WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«УДК 323.21: 323.23 Н.Л. Маркина, канд. полит. наук, доц. 8-4872- 33-24-18, mnl (Россия, Тула, ТулГУ) ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК СРЕДСТВО АДАПТАЦИИ В ПОЛИТИКЕ Раскрывается ...»

7. Швецова Д. С. Политические риски в государствах Центральной

Азии // Полис. 2009. №.2. С. 38 – 51.

P. A. Korolyov

COEVOLUTION REGIME AND GEOPOLITICAL COMPONENT IN POSTCOMMUNIST DEVELOPMENT OF KAZAKHSTAN

In this article the coevolutionary relationship between the development of the regime

and geopolitical components of post-communist Kazakhstan, but also gives the typological

characteristics of this relationship.

Key words: Kazakhstan, democracy, geopolitics, post-communist transformation.

Получено 5.05.2012 УДК 323.21: 323.23 Н.Л. Маркина, канд. полит. наук, доц. 8-4872- 33-24-18, mnl@tula.net (Россия, Тула, ТулГУ)

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ КАК СРЕДСТВО АДАПТАЦИИ

В ПОЛИТИКЕ Раскрывается происхождение и предназначение политических технологий, их возможности для обеспечения политической легитимации и политической адаптации субъектов политики.

Ключевые слова: политические технологии, политическая легитимация, политическая адаптация, средства политической адаптации.

Политические технологии - это новейший термин политической науки и одновременно старейшее явление политической жизни. Фактически политические технологии использовались уже в древние времена, поскольку люди управляли общественными делами и решали различного рода проблемы. При этом они всегда пользовались технологиями, которые специально не разрабатывались.



Очень длительный период времени социальные связи носили достаточно простой характер и не требовали технологизации социальных и политических отношений. Но по мере их усложнения возникла необходимость в том, чтобы формализовать операции, необходимые в управлении государственными делами, определить их последовательность, поставить их на научную основу. Политические технологии стали ресурсом, который позволял снизить затраты на управление, повысить эффективность управленческого воздействия и его роль в жизни общества.

Возрастание интереса к технологическим сторонам политики связывают с формированием «политического человека» как продукта капиталистических отношений, а также с бурным развитием последних в XIX-XX веках. Основное содержание этого исторического периода породило ряд   факторов, определивших необходимость технологизации политической жизни и политического управления. Важнейшими среди них нужно признать следующие [1].

1. Изменение роли масс в политической жизни общества. Вплоть до конца XVIII века (до европейских буржуазных революций) обществом управляло аристократическое меньшинство, а управляемость достигалась за счет интертности широких масс, их невмешательства в вопросы политической власти. Одной из причин возрастания роли масс в общественной и политической жизни стала ломка сословных перегородок и усложнение социальной структуры в процессе развития капиталистической модели хозяйствования, а также разрушение многих традиций и обычаев, в том числе связанных с обоснованием легитимности власти и принятием политических решений.

2. Либерализация и демократизация массового сознания, связанные с усвоением ценностей свободы личности, гражданских и политических прав, равенства всех перед законом, политического плюрализма, народовластия стимулировали рост сопротивления людей любым формам насилия над личностью. Развитие демократии способствовало резкому сужению возможностей для произвола и насилия со стороны властей. Должностные лица ограничивались в своих действиях не только законом, но и общественным мнением, что потребовало от них обращения к теории и практике политического управления, освоения технологий и методов, оптимизирующих взаимодействие с гражданами.





3. Введение всеобщего избирательного права способствовало созданию и совершенствованию технологий воздействия на массы. Конкуренция различных политических сил в борьбе за голоса избирателей требовала использования методов убеждающей коммуникации, стимулирования мотивации ожидаемого политического поведения.

4. Превращение политических партий, общественно-политических организаций, групп интересов в самостоятельные субъекты политики, лишенные, тем не менее, права на создание общеобязательных норм и на применение легитимного насилия, стимулировало для них необходимость осваивать технологии, помогающие в борьбе за голоса избирателей.

5. Развитие электронных средств массовой коммуникации - радио и в особенности телевидения, а также Интернет позволяло многократно усиливать как масштабы, так и интенсивность воздействия на политическое сознание и поведение граждан.

Перечисленные факторы способствовали тому, что политическое управление стало невозможно осуществлять неэффективными, насильственными, прямыми и примитивными методами. Оно потребовало особого мастерства, связанного с научно обоснованными способами воздействия на массовое сознание и поведение, способами оптимизации принятия и реализации политических решений и решений конкретных проблем,   связанных с управлением делами общества. Описанные явления, характерные для XIX, но в особенности для XX века, способствовали росту интереса к технологической стороне политики, к политическим технологиям.

На сегодняшний день термин «политические технологии» считается новейшим. По этой причине существуют некоторые разногласия в его интерпретации. Политическими технологиями называют совокупность последовательно применяемых процедур, приемов и способов деятельности, направленных на наиболее оптимальную и эффективную реализацию целей и задач конкретного субъекта в определенное время и в определенном месте [2]. Данное определение политических технологий можно считать расширительным. Существуют и более узкие толкования термина «политические технологии». Под политическими технологиями понимают также «средство искусного воздействия на мотивацию людей, их сознание и подсознание; способы, побуждающие людей действовать в соответствии с интересами политического субъекта, но одновременно поддерживающие у них ощущение свободы своего выбора, естественности совершаемых ими действий; это приемы, обеспечивающие внесение в массовое сознание новых представлений, ценностей, формирование новых установок, убеждений, предполагающие определенную степень манипулирования массовым сознанием и поведением» [3]. Исходя из сути политических технологий, обозначенной в приведенных выше определениях, подчеркнем, что они могут рассматриваться субъектом политики как последовательно применяемые процедуры и способы деятельности с целью достижения его целей, в число которых могут входить влияние на массовое сознание и поведение, формирование и / или коррекция общественного мнения. По этой причине политические технологии могут использоваться субъектом, в том числе и как средство легитимации собственной политической власти, то есть, как средство, обеспечивающее ее легитимность - восприятие гражданами в качестве законной, справедливой, обоснованной, эффективной. Политические технологии могут обеспечить власти общественное признание, обосновать ее право, санкционировать конкретные меры и действия.

Осмысление легитимности как социально-политического и одновременно политико-психологического явления в операциональной плоскости позволяет выделить следующие показатели легитимности политической власти и ее носителей (политических институтов и лидеров): субъективные суждения граждан относительно собственной осведомленности о политическом акторе; показатели доверия ему; одобрение его деятельности. Такое представление о легитимности не противоречит модели «политической поддержки» Д. Истона и Дж. Дениса. По их мнению, общество в целом формирует среду существования политической системы. Этот общественный контекст предоставляет разнообразную поддержку деятельности политической системы, которая выражается в наличии разного рода материальных ресурсов, а также соответствующих социальных, культурных и   психологических установок граждан. Поддержка означает усиление политической системы. Если запросы людей удовлетворяются, то увеличивается оказываемая ей поддержка. В противном случае поддержка системы ослабевает, что может привести к ее кризису и даже распаду.

Аналогичные представления были заложены в модель политической адаптации, представленной в современной политической теории [4, 5, 6, 7].

Эта модель предполагает основной целью и результатом политической адаптации состояние гомеостатического равновесия между адаптирующейся системой любого уровня, политическими институтами и и средой.

Применительно к политической системе «средой» является гражданское общество как носитель массового политического сознания и субъект политического поведения и деятельности. Такое состояние обеспечивается либо за счет трансформации самой системы, либо за счет того, что она меняет среду «под себя», либо за счет обоюдных воздействий. В пределах подобной интерпретации адаптация политической системы – не что иное как процесс, непосредственно связанный с ее политической легитимацией, а также политической легитимацией ее структур. Политическая легитимация может рассматриваться как условие адаптации политической системы, как ее средство, как терминальная ценность (стратегически обозначенный и желаемый результат), как сопряженный с адаптацией и даже синхронный процесс. Подобное утверждение основано на понимании необходимости гомеостаза для самосохранения политической системы, поскольку состояние общественного мнения (ожиданий и оценок) в идеале должно иметь положительный модуль. Легитимность политических субъектов непосредственно связана с социально-политической адаптацией граждан – процессом и результатом трансформации их политического сознания и поведения под влиянием изменений в политической системе.

Достижение гомеостазиса может обеспечиваться средствами адаптации – ресурсов, приемов и способов действия [8], которыми располагает актор. Средствами политической адаптации рядовых граждан (играющих преимущественно роль избирателей) могут стать их социальноэкономический статус и его элементы; составляющие политического сознания (когнитивные, аффективные и конативные), а также политическое поведение и (намного реже) деятельность. То есть для подавляющего большинства рядовых представителей гражданского общества набор адаптирующих средств не так уж и велик. По сути, он сводится к переосмыслению политической реальности, своего положения и роли в ней, а также коррекции политического поведения.

Но для акторов иного масштаба ситуация выглядит совершенно подругому. Применительно к политической системе и ее подструктурам, включая государственные, средствами адаптации могут являться, например, законодательство, регулирующее деятельность политических институтов и гражданского общества; государственный бюджет; социальная политика (в области труда, занятости, социальной защиты, социального страхования, образования, здравоохранения, жилищного строительства); налоговая политика и пр.

Особую роль среди средств адаптации политической системы и государства как ее формообразующего элемента играют политические технологии. Их преимущества заключаются, во-первых, в относительной «дешевизне»: несомненно, «содержание» пула политтехнологов и даже СМИ обходится значительно дешевле строительства и долгосрочного поддержания на балансе социальных объектов типа системы образовательных учреждений, структур обеспечения занятости и пр. Во-вторых, политические технологии являются «классическим» примером феномена «целедостижения»

- функции политической подсистемы общества, выделенной одним из основателей структурно-функционального подхода Т. Парсонсом. Если для политической системы и представителей власти целью является обеспечение легитимации как средства самосохранения, то воздействие на общественное мнение с использованием политических технологий – это способ достижения данной цели. Политические технологии в этом отношении могут рассматриваться как средство и политической адаптации, и политической легитимации субъекта политики.

Иллюстрации к данному утверждению, несомненно, содержатся в российской политической практике, которая актуализировала и «широкое», и «узкое» толкование данного феномена.

Политическая система в условиях радикальной трансформации на рубеже 1980-1990-х гг. востребовала в целях самосохранения легитимации ряда объектов, а именно, нового политического строя, деятельности политических лидеров, охотно принявших «бремя власти» и поневоле взявших на себя ответственность за преобразования.

Рост интереса к политическим технологиям в нашей стране оказался связан, как и в мировой практике, с началом становления капиталистических отношений, с либерализацией социально-политических практик, а также с вовлечением масс в политику. На рубеже 1980-1990-х вместе с экономическим рынком переживает свое возрождение и политический рынок, и политическое общество. Совершенно несправедливо и некорректно утверждать, что большевистский режим и советская власть не пользовались политическим технологиями для собственной легитимации. Напротив, обращение к политической истории советского государства позволяет обнаружить многочисленные шедевры политической агитации и пропаганды. В данной публикации мы утверждаем лишь качественное изменение социально-политических условий, повлекшее за собой качественное изменение политических технологий. Это изменение мы связываем, во-первых, с трансформацией социально-политического запроса: если в советское время были востребованы агитационно-пропагандистские технологии, то в период 1990-х постепенно формируется запрос на маркетинговые; и, вовторых, в обновленном государстве имела место институционализация профессионального качества политтехнологов.

Характеристики политических технологий за всю недолгую историю молодого российского государства менялись в соответствии с весьма интересной траекторией, которая определялась изменениями политической системы и способами ее адаптации к политическим реалиям.

Опишем процессы сопряженной трансформации политической системы и политических технологий, за счет которых первая обеспечивала собственную легитимность.

Становление политического рынка в нашей стране связано с двумя знаковыми событиями: первыми альтернативными выборами в советский парламент – Съезд народных депутатов - в 1989 году и отменой руководящей роли КПСС в 1990-м. Данный этап политического процесса в нашей стране характеризовался преимущественно стихийностью и быстрыми темпами политических изменений. Формировалась многопартийность, возник институт президентства (причем «в двух государствах» - СССР и РСФСР). Этот период характеризовался жестким противостоянием сторонников и противников реформ, развязка которого наметилась в начале 1993 года. На фоне противодействия парламенту и после его попытки импичмента Президенту Б.Н. Ельцин инициировал апрельский референдум с целью обеспечения поддержки себе и собственному курсу реформ. Для сопровождения данного мероприятия впервые была привлечена команда профессионалов, которая и придумала известную формулу «да – да – нет да», предложенную избирателям. Благодаря этим мероприятиям Президент РСФСР Б.Н. Ельцин обеспечил легитимацию собственных действий в условиях нарастающего политического кризиса. Сама же политическая система получила поддержку в рамках одного из возможных векторов развития, то есть обрела некую определенность благодаря в целом положительной реакции со стороны общественного мнения.

В следующий раз Б.Н. Ельцину пришлось обращаться за поддержкой профессионалов, когда его рейтинг как рейтинг действующего Президента на фоне сложнейшей экономической ситуации в марте 1996 г. составлял по разным оценкам от 3 до 6 % [9]. Но работа команды профессионалов, деятельность которых была оплачена крупными хозяйствующими субъектами, обеспечила уже очевидно нездоровому Ельцину победу во втором туре президентских выборов. Заметим, что в избирательных бюллетенях в рамках первого тура было представлено 11 (!) кандидатов. Акценты в избирательной компании Ельцина были поставлены на опасность дестабилизации и распада сложившейся политической системы и молодого демократического российского государства. Политтехнологи совершенно «не стеснялись» запугивать граждан образами «красно-коричневой чумы», связанной с возвратом в коммунистическое прошлое. Победа Ельцина во втором туре с почти 54 % голосов избирателей породили веру в поистине безграничные возможности политических технологий, политической рекламы и телевидения. Те кандидаты, которые по разным причинам не воспользовались ими в полной мере, потерпели поражение.

Следующий кризис легитимности власти имел место после дефолта августа 1998 года. Он был сопряжен с серьезнейшими центробежными тенденциями в развитии политической системы и «самыми грязными» выборами в Государственную Думу третьего созыва. Эти выборы вошли в политическую историю России как связанные с жесточайшей борьбой за голоса избирателей. Они же оказались последними, на которых оппозиционные Кремлю политические субъекты смогли оказывать ему достойное сопротивление. Противодействие федерального центра и региональных лидеров, сплотившихся вокруг мэра Москвы Ю. Лужкова, в последний раз достигло критической отметки. Для рядового избирателя оно вылилось в основном в возможность выбора между значительным выбором политических конкурентов.

К их числу относились целых три «партии власти»:

вновь созданный (за 3 месяца до декабря 1999 года) кремлевский проект «Единство - Медведь», избирательные блоки НДР «Наш дом - Россия» и

ОВР «Отечество – вся Россия» (представлявшие федеральную и региональную политические элиты), а также условно оппозиционные партии:

КПРФ, ЛДПР, СПС, «Яблоко» (которые представители научного сообщества уже в тот период называли «системной оппозицией»).

Эти выборы вновь продемонстрировали возможности политических технологий, в особенности политической рекламы (отметим, что ее сущностные характеристики востребованы исключительно в условиях политической конкуренции), а также возможности финансовой составляющей электоральных кампаний. Результаты парламентских выборов декабря 1999 года показали и другие важные моменты. Политическая система вновь продемонстрировала стремление к самосохранению. Она сохранила такие важные характеристики, как плюрализм (в парламенте по итогам выборов оказалось представлено 6 партий и политических объединений), способность обеспечивать обратную связь через институты общественного мнения и свободного волеизъявления избирателей. Политические субъекты в лице представителей Кремля и лидеров регионов легитимизировали свои политические статусы и действия благодаря демократическому по своей природе, а на тот момент и по факту политическому институту – выборам. В тот период их результаты не были ясны заранее.

Но описанные события в политической истории молодого российского государства оказались «точкой невозврата» в развитии политического процесса и политического рынка, что отразилось на способах легитимации властными субъектами самих себя и собственных действий. Испытав ощущение угрозы утраты собственного статуса в результате действий лидеров регионов, федеральная политическая элита в целях самосохранения, а также сохранения созданной политической системы, меняет тактику и   приступает к сворачиванию политического рынка. С этой целью для начала была спланирована и реализована операция «преемник», легитимизированная на досрочных выборах Президента России в марте 2000 года. Административная реформа 2000 года также соответствовала стратегии «прибирания регионов к рукам» и ликвидации «провинциальных вольностей». Безусловно, у федерального центра были основания для реализации данной политики, поскольку к концу 1999 года угроза распада страны и формирование, например, конфедерации были не только элементами публичного дискурса, но и вполне возможным сценарием развития событий.

Показательно, что уже в конце 1999 года в направлении подготовки к президентским выборам изменились и применяемые кремлевским пулом политтехнологов приемы. Произошел поворот от создания рекламных продуктов к PR-продуктам. Ставка была сделана на «реальные дела» В.В.

Путина, который не участвовал в предвыборных дебатах и не снимался в рекламных роликах, но получил на общенациональных каналах в три раза больше времени, чем остальные 10 кандидатов. Фактически выборы оказались безальтернативными. По крайней мере, так они воспринимались кандидатами – конкурентами В.В. Путина, в основном решившими даже «не тратиться» на избирательные кампании и эфирное время.

Еще одна тенденция, наметившаяся в 2000 году, - это усиление административного давления, в дальнейшем именуемого даже рядовыми избирателями «административным ресурсом». На этом этапе данное обстоятельство коснулось пока канала ТВЦ, который сразу после парламентских выборов получил уведомление о необходимости продления лицензии и тем самым был лишен возможности активно участвовать в освещении президентской предвыборной кампании.

Однако для избирателей в 2000-м году важной ценностью оказалась преемственность политического курса. То есть стремление к самосохранению проявили в очередной раз и политическая система (включая ее подструктуры, прежде всего, в лице федерального центра), и «среда» - гражданское общество. Система отреагировала на «требования» избирателей, которые (в терминологии Истона и Дениса) оказали ей «поддержку».

Спрос на стабильность политической жизни граждане России вновь продемонстрировали и в 2003-2004 годах на парламентских и президентских выборах соответственно. Безусловно, тот же интерес был характерен и для федерального центра. Основу политического климата, влиявшего на ход избирательных компаний 2003 и 2004 годов, составлял жесткий государственный контроль над СМИ, прежде всего над центральным телевидением. Кремль продолжает также «корректировать» избирательное законодательство. Были также внесены изменения в Закон о СМИ, Закон о благотворительной деятельности и благотворительных организациях, в Уголовный, Уголовно-процессуальный кодексы и Кодекс об административных правонарушениях.

  В сложившихся условиях оппозиционным или независимым кандидатам и политическим партиям было сложно как зарегистрироваться, так и привлекать голоса избирателей в свою поддержку. В том, что по федеральному округу победит партия “Единая Россия”, судя по результатам социологических опросов, также было уверено большинство избирателей [10], поэтому административный ресурс превратил выборы, прошедшие 7 декабря 2003 года, в “выборы без выбора” для российских граждан. Ещё более предсказуемой оказалась ситуация 14 марта 2004 года. Подавляющему большинству избирателей задолго до даты голосования было убедительно продемонстрировано с помощью административного ресурса, что на этих выборах вновь победит действующий Президент РФ Владимир Путин.

Тенденции, наиболее четко проявившиеся в ходе федеральных избирательных компаний 2003-2004 годов, а именно: коррекция электорального законодательства накануне выборов, а также изменение законодательства в отношении институтов гражданского общества, использование административного ресурса, сворачивание политического рынка, «иссечение» политической конкуренции с сохранением лишь ее формального присутствия и, как следствие, приоритет PR-технологий над рекламными, - все эти тенденции сохраняются и по настоящий день. То есть политическая система современной России вновь демонстрирует стремление и способность к самосохранению в максимально допустимых пределах. Это обстоятельство касается и ее подсистем - политических институтов, включая выборы и общественное мнение. Запрос на сложившийся статус-кво предъявляют и государственные структуры, и массовое сознание. Данное утверждение легко проиллюстрировать данными общероссийских эмпирических исследований.

Хотя результаты выборов в Государственную Думу 2011 года вызвали массовые акции протеста, свидетельствовавшие о кризисе легитимности власти, согласно данным эмпирических исследований, легитимность «основного» носителя власти – В.В. Путина (применительно к состоянию массового сознания, на наш взгляд, применима именно эта формулировка) остается высокой. По данным Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), «протесты не обрушили доверие к “тандему”, а наоборот». По результатам опроса 2-3 июня Д.А. Медведева поддерживали 69 % респондентов, а В.В. Путина — 65 %. С августа по декабрь прошлого года рейтинги действующих президента и премьер-министра РФ неуклонно снижались.

Деятельность В.В. Путина, который тогда занимал пост премьер-министра, одобряли в августе 2011 года 64 %, в декабре — 54 %; деятельность Президента Д.А. Медведева 63 % и 52 % соответственно. Декабрь стал низшей точкой, затем динамика резко «сломалась», произошел разворот тенденции. В феврале этого года деятельность Медведева поддерживали уже 60 %, в марте — 64 %, а в мае — 69 % опрошенных.

Поддержка Владимира Путина выросла к маю до 65 % [11]. Благоприятное   мнение о Владимире Путине к сегодняшнему дню сложилось у 59 % опрошенных, его действия на посту Президента одобряют в настоящий момент столько же (не одобряют его политику 23 %) [12]. По данным социологических опросов, россияне ассоциируют с правлением В. Путина такие качества, как «доверие», «уважение», «надежда», «опыт», «энергия», «воля к победе» и «дальновидность». На протяжении всей карьеры Путина его преследовала троица «доверие», «уважение» и «надежда». Именно эти качества чаще всего называли граждане России в ходе социологических опросов, когда упоминалось его имя [13]. В марте 2012 года решение, за кого проголосовать, по ходу кампании поменяли только 10 % избирателей.

Чаще всего «перебежчики» сделали выбор в пользу М. Прохорова. Что касается Путина, то только 8 % проголосовавших за него признались, что пришли к этому решению в ходе предвыборной кампании, а сначала думали проголосовать иначе. Но с учетом того, что всего за Путина проголосовало больше половины российских избирателей, то в абсолютных цифрах Путин по ходу выборов привлек к себе существенно больше новых сторонников, чем любой из его соперников, включая Прохорова. Более чем две трети тех, для кого первоначальным выбором был Зюганов, 4 марта поддержали В. Путина (68 %). Остальные чаще голосовали за М. Прохорова (14 %) [14].

Основной институт легитимации политической системы современной России – выборы – также, согласно результатам массовых опросов и вопреки протестным акциям, укрепляет свою легитимность. Большинство россиян считают, что выборы Президента прошли в открытой и честной политической борьбе (в 2012 году - 60 %, в 2008-м – 52 %, в 2004-м - 58 %). Это мнение особенно характерно для тех, кто голосовал за В. Путина (86 %). Только 21 % полагает, что выборы нельзя назвать свободными и демократическими (в основном так думают голосовавшие за М. Прохорова

– 54 %) [15]. Для подавляющего большинства граждан России результаты выборов не были неожиданными (92 %). Лишь 5 % сообщили, что их удивили итоги голосования [16]. То есть, как мы видим, способность к адаптации продемонстрировали в очередной раз и «система», и «среда». «Система» успешно расправляется с «возмущающими факторами» - политической конкуренцией Кремля, перекраивает электоральное поле, проявляет креативность в части легитимации по сути единственного института волеизъявления граждан – выборов, обеспечивает легитимацию действий ключевых субъектов современной российской политики. «Среда» - гражданское общество со своим запросом на стабильность в очередной раз обменивает «требования» на «поддержку». Несомненно, значимую роль в обеспечении гомеостазиса играют, как мы видим, политические технологии – процедуры и приемы, которые использует политический субъект для достижения цели, искусно манипулируя сознанием людей.

  Подводя итоги, отметим следующее. Политическая ситуация и ее развитие в современной России делает использование политических технологий востребованной практикой. Политические технологии проявляют себя в качестве «экономичного» средства взаимной адаптации политической системы и гражданского общества. Уже в период становления молодого российского государства возникла потребность в легитимации политической власти и основных ее носителей – политических лидеров и институтов. Кризисы легитимности, сопровождавшие трансформацию политической системы, заставляли субъектов политики постоянно манипулировать массовым сознанием, но способы манипуляции менялись в соответствии с «повесткой дня».

На начальном этапе становления молодого российского государства политическая конкуренция была реальностью, что делало наиболее востребованными рекламные политические технологии. Поворот тенденции произошел в 1999 году, когда сложившаяся политическая система испытала угрозу, сопоставимую по масштабам с рисками начала 1990-х. После выборов в Государственную Думу третьего созыва федеральный центр перехватывает инициативу у глав регионов и берет курс на минимизацию политической конкуренции с их стороны. В связи с сужением (по сути, фактической ликвидацией) политического рынка потребность в рекламных политических технологиях отпадает и они уступают место PR.

Тем не менее, и политическая реклама и PR обеспечивали такие общественные настроения, которые по преимуществу соответствовали потребностям и политической системы, и политического режима, и населения страны. Легитимизируя деятельность политических институтов и политических лидеров, они сохраняли статус-кво между государством и гражданским обществом, обеспечивая таким образом гомеорезис – искомое состояние и результат политической адаптации.

Список литературы

1. Пшизова С.Н. Демократия и политический рынок в сравнительной перспективе // Полис. 2000. № 2, 3.

2. Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: учебник для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2001. С. 415.

3. Пушкарева Г.В. Политический менеджмент: учеб. пособие. М.:

Дело, 2002. С. 20-21.

4. Rosenau J. The study of political adaptation. L.; N-Y.: Pinter, 1981.

235 p.

5. Анохин М.Г. Политические системы: динамика, трансформация, устойчивость (теоретико-прикладной анализ). М.: Информат, 1997. 305 с.

6. Гордон Л.А. Общество «недовольных» // Полис. 1998. № 3.

С. 32-47.

 

7. Маркина Н.Л. Политическая адаптация: основные подходы в исследовании// Изв.ТулГУ. Сер. «Социология и политология». Вып. 5. Тула:

Изд-во ТулГУ, 2004. С. 98-105.

8. Корель Л.В. Социология адаптаций: этюды апологии / РАН. Сиб.

отделение. Ин-т экономики и орг. пром. пр-ва. Новосибирск, 1997. С. 114Разуваева Н.Н. Российская власть в 1990-е годы (проблемы развития внутривластных отношений) // Социально-гуманитарные знания.

2006. № 3.

10. Римский В.Л. Административный ресурс на федеральных выборах 2003-2004 годов // Интернет-мониторинг выборов 2003-2004 годов в России. Гражданская инициатива Проекта "Информатика для демократии в 2 т. М.: Фонд ИНДЕМ, 2004,: Т.1. 360 с., Т.2. 315 с. // http://www.indem.ru/idd2000/itog2003-4/tom1/Bo2T1.htm

11. ВЦИОМ констатирует рост рейтинга тандема на фоне протестов // Газета "Коммерсантъ", №104 (4889), 09.06.2012 // http://www.kommersant.ru/doc-y/1956023?stamp=634751436463247114

12. Россияне о Владимире Путине: влияние, политика, образ.

ВЦИОМ. Пресс-выпуск № 2109. 11.09.2012 // http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=113013

13. Путин ассоциируется у россиян с доверием, уважением и надеждой // Единая Россия. Официальный сайт партии // http://er.ru/news/2012/3/26/glava-vciom-putin-associiruetsya-u-rossiyan-sdoveriem-uvazheniem-i-nadezhdoj/

14. Выборы Президента России: послесловие. ВЦИОМ. Прессвыпуск № 1988. 29.03.2012 // http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=112647

15. Выборы Президента-2012: честная игра или «договорной матч»?

ВЦИОМ. Пресс-выпуск № 1979. 19.03.2012 // http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=112613

16. Итоги выборов: удивительные или ожидаемые? ВЦИОМ. Прессвыпуск № 1978. 16.03.2012 // http://wciom.ru/index.php?id=459&uid=112600

–  –  –



Похожие работы:

«СВОДНЫЙ ОТЧЕТ о прохождении пешеходных туристских спортивных маршрутов первой категории сложности по Хибинам, совершенных группами туристов Турклуба "Азимут" (г. Пущино) в период с 08 по 13 июня 2014 г. Маршрутная книжка № 11/2014 Руководитель группы: Хачко Денис Викторович (e-mail: mordol@lpm.org.ru...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УТВЕРЖДЕНО Директор Департамента государственной политики в сфере образования Минобрнауки России И.И. Калина " " 2006 года 10 октября ПРИМЕРНАЯ ПРОГРАММА УЧЕ...»

«ACTA UNIVERSITATIS LODZIENSIS FOLIA LINGUISTICA ROSSICA 6, 2010 Ян Сосновски, Лильяна Олейник РУССКАЯ ОЙКОНИМИЯ XV – НАЧАЛА XVII ВВ. НА МАТЕРИАЛЕ АРХИВОВ МОСКОВСКИХ МОНАСТЫРЕЙ И СОБОРОВ Материал, подвергшийся анализу в настоящей статье, почерпнут из публикации под заглавием Акты Российского...»

«Сопряжению с систем записи телефонных разговоров "Telest". Система не предназначена для несанкционированного снятия информации. Перед началом работы по сопряжению Blitz KXTD TAPI Server с архиваторами речи, необходимо установить аппаратную часть систем...»

«РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации 21 февраля 2014 года Мировой судья судебного участка № 188 района Тропарево Никулино г. Москвы Улитина Т.Ю. при секретаре Пашковой А.С. рассмотрев в открытом судебном засе...»

«МЫСЛИЮ ПО ДРЕВУ (Семиотико-лингвистический анализ первого "абзаца" "Слова о полку Игореве") RANGED IN THOUGHT OVER THE TREE (Linguistic and semiotic analysis of the first "section" of "The song of Igor’s Campaig...»

«Літаратура 1. Беларуская Народная рэспубліка / А. Сідарэвіч // Энцыклапедыя гісторыі Беларусі: у 6 т. – Т. 1. – Мінск, 1993.2. Ляхоўскі, У. Чэхія і беларускі вызвольны рух у першай трэці ХХ ст. / У. Ляхоўскі // Biaoru w ХХ stoleciu. W krgu kultury i polityki /...»

«Шеннон Совндаль Предисловие КРИСТИАНА ВАНДЕ ВЕЛЬДЕ АНАТОМИЯ ВЕЛОСИПЕДИСТА УДК 613.73+796.6 ББК 75.6+75.721.7 С56 Перевод с английского выполнил С. Э. Борич по изданию: CYCLING ANATOMY / by Shannon Sovndal. USA : "Human Kinetics", 2009. На русском языке публикуется впервые. Охраняется законом об авторском праве. Нарушение ограничен...»

«НАУЧНЫ Е ВЕДОМ ОСТИ Серия Э кономика. Инф о рматика. 177 2015. №19 (216). Выпуск 36/1 У Д К 6 2 1.3 9 1 АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ САМООРГАНИЗУЮ Щ ИХСЯ СЕТЕЙ ANALYSIS OF STATE AND DEVELOPM ENT PERSPECTIVES OF SELF-ORGANIZING NETW ORKS А...»

«CОДЕРЖАНИЕ 2015 № 10(205) НОВОСТИ Orange Pi PC — одноплатный компьютер стоимостью $15.................... 2 Популярный учебник о микропроцессорах MIPS на русском языке доступен для скачивания.....»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.