политиков, два ученых, шесть предпринимателей). Предприниматели родились в семьях инженеров и служащих со средним достатком, а ученые и предприниматели (с детства ориентированные на учебу) происходят из семей научных работников и преподавателей с низким и средним достатком.

Четвертое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я — активный, но рациональный": "я достаточно трудолюбивый и способный человек"; "нужно выполнить свою функцию... я - инициативное меньшинство"; "определяться и определять".

Эта метафора присуща восьми респондентам (четыре политика - все в прошлом занимались наукой, два ученых, два предпринимателя — бывшие ученые); все они выходцы из семей инженеров и ученых.

Пятое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я - посторонний" (волей-неволей, замкнутость, аутсайдер): "я - ярко выраженный интроверт. Не поддаюсь временным изменениям... я все время был отдельно"; "я не чувствовал себя вовлеченным в процесс создания продукта, ни в качестве производителя, ни в качестве посредника, а только как покупатель"; "надо приспосабливаться к существующей ситуации".

Данную метафору используют 11 респондентов (четыре политика, два ученых, пять предпринимателей) — все с высшим техническим образованием. Выходцы главным образом из бедных семей, они критично оценивают собственные достижения, хотя и не скрывают их; отмечают свой замкнутый характер и неумение выигрывать в социальной игре.

Шестое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я — нормальный" (нормальная, естественная жизнь, без крайностей): "я — дитя своего времени"; "я нормальный"; "моя цель - поддерживать благосостояние, не становясь беднее"-;

"кругозор ведь меняется в зависимости от знакомых, от ситуации".

Данной метафорой пользуются 10 респондентов (три политика, четыре ученых, три предпринимателя), занимающих субдоминантные позиции в своих полях выходцы из семей врачей, инженеров, учителей со средним достатком.

Седьмое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "творчество и самореализация" (наука, научный рост, творчество и самореализация, исследования, благородство и дух): "что человеку надо? Осознание внутренней гармонии..., самопознание, познание природы"; "я очень старый профессор, очень старый доктор наук. Всю жизнь меня окружали интеллектуально богатые, творчески одаренные люди, а не мещане"; "принадлежу к сословию интеллигентов".

Метафора характерна для семи респондентов (один политик, в прошлом исследователь; шесть ученых, из которых один - член-корреспондент, другой действительный член РАН) - докторов наук. Этих респондентов объединяет желание активно заниматься наукой; они отдают приоритет интеллектуальной деятельности перед любой другой и противопоставляют себя политике и бизнесу.

Восьмое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я - интеллигент, но на полпути к бизнесу" (надо зарабатывать; знания - товар, и его надо продавать; стать преуспевающим; творчество для заработков); "я - ученый, все мои родственники - ученые... Буду организовывать бизнес, заниматься бизнесом"; "цель – найти путь, который позволит стать буржуа, буржуазным ученым. Я надеюсь стать преуспевающим буржуазным ученым"; "я промежуточная группа между предпринимателями и интеллигенцией"; "мои знания - товар, конвертируемый к тому же". Эту метафору употребляют девять респондентов (два политика, семь ученых), из них семь - кандидаты наук. Все они родились в так называемых "интеллигентных семьях" и занимают в своих полях субдоминантные позиции.

Девятое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "делать деньги" (крутиться, жить одним днем): "деньги для меня не цель, а способ самоутверждения... Если мне что-то надо — хочу, чтобы это было сейчас и немедленно"; "все время приходится крутиться. Мы же мелкие. Страшно разориться, а даже боюсь иметь ребенка".

Метафора встречается у трех респондентов - мелких предпринимателей с очень маленьким культурным капиталом, в возрасте от 22 до 26 лет владельцев торговых палаток, противопоставляющих себя крупному бизнесу, политикам и официальным властям, а также тем молодым людям, которые учатся, а не зарабатывают.

Десятое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я все хочу/могу" (надо вырваться, надо подняться, мажорные/немажорные, Совок/Запад): "я хочу – и все. Мне надо успеть взять все, по максимуму"; "я всегда всех просчитывал: людей, врачей, учителей... и делал, что хотел... Я могу подняться"; "я всегда все просчитываю заранее. У меня нет нерешаемых проблем: я все разбиваю на операции и просчитываю, как можно проблему обойти, кого сюда поставить. Людей можно программировать, комбинировать как химические соединения... Все продается, надо только успеть".

Ее используют три респондента: двое мелких и один средний предприниматель.

Все они происходят из семей инженеров; их культурный капитал невелик, но велика тяга к авантюризму (все время на грани закона, а порой и за ней). Для них характерны противопоставления инженеров, интеллигентов, высокопоставленных чиновников предприимчивым, активным, но "недополучившим" в прошлой жизни молодым (до 37 лет) людям.

Одиннадцатое множество - номинация обобщенной базовой метафоры "я порядочный человек" (уход, чтение, честная бедность): "мы — люди выбитые из седла"; "интеллигент — это тот, кто не обогащается".

Этой метафорой пользуются пятеро респондентов, из которых четыре женщины; все они кандидаты наук, научные сотрудники. Основной объединяющей эту группу чертой является метафора ухода - во внутренний мир, в культурные (потребительские) практики, чтение, попытка сохранить прежнюю идентичность с "российской интеллигенцией". Все они говорят о неуверенности в себе и бесперспективности своей жизни; противопоставляют себя предпринимателям, богатым людям, жуликам, люмпенам.

Основанием, общим для выделенных открытых множеств базовых, метафор, можно назвать активность, в различной мере и разных формах присутствующую в базовых метафорах всех одиннадцати открытых множеств. От высокоактивных, инициативных, нацеленных на продвижение и борьбу (множества №№ 1, 2, 9, 10), через множества, отражающие главным образом активность институций, к которым принадлежат агенты, и, следовательно, "работу" социального капитала (множества №№ 3, 4, 5, 8), к пассивной стратегии, к "фигуре ухода" во внутреннюю – духовную или культурную - жизнь (множества №№ 6, 7, 11).

Вторым основанием, объединяющим открытые множества базовых метафор, является отраженное в них отношение респондентов к материальным благам, деньгам, их значению и способу их зарабатывания. Это основание тесно связано с первым, поскольку для многих респондентов (в особенности - для предпринимателей и ученых) необходимость и результативность проявленной активности оценивается достигнутым уровнем материального достатка, комфорта. Причем ученые высокую корреляцию этих двух оснований зачастую оценивают отрицательно: они считают, что проявлять большую активность вне науки и зарабатывать деньги неприлично, недостойно культурного стремящегося к самореализации человека. Здесь линия социальной демаркации проходит не по одномерному критерию богатство/бедность или культура/бескультурье, но по комплексному, многомерному - культурная бедность/нечестное (неприличное) богатство. Люди, обладающие одним лишь высоким (точнее, высоким по их собственным представлениям) культурным капиталом, но не имеющие социального и бюрократического капитала, противопоставляют себя доминирующим группам - богатым бизнесменам, политикам у власти.

Выводы Мотивами социальной деятельности у доминирующих политиков, предпринимателей и ученых, как правило, являются диспозиции, связанные с достижением социальных целей и стремлением к независимости. Указанные диспозиции формировались у респондентов в процессе первичной социализации, причем зачастую их развитию сопутствовала такая семейная атмосфера, в которой отец был достаточно требователен к детям, нацеливая их на достижение жизненных успехов.

Выступая в качестве носителей диспозиций достижения успеха, респонденты, занимающие доминирующие позиции в социальном пространстве, успешно модифицируют свою практику в зависимости от изменения ситуации, а столкнувшись с трудностями, редко бросают задачу нерешенной. Они стараются быть независимыми в межличностных отношениях, и, ориентируясь не на окружающих людей, а на задачу, легко управляют своей практикой.

Другая характерная черта системы диспозиций доминирующих респондентов желание действовать по собственному плану: подчинение чужой воле зачастую вызывает в них раздражение. Такие респонденты обычно не стремятся узнать чьелибо мнение, прежде чем принять решение, не боятся вести себя нестандартно, не ставят свою деятельность в зависимость от положительной реакции окружения.

Социальные идентичности изученных представителей групп могут быть разделены на три типологические группы: 1) ориентированные на максимизацию социального капитала агентов; 2) ориентированные на максимизацию культурного капитала;

3) кризисные (диффузные) социальные идентичности.

Первая группа идентичностей характерна главным образом для политиков и предпринимателей, вторая - только для продвинутых ученых, третья - для мелких предпринимателей, генетически связанных с "интеллигенцией", и ученых, находящихся в доминируемых позициях. В свою очередь идентичности, максимизирующие социальный капитал, представляют собой результат двух различных стратегий идентификации. Одна из них направлена на установление и мобилизацию социальных связей, помогающих занять доминирующие социальные позиции; вторая - на автономизацию агента, понимаемую как установление социальной дистанции и легитимацию доминирования, субъективно интерпретируемые респондентами как свобода выбора и самостоятельность. Диффузная идентичность отражает социальную дезориентацию и внутреннюю напряженность значительной части группы, которую еще недавно называли "интеллигенцией" и которая все больше приобретает черты фантомного существования.

Пространство социальных идентичностей оказалось гомологично не пространству социальных позиций, а пространству "воспитательных практик": чем больше в период социализации респондент испытывал социальное и экономическое принуждение, тем эффективнее оказывается его стратегия идентификации.

Парадоксальным образом предприниматели воспринимают и интерпретируют свою идентичность как связанную в первую очередь не с экономическим, а с социальным капиталом, т.е. не с их ведущей деятельностью, но с протяженной сетью социальных связей, которые они могут мобилизовать по доверенности.

Более подробный анализ интервью предпринимателей показал, что в условиях кризисного общества и начального этапа становления поля негосударственной экономики предприниматели используют разные жизненные и экономические стратегии, в основе которых лежит механизм реконверсии наличного капитала (капиталов) с целью сохранения своего положения - адаптационный тип стратегии - или занятия новой социальной позиции и получения прибыли (в разных ее смыслах), что соответствует инновационному типу стратегии.

Существует два "идеальных" типа предпринимательской стратегии: стратегия, ориентированная на максимизацию экономического капитала собственника, и стратегия, ориентированная на максимизацию социального или политического капитала.

Политическая активность предпринимателя может выполнять компенсирующую роль, восполняя нехватку экономического капитала. Повышая общий объем наличного капитала (всех видов в совокупности), предприниматель стремится занять доминирующее положение в экономическом пространстве посредством реконверсии неэкономических капиталов в экономический.

В условиях переходного общества жизненная стратегия предпринимателей направлена прежде всего не на инвестиции в национальную экономику, а на рост личной собственности. В связи с этим формирование и автономизация ноля частной экономики встречает большие препятствия.

Позиция собственника по вопросам экономической реформы обусловлена типом его предпринимательской стратегии. Предприниматели, придерживающиеся стратегии максимизации экономического капитала, занимают позиции в центре и в правой части политического спектра, а придерживающиеся стратегии максимизации социального или политического капитала - в левой части спектра.

Результаты сравнительного анализа идентичности предпринимателей, политиков и интеллигенции показывают тесную связь различных типов базовых метафор с различиями их социальных позиций как позиций доминирующих и доминируемых, как восходящих и нисходящих социальных групп. Так, крупные предприниматели и политики, как новые структурообразующие социальные группы, заинтересованы в установлении легитимного социального порядка и в символическом закреплении их доминирующего положения, откуда и следуют направления их стратегий и социальной идентичности, важными элементами которых являются активность, самодеятельность, усвоение новых правил игры и ориентация на рыночную экономику.

В отношении же интеллигенции, являющейся доминируемой социальной группой чей ранг в иерархии социальных субъектов не повысился вопреки их ожиданиям, но, напротив, понизился, то они демонстрируют тенденции размывания социальной идентичности и самообесценивания. Эта тенденция проявляется также в базовой метафоре "я — интеллигент, но на полпути к бизнесу", характеризующей утрату собственной социальной идентичности и желание реконверсировать свой культурный капитал для перехода на новую социальную позицию. Тенденции социальной идентичности интеллигенции отражают их неопределенные надежды на лучшее будущее, которые были утрачены, как только наличное состояние развития свободного рынка показало невозможность сколько-нибудь значимых ассигнований на развитие науки, а также неопределенность и зыбкость самой позиции интеллигенции в переходном обществе.

ЛИТЕРАТУРА

1. Фукс-Хайнритц В. Биографический метод // Биографический метод: история, методология и практика / Под ред. ЕЛО. Мещеркиной, В.В. Семеновой. М.: Институт социологии РАН. 1994. С. 11-41.

2. Хабермас Ю. Понятие индивидуальности // Вопр. философии. 1989. № 2. С. 35-40.

3. Ядов В.А. Социальная идентификация в кризисном обществе // Социологический жури. 1994. № 1. С. 35-52.

4. Батыгин Г.С.Девятко И.Ф. Миф о "качественной социологии" // Социологический жури. 1994. № 2. С. 40.

5. Simmel G. Das Problem der Geschichtsphilosophie: Eine Erkenntnistheoretische Studie.

Miinchen, Leipzig: Duncker und Humbolt, 1923. S. 276.

6. Xaiidczzep M. Из разговора на проселочной дороге о мышлении // Хандеггер M. Разговор на проселочной дороге. Сборник. Пер. с нем. / Под ред. А.Л.

Доброхотова. М.: Высш. шк., 1991. С. 112.

7. Lejuene P. Moi aussi. Paris: Seuil, 1986.

8. Bourdieu P. L'illusion biographique // Actes de la recherche en sciences sociales. 1986. N 62P. 69-72.

9. Searle.1. Speech acts. London: Cambridge University Press, 1969.

10.Рикер П. Повествовательная идентичность / Пер. с фр. О.И. Мачульской // Рикер П. Герменевтика.Этика. Политика / Отв. ред. и автор послесл. И.С. Вдовина. М.: АО "KAMI", 1995. С. 19.

11. Бургос М. История жизни. Рассказывание и поиск себя // Вопр. социологии. 1992. №

2. С. 123-130.

12.Bude H. Rekonstruktion von Lebenskonstruktionen - eine Antwort auf die Frage, was die Biographieforschung bringt // Biographie und soziale Wirklichkeit. Neue Beitriige und Forschungsperspektive / Hrsg. von M. Kohli, G. Robert. Stuttgart: Metzler, 1984. S. 7-28.

13.Derrida./. Marges - de la philosophic Paris: Minuit, 1972.

14. Серль Дж.Р. Перевернутое слово // Вопр. философии. 1992. № 4. С. 58-69.

15.Bertaux D. L'approche biographique: sa validite methodologique, ses potentialites// Cahiers internationaux de Sociologie. 1980. V. LXIX. N 2. P. 197-225.

16.Bhaskar R. The possibility of naturalism: a philosophical critique of the human sciences.

Brighton: Harvester Press, 1979.

17. Chmatko N. Les agriculteurs russes face aux changements economiques // Social science information. 1994. V. 33. N2. P. 371-395.

18.Прикладная статистика: классификация и понижение размерности / Под ред.

Похожие работы:

«2 1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ ОСВОЕНИЯ ДИСЦИПЛИНЫ 1.1. Целями освоения дисциплины Автоматизированные системы сбора, обработки пространных данных и аэрокосмической информации является формирование у магистрантов...»

«ЗВІТ ПРО ПОРУШЕННЯ ПРАВ АДВОКАТІВ ТА ГАРАНТІЙ АДВОКАТСЬКОЇ ДІЯЛЬНОСТІ В УКРАЇНІ 2013-2016 Затверджений рішенням Ради адвокатів України від 26 лютого 2016 року № 2 ЗМІСТ Вступ 3 І. Міжнародні та національні стандарти професійних прав та гарантій діяльності адвокатів 4 ІІ. Порушення гарантій адвокатської діяльності в Україні 7 Висновки 22 ВСТУП Незважаючи...»

«Терминология дзюдо Аси Нога (ноги). Аси-атэ Удары ногами. Аси-вадза Приемы, проводимые преимущественно ногами. Болевой прием на ногу рычаг (узел) коленного сустава. Запрещенный прием. Выполняется после Аси-гарами броска с упором стопы в живот при демонстрации ката. Вариант передней подножки (вариант подхвата под Аси-гурума обе ноги), при котором атаку...»

«Социологические исследования, № 6, Июнь 2010, C. 35-44 ИДЕОЛОГИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПРОТЕСТА (ПРОТИВОРЕЧИЯ И НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ЭВОЛЮЦИИ В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ) Автор: А. А. КОРЯКОВЦЕВ КОРЯКОВЦЕВ Андрей Александрович кандидат философских наук, доцент Института философии и права Уральского отделения РАН РФ (E-mail: akoryakovtsev@yandex.ru)...»

«Центр Инновационных Технологий – Плюс Утвержден ЯБКЮ.426469.001 РЭ-ЛУ АГ75 ИЗВЕЩАТЕЛЬ УНИВЕРСАЛЬНЫЙ GSM5 Руководство по эксплуатации ЯБКЮ.426469.001 РЭ По вопросам продаж и поддержки обращайтесь: Калининград (4012)72-03-81 Нижний Новгород (831)429-08-...»

«Линейный генератор с двигателем внутреннего сгорания со свободным поршнем. Структура и перспективы применения Авторы: доцент МАМИ, к.т.н. Кецарис А.А. ведущий конструктор МЗСА Духанин В.И. аспирант МАМИ Аннотация: В настоящей статье рассматривается интегральная си...»

«Тест на определение уровня подготовки специалиста Пожалуйста, выберите из предложенных вариантов правильный. Внимание! В одном вопросе может быть несколько вариантов ответов. Каким образом формируются участки (округа) для избрания уполномоченных (в соотв...»

«Неофициальная версия, только для ознакомления ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЧТОВОЙ И ДИСТАНЦИОННОЙ ТОРГОВЛЕ (Текст Конвенции разработан и одобрен правлением Европейской Ассоциации Дистанционной и Почтовой Торговли EMOTA на Ежегодном Общ...»

«ПРОЕКТ Приложение № 6 к коллективному договору БФУ им. И. Канта от 20 апреля 2016 г. "" декабря 2016 г. Правила внутреннего трудового распорядка Балтийского федерального университета имени Иммануила...»

«Морихэй Уэсиба БУДО РЭНСЮ (Практика Будо) Морихэй Уэсиба БУДО РЭНСЮ (Практика будо) Добросвет Москва УДК 796. 53. 24 ББК 75. 715 У 97 Уэсиба Моритака (Морихэй).Будо рэнсю (Практика будо): У 97 Пер. с англ. М.: Добросвет, 2001. 160 с, ил. ISBN 5-7913-0043-3 Уэсиба Морихэй (1883-1969) великий мастер боевых и...»

«....»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.