WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«СОДЕРЖАНИЕ ФИЛОЛОГИЯ Анциферова О. Н. Иноязычная лексика в «Журнале путешествия Н. А. Демидова».5 Бубнова И. А. Когнитивный механизм формирования ...»

-- [ Страница 1 ] --

Вестник

Челябинского

государственного

университета НАУЧНЫЙ

ЖУРНАЛ

Основан в 1991 году

Филология

Искусствоведение № 26 (127) 2008

Выпуск 25

СОДЕРЖАНИЕ

ФИЛОЛОГИЯ

Анциферова О. Н. Иноязычная лексика в «Журнале путешествия Н. А. Демидова»..5

Бубнова И. А. Когнитивный механизм формирования смысла………………….12

Воробьёва К. А. «Авторская ирония» и «ирония от персонажей»

в рассказах О. Генри……………………………………………….16 Деменева К. А. Архаика и новаторство в пьесе А. Вампилова «Старший сын»...22 Демидова Т. В. Языковая личность в экскурсионно-дискурсивной деятельности……………………………………………………….27

Дружинина С. И. Сложноподчиненные предложения обусловленности:

виды и разновидности……………………………………………...31 Жуматова Ю. В. Стилистическая организация комплимента как иллокутивного акта……………………………………………38 Журавлева А. А. Антитеза «жизнь-счастье Толстого – жизнь-страдание Достоевского» в работе Д. С. Мережковского «Л. Толстой и Достоевский»………………………………………44 Зарипова А. М. Особенности звукоподражаний действиям в традиционных детских стихах…………………………………..48 Зелянская Н. Л. Имя автора как знак художественной реальности (на материале романа Ф. М. Достоевского «Бедные люди»)……52 Исянгулова Г. А. Эмоциональные междометия в современном башкирском языке………………………………………………….57

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

А. Ю. Шатин – главный редактор Редактор М. В. Загидуллина А. В. Мельников – зам. главного редактора Компьютерная верстка А. А. Селютина Л. А. Шкатова – главный редактор научного направления Е. Н. Азначеева, Н. В. Александрова, М. В. Загидуллина, Е. Н. Ковтун, В. А. Михнюкевич, Подписано в печать 06.10.08.



С. А. Питина, Н. Б. Попова, Н. Б. Приходкина Формат 60х84 1/8. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Печать офсетная.

Редколлегия журнала может не разделять точку зрения авторов публикаций. Ответственность за содержание статей и Усл. печ. л. 23,1. Уч.-изд. л. 15,4.

качество перевода аннотаций несут авторы публикаций.

Тираж 1000 экз. Заказ.

С тре

–  –  –

ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ

Аминова Г. У. Мировоззренческие основания творчества С. И. Танеева в свете русской религиозно-философской традиции…………...175 Сергеева Т. С. Зирьяб – создатель западно-арабской музыкальной классики....182

ИНФОРМАЦИЯ. РЕЦЕНЗИИ

Аникин Е. Е. IV Международная научная конференция «Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах»………………………………...189 Abstracts ………………………………………………………………………………...191 Сведения об авторах ………………………………………………………………..…196 ФИЛОЛОГИЯ

–  –  –

ИНОЯЗЫЧНАЯ ЛЕКСИКА В «ЖУРНАЛЕ ПУТЕШЕСТВИЯ Н. А. ДЕМИДОВА»

В статье речь идет о заимствованиях XVIII века. Прослеживаются этапы адаптации иностранного слова в русском языке, отмечаются особенности передачи на письме иноязычного слова. Выявлены иностранные слова, известные автору «Журнала…» до заграничного путешествия, и «новые» заимствования, воспринятые во время поездки. Определено отношение автора «Журнала…» к употреблению иностранных слов.

Ключевые слова: русский литературный язык XVIII века, заимствования, адаптация заимствований, литературная норма.

Словарный состав языка в любой исторический отрезок времени пополняется за счет заимствований. В XVIII веке заимствований было особенно много, и это вызвало разную реакцию у тех, кто занимался вопросами кодификации русского языка.

Во второй половине XVIII века прослеживались две разнонаправленные тенденции:

1) включение в литературный обиход большого количества иноязычной лексики с тем, чтобы приобщить русское общество к духовной и интеллектуальной жизни Западной Европы; 2) отказ от иностранных слов с целью «вычищения языка»1. Признавая естественным обогащение русского языка путем заимствования слов в прежние эпохи, М. В. Ломоносов выступал против использования иностранных слов в современном ему языке. Эту идею особенно активно поддерживали А. Сумароков, Н. Курганов и составители Словаря Академии Российской (1789–1794). Разность этих позиций привела к спору между шишковистами и карамзинистами о месте и роли в русском литературном языке иноязычных слов2. Результатом такого противоречивого отношения к иностранным словам явился огромный диапазон колебаний в отборе иноязычной лексики одним и тем же лицом в его литературной практике и в его разговорной речи3.

Ценным источником наблюдений за процессом вхождения в русский язык иноязычной лексики является «Журнал путешествия Н. А. Демидова»4, поскольку это одновременно и произведение, предназначенное для печати (то есть претендует на соблюдение определенных языковых норм), и путевой дневник, отражающий особенности живой разговорной речи человека того времени. Обилие иноязычных слов и иноязычных вкраплений в «Журнале путешествия» доказывает, что автор записей не придерживался идеи языкового пуризма и относился к иностранным словам как к возможности расширить представление о заграничном мире.

Процесс взаимодействия языков касается различных уровней системы принимающего заимствования языка. Могут заимствоваться фонемы, морфемы, слова, словосочетания, синтаксические конструкции. Наиболее проницаемой для иноязычного влияния является лексическая система, так как слово соотнесено с новым предметом и понятием, которое заимствуется из другого языка. Иностранное слово постепенно осваивается принимающим его языком: подвергается фонетической, морфологической и семантической адаптации. С этой точки зрения (ступень адаптации) мы и решили подойти к анализу иноязычной лексики в «Журнале путешествия Н. А. Демидова».

О процессе фонетической адаптации свидетельствуют вариантные написания заимствованных слов: квартеры (3 фиксации), квартиры (13 фиксаций); банкеръ (1 фиксация), банкиръ (8 фиксаций); бралiанты (1 фиксация), брилiанты (3 фиксации) – варьирует безударная гласная. В словоформах английский (1 фиксация), англинский (7 фиксаций), аглинский (19 фиксаций) варьирует состав согласных и, возможно, ударение. Заметим, что в Словаре русского языка XVIII века формы аглинский, аглицкий даны с ударением на первом слоге, словоформа английский представлена без обозначения места ударения, следовательно, она могла произноситься поразному5.

Словоформы викомт (фр. vicomte – виконт), браселетъ (фр. bracelet), скорее всего, появились под влиянием графического облика иностранного слова в языкеисточнике. Автор «Журнала путешествия…» в какой-то мере владел французским языком, но, видимо, стремился к буквенным, а не звуковым соответствиям, поэтому передал носовой гласный в слове vicomte буквосочетанием -ом и сохранил беглое -е во втором слоге в слове bracelet. Однако появление слов браселетъ, перламуттеромъ (нем. Perlmutter), въ спектакеляхъ (фр. spectacle) можно объяснить и стремлением к удобству произношения. Хотя возможно, что форма спектакель была заимствована не из французского, а из немецкого или голландского Spectacel, с 50-х годов XVIII века вариант на -кель становится преобладающим6.

В стадии фонетической адаптации в «Журнале путешествия…» фиксируем слова маскерадъ, контребанда, аквадукъ. Формы маскерадъ, контребанда находятся в соответствии с нем. Masquerade и фр. contrebande, где во втором слоге произносится и пишется гласный е. Не исключено, что эти слова автор «Журнала…» осмысляет как сложные, в которых гласная е выполняет соединительную функцию (такая модель является распространенной в русском языке). Удивительно, что лат.

aquaeductus, где есть соединительное е, заимствовано в форме аквадукъ. Быть может, сказалось влияние словообразовательной модели сложных слов с первой частью аква- (аквамарин7).

Под влиянием немецкого и польского языков в первой трети XVIII века в русском языке некоторые иностранные слова приобретают «ш-форму»: гошпиталь (2 фиксации), гофшпиталь (4 фиксации), пашпорт (1 фиксация), штиль (1 фиксация). К концу века эти формы оттесняются на позицию второстепенных или вовсе вытесняются «с-формами». В нашем случае форма паспорт тоже оказалась более частотной (2 фиксации), один раз встретилась форма слюзы (шлюзы).

Слово магазейнъ (4 фиксации) появилось в русском языке в конце XVII века (первая письменная фиксация относится к 1698 году8). Такая форма указывает на немецкий источник заимствования. Форма магазин, пришедшая через посредство французского языка, появляется позднее (1701 год8) и не встречается в «Журнале путешествия…», несмотря на то, что наши путешественники непосредственно общались с французами.





Заимствованное из французского языка слово барелiев (съ барелiевами (12 фиксаций) и другими украшениями) впервые в письменных источниках фиксируется в 1741 году9.Звонкий вариант произношения, вероятно, объясняется влиянием русских форм: ров – рвами, зов – зовами.

Греческое по происхождению слово аллегория представлено в тексте производным прилагательным эллегоричные (идеи). В русском языке слова с начальным а в большинстве случаев являются заимствованиями. Начальное э также воспринималось как признак иностранного, чужого (экипаж, эмаль). Возможно, в сознании говорящего начальные а и э отождествляются как элементы иноязычного слова.

Заимствованное из немецкого языка в начале XVIII века слово шкаф употреблено в форме множественного числа шкапы. Этот вариант оставался распространенным в разговорной речи на протяжении всего XIX века. По происхождению форма шкап, вероятно, скандинавская (норв. skap, дат. skab, швед. skap)10. Произношение шк вместо ск возникло на русской почве, что нередко наблюдалось в заимствованных словах (шквал, шкипетр).

Возможно, в данном случае начальное ш появилось под влиянием немецкого Schaff10.

Форма шкаф в «Журнале путешествия…» более частотна (8 фиксаций).

В течение всего XVIII века употреблялись формы миледи, милади, милади11. В нашем источнике зафиксирована только форма милади. Этот вариант отражает звуковое и буквенное совпадение с англ. mylady.

В ряде случаев заимствованные из французского языка слова ориентированы на буквенные совпадения: на пiедесталђ (фр. pidestal), барелiевъ (фр. bas-relief), медалiонъ (фр. mdaillon), булiонную (фр. bouillon) чашку. Написание i в русских словах не соответствует произношению слов в языке-источнике. В других случаях автор ориентируется на звуковой облик иностранного слова и стремится добиться звукового соответствия. Например, слово палатсо (ит. Palazzo) явно воспроизведено на слух без соотнесения с графическим обликом этого слова в итальянском языке.

«Журнал путешествия…» позволяет наблюдать за процессом морфологической адаптации иноязычных слов. Словоформа музеумъ (2 фиксации) указывает на источник заимствования – латинский язык. Латинские окончания -us, -um либо включались в основу (радиус – радиуса), либо теряли латинское окончание (музей, атом, ромб)12. В нашем случае процесс утраты латинской флексии еще не произошел.

Несовпадения с современным положением вещей и колебания рода заимствованных имен существительных отражены в написаниях: фасада церькви, преславную мавзолею, зала химiи, другие два группа, два ваза, означены цыфромъ, обведена балюстрадомъ, монету пенсу, славную гофшпиталь, фигура поставлена въ сей нишъ;

вода составляетъ каскаду (1 фиксация) и здесь находится превосходный каскадъ (10 фиксаций), вышина сего колонна (5 фиксаций) и поставлены четыре колонны (2 фиксации), на трибунъ (5 фиксаций) восходятъ по двумъ ступенямъ и за ними находится трибуна (1 фиксация). Среди варьирующих форм наиболее сильными были формы женского рода, что объясняется влиянием парадигмы первого склонения13. В нашем случае количество словоформ мужского рода совпадает с количеством женских (8 случаев к 8). Появление форм мужского рода (балюстрад, ниш, колонн, трибун) объясняется тем, что в языке-источнике эти слова оканчиваются на согласный (фр. balustrade, niche, colonne, tribune).

Слово мебель в тексте имеет форму множественного числа: весь домъ наполненъ мебелями (3 фиксации). Это слово впервые зафиксировано в 1717 году в форме мебели и только в 1784 в форме мебель14. На протяжении всего XVIII века слово употреблялось в форме творительного падежа множественного числа.

В XVIII веке в системе русских морфологических типов закрепляются неизменяемые имена существительные15. Эта новация не воспринята автором текста. Находим: ђзжали въ казину. Слово склоняется по аналогии с существительными мужского рода, оканчивающимися на согласный, или с существительными женского рода на

-а: в лесу, в рощу.

Появление в языке иноязычного слова часто сопровождается попыткой подбора к нему русских соответствий. Так устанавливается семантическая связь заимствованного слова с тем или иным русским словом, и иноязычное слово получает отношение к определенному синонимическому ряду16. Подобный случай мы наблюдаем и в «Журнале путешествия…»: фонтанъ, или водометъ; руеники, или развалины;

уђзжают въ фiакрахъ, или наемныхъ каретахъ; столъ изъ веръ антика, или изъ зеленаго мрамора сдђланный; содержатся пакетботы, или яхты; нерђдко ђзжали въ казину, или клобъ. Слова карета, яхта были заимствованы на более ранних этапах развития русского языка и воспринимаются пишущим уже как слова языка родного.

Английское слово клобъ вошло в русский язык во второй половине XVIII века (первая письменная фиксация слова относится к 1769 году17), но именно оно дается в качестве соответствия иноязычному казино.

Возможна и такая ситуация, когда автор, используя русское слово, рядом употребляет соответствующее ему иностранное: нанятыми извощиками, или вуатюринами; провожатые, или чичирони. Думается, что тем самым автор «Журнала путешествия…» хочет продемонстрировать свою осведомленность, способность воспринимать слова чужого языка.

Некоторые французские слова, казалось бы, требуют пояснения, но приведены в тексте «Журнала…» без всяких соответствий: вђнъ катръ су (фр. vingt quatre – восемьдесят), де ми луи (луидора) (фр. demi – половина), петит экю (фр. petit – маленький, малый), дуз-су, си-су (фр. douze –двенадцать, six – шесть). Быть может, автор был убежден в том, что его читатель в какой-то мере владеет французским языком, то есть ориентировался на определенный круг читателей. Все перечисленные слова передают звуковой облик иностранного слова, кроме формы петит, во французском оригинале (petit) гласная е в первом слоге беглая, и сохраняя ее, автор стремится к буквенному соответствию.

Входящие в русский язык заимствования иногда меняли с течением времени свое лексическое значение, утрачивали или развивали одно из значений. Такова, например, история слова магазин. В исследуемом тексте слово магазейн употребляется в значении «склад» (видђли магазейнъ для сохранения галеръ, адмиралтейство съ пространнымъ магазейномъ для съестных припасовъ). Многозначное в XVIII веке слово иллюминовать употреблено в значении «раскрасить краской, расцветить», находим производную от него форму: купили книгу ильлюменованную. Слово апробация употреблено в значении «рассмотрение», а слово экстракт – в значении «выдержка из текста»: предложили къ апробацiи дђла въ краткихъ экстрактахъ, кои и читаны были.

Среди заимствований, встретившихся в «Журнале путешествия…», можно выделить группу слов, которые, казалось бы, уже усвоены принимающим языком и не требуют пояснений. Однако история русского языка свидетельствует о том, что некоторые из этих слов исчезли из языка, другие превратились в историзмы и архаизмы. Современный читатель «Журнала…» нуждался бы в определенных поясненияхсоответствиях: естественной аттитуды и хорошаго вымышления (фр. attitude – поза, положение), комната убрана жирандолями (фр. girandole – настенный фигурный подсвечник), взяли поршезы (переносные кресла, фр. porter – нести, chaise – стул), званы на конверзацiю (фр. conversation – беседа, собрание) и др.

Орфографические нормы в XVIII веке только устанавливались, осмыслялись.

Поэтому находим неупорядоченные написания, особенно в отображении долгих согласных: симетрiя (2 фиксации) и симметрiя (4 фиксации); групами (1 фиксация) и группа (2 фиксации); колонада (1 фиксация); галлерея (10 фиксаций); шилинг (3 фиксации) и шиллинг (3 фиксации); коралей (2 фиксации) и кораллями (1 фиксация); басейнъ (1 фиксация) и бассейнъ (5 фиксаций); Аполлон (5 фиксаций) и Апполлон (3 фиксации); кристаль (2 фиксации) и кристаллизацiи (1 фиксация); коммисiи (2 фиксации). До конца века не стабилизировалось написание ль – л: изъ базалту, скульптор (3 фиксации) и скулптор (4 фиксации), господинъ Гамилтонъ (3 фиксации) и Гамильтонъ (2 фиксации), индулгенцiи. Непоследовательно передан характер европейского полумягкого l: гирланда, лаписъ ладзюлемъ, кораллями, пђвица Бастарделля. Написание слов шефъ девръ (фр. chef-oeuvre), дезертеръ (фр. dserteur) отражают колебания между передачей иностранного слова путем транслитерации и транскрибирования. С трудом в системе русской графики приживалась буква э, поэтому находим написания: етрускихъ вазовъ, шпажные ефесы. Следствием неупорядоченности орфографических норм являются и написания: габои (гобои) и трубы, гладiоторъ (гладиатор). Оба случая отражают колебания в написании безударных гласных. Слово гладиатор было заимствовано через посредство французского языка, где фиксированное ударение на последнем слоге (gladiateur), следовательно, гласный в третьем слоге находится в безударном положении. В русском языке безударные гласные подвергнуты редукции, поэтому автору трудно было решить, как написать непроверяемую ударным положением гласную. Этот случай написания говорит о том, что слово гладиатор входило в русский язык с ударением на последнем слоге, а затем изменило свой фонетический облик.

В «Журнале путешествия…» встречается много иноязычных имен собственных. Это имена немецкие, французские, английские и итальянские. Автором «Журнала…» они записывались по-разному. Некоторые написаны латинскими буквами:

замокъ capo-di monte называемой; домъ, называемой Alla-Crocelle; на площади Largo di Castello; лђстница Scala fanta. Некоторые названия записаны и латинскими, и русскими буквами: постоялой дворъ Hotel Artois и въ отел Дартуа; въ домъ Памфилиевъ и Palazzo pamfili. При записи имени собственного автор стремится передать звуковой облик иноязычного слова, то есть приближается к транскрибированию: городъ Понь де Бонваузенъ (фр. Pont-de-Beauvoisin). Интересно то, что фр. beau – красивый, прекрасный (первая часть сложного слова Beauvoisin) воспринято как фр. bon

– хороший, добрый. Видимо, ухо русского человека не всегда восприимчиво к носовым гласным, они слышатся там, где их нет, как в нашем примере. Звуковой облик слова передают и написания: останавливаются въ Туръ дюпенђ (фр. Tour du pain), берегъ обдђланъ какъ въ Париж Сюръ лекђ (фр. sur le quais). Ориентация на звуковой облик иностранного слова приводит к двояким написаниям: въ отелђ близъ Пале Руяль и садъ Палеруяль (фр. Palais Royal), у Принцессы Бельмонти и къ принцессђ Бель монти (ит. Princess Belmonte). Вероятно, раздельное написание Бель монти появилось под влиянием французского belle – красивая. То же французское влияние обнаруживаем в написании имени художника Микеланджело (ит. Michelangelo): работы Мишель Анжела, начиная съ Мишель Анжа, украшенъ по начертанiямъ Мишеля Анжеля, сдђланное Мишелемъ Анжелемъ. Судя по всему, автор соотносит это имя с французским именем Michel. Как видим, автор склоняет это имя собственное по образцу русских имен и даже образует от него производные слова: Мишель Анжелеву живопись.

В тексте «Журнала путешествия…» использованы не только слитные и раздельные, но и дефисные написания: на площади Кампо-вачино (вариант: мђсто Камповачино (ит. Campo Vacino). Дефисное написание говорит о том, что это имя собственное воспринимается как сложное существительное, сохраняющее связь с составным наименованием в итальянском языке. Французские составные наименования представлены в «Журнале…» как имена собственные с неясным для русского человека значением: на концђ мосту Понтъ Ошанжъ называемомъ (фр. pont – мост, Pont au Сhange – Мост Менял), кружево пуань де Брюссель (фр. point de Bruxelles – брюссельское кружево), питаются супом алоаньюномъ (фр. soupe l’oignon

– луковый суп). Иногда автор переводит имя собственное, превращая его в нарицательное: ђздили в большую оперу (фр. Grand Opra), рукавъ изъ Кале въ Дувръ (буквальный перевод названия пролива Ла-Манш, фр. manche – рукав) Тремя вариантами представлено в тексте имя собственное Тюильри (фр. Tuileries): палаты въ Тюлери (1 фиксация), перенесены въ Тюльлери (1 фиксация), подлђ Тюллери (2 фиксации). Видимо, это слово записывалось на слух, без соотнесения с графическим обликом этого слова в языке-источнике. Звуковой облик иноязычного слова передает и написание имени собственного Колизе (Колизей), соответствующее французскому Colise. Французские имена мужского рода на - давали два типа русифицированных форм: 1) -е финали, прикрытое j (камей, канапей, Колизей); 2) -е финали, прикрытое j, осложненное флексией -а (камея, канапея, мозолея, дефилея)18.

В нашем случае русификации еще не произошло.

Итак, графическое изображение большей части иноязычных имен собственных отражает стремление передавать чужое слово путем транскрибирования, хотя и нельзя считать этот процесс последовательным. Некоторые написания отражают звуковые и буквенные соответствия: на островђ Цей ланђ (фр. Ceylan).

Особым случаем представляется написание итальянского имени собственного Medici: дому де Медицисъ, строены де Медицисами, статуи, избражающие де Медицевъ. Только буквенными соответствиями (ит. ci – рус. ци ) эту форму не объяснишь, появление конечной -с не обусловлено ни написанием, ни произношением иностранного слова. Быть может, итальянское имя Medici в сознании автора «Журнала…» связывалось с латинским medcus, - – врач, лекарь. Подобные существительные с предлогом de требовали аблятива и во множественном числе имели окончание -is. Очевидно, отсюда в подражание латинским формам и возникло Медицисъ, затем к этой форме присоединилось еще и русское окончание творительного падежа

-ами (Медицисами). Третья форма Медицевъ образована уже от реальной основы и имеет продуктивное окончание родительного падежа множественного числа.

Употребляя иноязычное имя собственное, автор «Журнала путешествия…» изменяет его по падежам: прибыли въ Ливорну, слђдуя изъ Сюзы, на (мосту) Ошанж, къ живописцу Волеру. К именам собственным, оканчивающимся на согласный, добавляет окончание существительных женского рода: Версалия (фр. Versailles), Булония (фр. Boulogne). Итальянское Parma употребляет как существительное мужского рода под влиянием французского Parme: прибыли въ Пармъ.

Иноязычные имена собственные остаются недостаточно освоенными для автора «Журнала путешествия…». Об этом свидетельствует не только разнобой в их написаниях, но и малое количество производных от них слов: Луврской дворецъ, Венера Медициская, въ Тюллерiйской садъ, Сорбанская церковь (от фр. Sorbonne), стуартовой фамилiи (от Стюарт), Шакеспирова трагедия. Все дериваты образованы по моделям русских прилагательных, начертаны с большой буквы и имеют одну фиксацию в тексте.

Путешествие Н. А. Демидова было предпринято с целью ознакомления с жизнью и культурой Запада. Путешественнику были интересны все сферы жизни. Поэтому в речевом употреблении автора «Журнала путешествия…» лексика разных функциональных сфер, заимствованная в Петровскую эпоху и позднее, в XVIII веке.

Лексика хозяйственной сферы представлена заимствованиями: манифактура, битумен, штукатура, алебастр, порцеленные плитки и др. Все эти слова, вероятно, уже были известны автору к моменту заграничного путешествия, кроме слова битумен, первая письменная фиксация которого относится к 1787 году19. Форма порцеленный является вариантом уже известного слова порцелинный «фарфоровый»20. Сфера общественного и частного быта включает слова: багаж, галантерея, лодилаванд (фр.

eau de lavande – туалетная лавандовая вода), фелюка (ит. Feluca – небольшое парусное судно) и др. Представлена лексика и таких функциональных сфер, как «государство, право, политика» (минцкабинет, шкваер (низший дворянский титул), резидент и др.), «финансы» (названия денежных единиц: скудий, баюка, су, пенни, экю и др.

), «человек в научном и бытовом освещении» (пансiонер, индижестiя – несварение желудка), «природа в научном и бытовом освещении» (ландшафт, маiоръ (название растения), алое и др.), «искусство» (картина, пейзаж, монумент, ташенъ шпилеры (нем. Tachenspieler – фокусник), плафон анфреско и др.)21. Некоторые из этих слов и те, о которых речь шла выше, зафиксированы в Словаре Академии Российской22, несмотря на то, что составители словаря противились иноязычному влиянию и старались исключить заимствования из словарного списка. Среди них такие слова, как алебастр (в форме алавастръ), базальтъ, банкиръ, брилiантъ, гобоя (гобои), галлерея, гирландъ, ефесъ, картина, квартира, колонна, кораллъ, магазинъ, манифактура, маскарадъ, медальiонъ, паспортъ, резидентъ, слюзъ и шлюзъ, цыфирь, шкафъ и шкапъ, штилъ, штукатура. Это говорит о том, что перечисленные заимствования прочно вошли в язык и не имели русских соответствий, они называли новые для русского человека понятия, ранее отсутствовавшие в родном языке. Видимо, к моменту составления словаря эти слова не воспринимались как нечто исключительно новое и непривычное, с созданием словаря эти слова становились достоянием литературного языка.

Автор «Журнала путешествия…» творчески отнесся к процессу введения в свой текст иностранных слов. При воспроизведении иноязычного слова использована и транслитерация, и транскрипция, и латинская графика. Среди слов, записанных русскими буквами, в стадии фонетической адаптации фиксируем 37 слов (включая имена собственные).

Заимствованные слова соотнесены с классами слов русской морфологической системы. Колебания существительных в роде, вариативность их окончаний отражают стремление «приспособить» слово к определенной парадигме словоизменения. В стадии морфологической адаптации фиксируется 28 заимствований.

Соотнесение заимствованных слов с русскими (или ранее заимствованными и уже усвоенными словами) говорит о том, что автор «Журнала путешествия…» пробует решить вопрос о взаимодействии заимствованных слов с русской лексической системой. Контекст словоупотребления позволяет уяснить семантические возможности иностранного слова (однозначное оно или многозначное). В стадии семантической адаптации фиксируем 12 слов.

Активное включение в текст заимствованных слов говорит о том, что автор воспринимает их как возможность расширить словарный запас, причем автор не боится того, что читатели «Журнала…» будут испытывать затруднения при чтении. Свободное обращение с иноязычными словами свидетельствует о том, что автор не считает их маркированными и не задается проблемой их стилистической значимости. Заимствованные слова в употреблении автора «Журнала…» использованы и для обозначения понятий научного характера (термины), и для обозначения понятий общественной и частной сферы жизни человека. В сознании автора «Журнала путешествия…» идея обогащения русского языка путем заимствования уживается с идеей национальной самобытности русского языка и русского народа (иноязычные слова «встроены» в систему русского языка и дают дериваты, ориентированные на русские словообразовательные модели).

Примечания

Биржакова, Е. Э. Очерки по исторической лексикологии русского языка XVIII в. :

Языковые контакты и заимствования / Е. Э. Биржакова, Л. А. Войнова, Л. Л. Кутина [и др.]. – Л., 1972. – С. 77.

Там же. – С. 70–80.

Там же. – С. 77.

Журнал путешествия его высокородия господина статского советника и Ордена Святого Станислава кавалера Никиты Акинфиевича Демидова по иностранным государствам с начала выезда его из Санкт-Петербурга 17 марта 1771 года по возвращение в Россию, ноября 22 дня 1773 года. – М., 1786.

Журнал путешествия его высокородия господина статского советника и Ордена Святого Станислава кавалера Никиты Акинфиевича Демидова по иностранным государствам с начала выезда его из Санкт-Петербурга 17 марта 1771 года по возвращение в Россию, ноября 22 дня 1773 года. – М., 1786.

Словарь русского языка XVIII в. – Л., 1984. – Вып. 1. – С. 21.

Биржакова, Е. Э. Очерки по исторической лексикологии... – С. 172.

Словарь русского языка XVIII в. – СПб., 2001. – Вып. 12. – С. 28.

Словарь русского языка XVIII в. – Л., 1984. – Вып. 1. – С 142.

Черных, П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка :

в 2 т. / П. Я. Черных. – М., 1999. – Т. 2. – С. 415.

Биржакова, Е. Э. Очерки по исторической лексикологии... – С. 235.

Там же. – С. 223.

Там же. – С. 234.

Словарь русского языка XVIII в. – СПб., 2001. – Вып. 12. – С. 103.

Биржакова, Е. Э. Очерки по исторической лексикологии... – С. 235.

Там же. – С. 241.

Словарь русского языка XVIII в. – СПб., 1998. – Вып. 10. – С. 62, ст. 1.

Биржакова, Е. Э. Очерки по исторической лексикологии… – С. 234.

Словарь русского языка XVIII в. – Л., 1985. – Вып. 2. – С. 26.

Фасмер, М. Этимологический словарь русского языка : в 4 т. / М. Фасмер. – М., 2003. – Т. 3. – С. 337.

Названия функциональных сфер даны в соответствии с классификацией, предложенной в книге: Биржакова, Е. Э. Очерки по исторической лексикологии… Словарь Академии Российской. – СПб., 1789–1794. – Т. I–VI.

–  –  –

КОГНИТИВНЫЙ МЕХАНИЗМ ФОРМИРОВАНИЯ СМЫСЛА

В статье рассматривается проблема соотношения системного значения и индивидуального смысла слова с точки зрения принципа организации индивидуального значения. Предпринимается попытка показать роль интеллекта в процессе конструирования смысла слова в сознании человека.

Ключевые слова: когнитивный механизм, смысл, слово, интеллект, сознаничеловека.

В одной из своих работ Ю. М. Лотман писал о том, что «культура как целое обладает особым аппаратом коллективной памяти и механизмами выработки принципиально новых сообщений на принципиально новых языках, то есть создания новых идей», что «позволяет рассматривать ее как коллективный интеллект»1 [курсив автора.

– И. Б.]. И, продолжая свою мысль, ученый отмечал, что соотношение коллективного и индивидуального интеллекта составляет не просто неизученную, но и не поставленную в полном объеме проблему, замечая при этом: «Глубокие материальные различия в их организации одновременно с очевидным функциональным изоморфизмом делают исключительно плодотворной задачу сопоставления»1.

Новые идеи, создаваемые культурой как единым семиотическим механизмом, рождаются благодаря неограниченному семиозису, выражающему то, что значения никогда не застывают в замкнутую и окончательную систему2. Причем, несмотря на это непрерывающееся движение, в каждый период развития языка «память культуры», т. е. смыслы, созданные коллективным разумом, могут быть зафиксированы (и фиксируются) в словарях.

Что касается индивидуального интеллекта, то он «схватывает» означаемое знака в результате интерпретативного процесса, а, следовательно, глубина постижения смыслов зависит от способности человека к анализу и синтезу всех феноменов, которые скрываются за тем или иным знаком. Особенно справедливым это кажется для таких имен, как добро и зло, добродетель и грех, истина и ложь, любовь, радость, счастье и многих других, обозначающих базовые вечные ценности.

В данной статье приводятся результаты сопоставительного анализа субъективного значения слова радоваться (радость) как глобальной семантической единицы сознания носителей языка, различающихся между собой по показателям психометрического интеллекта и описания значения этого же слова, которое дано в Новом объяснительном словаре синонимов русского языка (НОССРЯ).

Выбор для сравнения описания слова, данного именно в НОССРЯ, не был случайным. Основной целью словаря, по замечанию Ю. Д. Апресяна, является воссоздание складывающейся веками наивной картины мира, в которую входит наивная геометрия, наивная физика, наивная психология и т. д. Именно поэтому сравнение слов, описанных в НОССРЯ с субъективными значениями, смоделированными по результатам ассоциативного эксперимента, представляет особый интерес.

Как отмечает Ю. Д. Апресян, радость относится к фундаментальным человеческим эмоциям, которая воспринимается, наряду с любовью, как важнейшая в жизни ценность, т. е. радоваться – это «испытывать приятное чувство, какое бывает, когда то, что субъект оценивает или ощущает как хорошее для себя, имеет место»3.

Радоваться можно всему хорошему, причем радость – это способность видеть светлое в жизни, поэтому радоваться могут все.

Кроме ликования синонимом слова радоваться, по данным НОССРЯ, являются слова ликовать и торжествовать.

Синонимы различаются по типу субъекта, причине, роли свойств самого субъекта в возникновении эмоции, по характеру эмоции, сопровождающим ее чувствам и состояниям.

Ликование характерно для субъектов, склонных к некритичному восприятию жизни. Радость менее интенсивна, чем ликование, она относится к более глубоким эмоциям, интимна, не требует обязательных внешних проявлений и совместима с внутренним покоем.

В чувстве торжества отмечается элемент чрезмерного удовлетворения, доходящего до самодовольства, когда человек упивается своей победой, наслаждается своей правотой, злорадствует по поводу поражения соперника.

Для выявления субъективного смысла слова радость нами был проведен свободный ассоциативный эксперимент, в котором приняли участие 200 респондентов, предварительно разделенных на группы в соответствии с показателями психометрического интеллекта (ПИ), выявленными при помощи теста Равена «Стандартные прогрессивные матрицы»4. В основу моделирования субъективного значения слова была положена методика, разработанная И. А. Стерниным5.

Анализ полученных ассоциатов и их интерпретация позволили сформулировать целостное субъективное значение слова радость как глобальной семантической единицы индивидуального сознания, включающей в себя несколько отдельных значений, смысловые компоненты которых сформированы на различных основаниях, т. е. отражают качественно разные мыслительные операции. С психологической точки зрения, все ассоциаты, полученные в ходе эксперимента, могут быть определены как абстрактно-деятельностные (операции противопоставления, подведения под категорию либо включения в категорию), формально-прагматического или отношенческого типов.

По данным эксперимента в субъективное значение слова радость входят следующие значения: 1) компонент счастья; 2) проявляемое внешне внутреннее состояние человека, которое не только ощущается, но может быть охарактеризовано вербально; 3) само ощущение жизни или результат существования в ней определенных чувств, отношений, людей, событий или предметов; 4) редкое либо невозможное ощущение; 5) невыразимое словами ощущение, которое ассоциируется в сознании с любым образом; 6) то, что противоположно состоянию печали.

В группе испытуемых с высокими показателями ПИ доминируют два значения слова радость: 1) компонент счастья; 2) проявляемое внешне внутреннее состояние человека, которое не только ощущается, но может быть охарактеризовано вербально.

Можно предполагать, что данные респонденты рассматривают радость как психическое состояние, которому соответствуют определенные внутренние ощущения и внешние проявления. Другие значения – радости как результата существования в ней определенных чувств, отношений, людей, событий или предметов либо образного представления радости – находятся на периферии структуры, причем индекс яркости образного представления в два раза ниже, чем радости, испытываемой в результате существования в жизни субъекта каких-либо чувств, людей, объектов. Значение радости как состояния, противоположного печали, практически не релевантно в данной группе респондентов. Таким образом, субъективное значение слова радость в группе испытуемых с высокими показателями ПИ – это, скорее, отрефлексированное, а поэтому более четко описываемое состояние, чем реально переживаемое, связанное с какими-то ощущениями и образами чувство. На это указывают и реакции испытуемых, которые определяют радость именно через психическое состояние счастья, отмечая внутреннее ощущение как хорошее для себя, как вдохновение, и связывая его с образами тепла и желтым цветом. Для этой группы не характерны бурные внешние проявления радости (только улыбка, веселье), а сама радость сопровождает состояние счастья, но не является следствием каких-то конкретных причин.

Для испытуемых, вошедших в группу со средними показателями ПИ, ядром структуры субъективного значения является радость как проявляемое внешне отражение внутреннего состояния человека, которое не только ощущается, но может быть охарактеризовано вербально, т. е. на первый план выдвигается комплекс признаков, характеризующих разнообразные ощущения человека, которые он испытывает. Следует отметить, что в целом, в субъективном значении слова радость в этой группе респондентов выделяется значительно большее количество значений, чем в предыдущей группе. Достаточно важным для них становится значение радости как результата существования в жизни самых различных чувств, отношений, людей и явлений, куда включена сама жизнь во всей полноте человеческих отношений (высшие чувства – любовь, дружба, общение и т. д.; близкие люди – мама, члены семьи;

функционально-прагматические признаки – удача, деньги). То есть, радость – это и эмоциональное переживание, и психическое состояние. Хотелось бы подчеркнуть, что в ряде случаев в качестве источника радости как психического состояния называется вера, а в характеристиках присутствует реакция светлая, что еще раз подтверждает, что традиционные ценности культуры воспринимаются личностью и влияют на субъективное значение слова на сознательном либо бессознательном уровне. Более того, следует отметить, что в этой группе наиболее ясно осознаются причины радости, ее проявления достаточно конкретны, причем реакции прямо указывают на достаточно бурные проявления радости: восторг, эмоции, чувства. Данный тип людей радуется всему, называя в качестве источников радости жизнь, любовь, дружбу, успех, удачу, деньги, каникулы и т. д. Принимая во внимание выделяемые характеристики (полная, бурная, огромная) и проявления (эмоции, восторг), можно констатировать, что в сознании этих респондентов понятие радоваться – это не только способность видеть хорошее (радость), но и близко во многих случаях понятиям торжествовать и ликовать.

Для испытуемых с низкими показателями ПИ радость – это, прежде всего проявляемое внешне состояние, которое непосредственно связано с определенным источником либо событием. Значительный вес в общей смысловой структуре слова занимает значение радости как эмоции или состояния, которое связано с образами, т. е. ощущается, но не определяется словами. Большое количество респондентов определяют радость через антонимы. В этой группе самый высокий процент респондентов, которые связывают радость непосредственно с ее источником, причем этот источник имеет значительно более конкретный характер, чем в предыдущих группах. Данные специфические черты позволяют говорить о том, что под радостью в этой группе, скорее, понимается ликование (бурные внешние проявления, невозможность описать испытываемое чувство словами, объединение радости с восторгом, требующим выхода). Более того, значительное число причин, называемых данными респондентами как источники радости (праздник, событие, день рождения, хорошая оценка), не позволяют говорить о глубине и продолжительности этой эмоции и дают возможность предположить, что субъективное значение слова радость в группе испытуемых с низкими показателями ПИ соответствует только части значения слова радоваться, описанному в НОССРЯ.

Таким образом, проведенное исследование показало, что:

1. Структура субъективного значения непосредственно связана с показателями психометрического интеллекта личности, т. е. интеллект действительно является важнейшим когнитивным механизмом, который опосредует процесс формирования субъективного значения в индивидуальном сознании.

2. Субъективное значение в группах респондентов с разным ПИ не вполне соответствует значению, зафиксированному в НОССРЯ. Субъективное значение слова радоваться (радость), выявленное в группе респондентов со средним ПИ, практически полностью совпадает со словарным описанием этого слова. Респонденты с высокими показателями ПИ не считают глагол радоваться синонимичным глаголу торжествовать, а в структуре субъективного значения слова радость в группе испытуемых с низкими показателями ПИ радоваться скорее означает ликовать по конкретному поводу. Данные результаты дают основание предполагать, что в словаре отражено в определенной степени «идеальное» значение слова, и, следовательно, «идеальная картина мира». В реальном сознании за словом, описываемом в словаре, стоит лишь часть выделяемых значений, причем акценты в субъективном значении зависят не от языка, а от когнитивных особенностей его носителей.

Примечания См. Лотман, Ю. М. Семиосфера / Ю. М. Лотман. – СПб : Искусство-СПб, 2004. – С. 557.

Эко, У. Отсутствующая структура : Введение в семиологию / У. Эко. – СПб., 1998.

Новый объяснительный словарь синонимов русского языка / Ю. Д. Апресян, О. Ю. Богуславская, И. Б. Левонтина, Е. В. Урысон, М. Я. Гловинская, Т. В. Крылова ; под общ. ред. акад. Ю. Д. Апресяна. – 2-е изд., испр. – М. : Шк. «Языки рус.

культуры», 1999. – С. 312.

Raven, J. C. Guide to the Progressive Matrices / J. C. Raven. – London : Levis, 1960.

Стернин, И. А. Значение слова и его компоненты / И. А. Стернин. – Воронеж : ВГУ, 2003.

–  –  –

«АВТОРСКАЯ ИРОНИЯ» И «ИРОНИЯ ОТ ПЕРСОНАЖЕЙ»

В РАССКАЗАХ О. ГЕНРИ

В статье рассматриваются два вида иронии: «авторская ирония» и «ирония от персонажа». Оба выше обозначенных типа иронии имеют более или менее схожие способы реализации и механизм воплощения, но различаются по сложности структуры и палитре выражаемых чувств и эмоций, а также реализуются в разных условиях и имеют разную степень воздействия на читателя.

Ключевые слова: О. Генри, «авторская ирония», «ирония от персонажей»,рассказ.

Ирония является одним из самых ярких стилистических средств выражения авторской позиции по отношению к описываемым событиям и персонажам, ярким средством воздействия на оценки читателя при восприятии вербального текста. Как лингвистический феномен ирония представляет собой преднамеренное выражение несоответствия буквального и подразумеваемого смысла слова или высказывания с целью насмешки, издевательства или шутки. То есть ирония способна отражать широкую гамму чувств и эмоций говорящего, как отрицательных, так и положительных. Хотя, по мнению О. П. Ермаковой, на уровне обыденного сознания слово «ирония», взятое вне контекста, «всегда означает издёвку, злой смех, поэтому любая насмешливо-злая позиция характеризуется обывателем чаще всего как позиция ироническая»1.

Понимание читателем иронической интенции автора, которое строится на анализе всей текстовой структуры произведения, является сложным когнитивным процессом. В нём участвуют авторское и читательское когнитивные пространства, которые соединены вербальной формой текстового пространства. Несмотря на то, что «интеллектуальная основа иронического дискурса обуславливает наличие у всех участников коммуникации определённого набора когнитивных механизмов выражения иронии и реагирования на неё»2, оценка иронического высказывания во многом зависит от индивидуальнопсихологических особенностей и личного опыта самого реципиента.

В художественном произведении читатель практически всецело зависим от оценок автора. Сами ситуации, в которые писатель помещает своих героев, являются индикаторами авторского отношения. Так, по словам М. М. Бахтина, «каждый момент произведения дан нам в реакции на него автора, которая объемлет собою как предмет, так и реакцию героя на него (реакцию на реакцию); в этом смысле автор интонирует каждую подробность своего героя, каждую черту его, каждое событие его жизни, каждый его поступок, его мысли, чувства»3.

Целью данной работы является характеристика иронических высказываний, принадлежащих автору и его персонажам, характеристика их общих и отличительных черт.

Настоящее исследование строилось на материале новелл О. Генри. Всего было проанализировано 273 коротких рассказа, содержащих разные типы иронических контекстов, в которых мы попытались проследить способы реализации иронии и выявить диапазон эмоциональных оттенков, стоящих за ироническими высказываниями от автора и от персонажа.

Под авторской иронией понимается ироническое описание, комментирование и ремарки автора или рассказчика. При этом в понятие «автор» мы включаем, вслед за М. П. Брандес, три значения слова «автор», которые органически связаны между собой: «автор как создатель произведения; автор как субъект, представленный в самом произведении наряду с другими его персонажами; автор как художественная личность писателя»4.

Интересно отметить точку зрения А. Г. Гуковского, согласно которой автор – это «не только более или менее конкретный образ, присутствующий в каждом произведении, но и некая образная идея, принцип и облик носителя речи, некая точка зрения на излагаемое … носитель оценок, носитель разума, понимания изображённого. Это – образ носителя сочувствия или неприязни, носителя внимания к изображённому и носителя речи, её характера, её культурно-общественной, интеллектуальной и эмоциональной типичности и выразительности»5.

Точное количество авторских иронических контекстов (описаний и комментариев), присутствующих в новеллах О. Генри, сложно подсчитать из-за особенностей самого феномена иронии, которая наряду с её явной структурной организацией имеет достаточно широкую гамму неявных проявлений.

В рассказах О. Генри авторская ирония заключена в характеристиках, оценках ситуаций и поступков персонажей. Так, в рассказе «Фараон и хорал», где главный герой бездомный бродяга Сопи обдумывает своё предстоящее зимовье, явно чувствуется авторская ироническая оценка: «Зимние планы Сопи не были особенно честолюбивы. Он не мечтал ни о небе юга, ни о поездке на яхте по Средиземному морю… Трёх месяцев заключения на Острове – вот что жаждала его душа. Три месяца верного крова и обеспеченной еды, в приятной компании, вдали от посягательств Борея и фараонов – для Сопи это был поистине предел желаний». Автор иронизирует по поводу мечты героя, для которого лучшим и желанным местом пребывания является тюрьма. Ирония в приведённом контексте заключена в преувеличении простого желания иметь крышу над головой и обозначается как честолюбивые планы – жажда души – предел желаний. Стремление героя попасть в тюрьму, как единственно возможное для него место выживания, названо «не особенно честолюбивым», а многократные правонарушения названы «жаждой» и «пределом желаний». Ирония автора развивается далее посредством лексических и стилистических повторов. По мере развития сюжета автор иронически называет тюрьму «желанным и своевременным приютом», «приятным путешествием в зимнее убежище», «уютным островком», «раем», «зимним сезоном на Острове». Когда же герою не удаётся сдаться полицейскому, «арест стал казаться ему радужной мечтой», «далёким миражом», а тюрьма – «недоступной Аркадией».

Авторская ирония в этих репликах многогранна:

автор посмеивается над представлением героя о счастье, над методом достижения этого счастья, над тщетностью его усилий. Автор иронически заключает: «Сопи был осуждён наслаждаться свободой», где проигрывается семантическая несовместимость слов «осуждён» и «свобода». Оценочная эмоция, которая стоит за авторской иронией в этом примере, – сочувствие, жалость по поводу бессилия человека изменить свою судьбу к лучшему. Автор со снисхождением относится к своему герою, его иронию можно назвать добродушной.

Отметим также, что сюжет всего рассказа строится по типу «иронии судьбы».

Это тот случай, когда герой к чему-то очень стремится, но чем больше усилий он предпринимает, тем дальше он оказывается от своей цели. И, наоборот, как только он отказывается от мысли получить то, к чему стремится, сама судьба преподносит ему желанное. То есть авторская ирония выходит на уровень сюжета.

Понятие авторской иронии противопоставляется нами иронии от персонажа, которая заключается в иронических репликах и оценках самих героев и встречается в диалогах. Помещая ироническую реплику в уста героя, писатель пытается абстрагироваться от повествования, быть менее заметным, и, следовательно, читатель выступает в большей мере как сторонний наблюдатель и может дать собственную оценку, как самой личности героя, так и его поступков.

Всего было проанализировано около 2 тысяч диалогов. В них иронические высказывания различались по направленности на объект. Нами было выделено три типа «иронии от персонажа»:

1) прямая ирония;

2) косвенная ирония;

3) взаимонаправленная ирония.

Прямая ирония – это ирония, направленная непосредственно на личность второго участника коммуникации или его действия и поступки. Непременным атрибутом такого иронического высказывания является наличие местоимений «ты», «вы», «твой», «ваш». Около 800 диалогов содержали прямую иронию, что соответствовало 40 % от общего числа диалогов.

Схематически этот тип иронии можно представить следующим образом:

А В где А и В – участники речевой коммуникации; А является субъектом иронии, В

– объектом.

Примером прямой иронии является диалог из рассказа «Как скрывался Чёрный Бил»: «А: Пасёшь овец?

В: Увы, перед лицом такой несокрушимой проницательности, как ваша, у меня не хватает нахальства утверждать, что я тут реставрирую старинную бронзу или смазываю велосипедные колёса».

Здесь ирония персонажа В, заключённая во фразе «перед лицом такой несокрушимой проницательности, как ваша» направлена непосредственно на личность собеседника А в виде притяжательного местоимения «ваша». Ироническая реплика является ответом на банальный и очевидный вопрос и строится на гипертрофированном преувеличении характеристики умственных способностей собеседника. Эмоция, которая стоит за иронической репликой героя, – это сильное раздражение, а в оценке говорящего чувствуется пренебрежение ко второму участнику коммуникации.

Косвенная ирония – это иронические высказывания, объектом которых являются не участники коммуникации, а третьи лица. Косвенная ирония может быть направлена как на одушевлённое лицо, так и на неодушевлённый предмет. Примерно 960 диалогов содержали косвенную иронию, что соответствовало 48 % от общего числа диалогов.

Схематически такая ирония представляется следующим образом:

С А В где только А и В – участники речевой коммуникации; А является субъектом иронии, В является сторонним слушателем, а С – объектом иронии.

Примером косвенной иронии может послужить диалог из рассказа «Блуждания без памяти», где герои обсуждают газетную статью, в которой освещается случай потери памяти человека:

«А: Вы, кажется, уж чересчур недоверчивы... Я знаю, такие провалы памяти действительно бывают, людей заносит неведомо куда, они не помнят ни своего имени, ни прошлого, ни родного дома.

В: Чушь и бред! Просто они хотят поразвлечься. Уж очень все стали образованные. Мужчины прослышали про эту самую амнезию и прикрываются ею. Да и женщины туда же. Когда им уже не отвертеться, они глядят вам прямо в глаза и дают самое научное объяснение: “Он меня загипнотизировал!”»

Ирония персонажа А в этом примере направлена не на собеседника В, а на абстрактный образ С, точнее на такое качество, как непостоянство, или явление супружеской неверности. Ирония строится на фразах «Уж очень все стали образованные» и «самое научное объяснение», высказанные по поводу употребления научного термина теми, кто пытается оправдывать своё аморальное поведение. Оценочную эмоцию в этих высказываниях персонажа В можно определить как насмешку, издёвку.

Взаимонаправленная ирония представляет собой обоюдное иронизирование персонажей в адрес друг друга или третьих лиц в рамках одной речевой коммуникации. Всего было зарегистрировано 240 диалогов с взаимонаправленной иронией, что соответствовало 12 % от общего числа диалогов.

Этот тип иронии можно представить в виде двух вариантов схем:

1)

–  –  –

2) С А В где только А и В – участники речевой коммуникации; сначала А является субъектом иронии, В является сторонним слушателем, а С – объектом иронии, затем В становится субъектом иронии, а А – объектом.

В качестве примера взаимонаправленной иронии может послужить диалог из рассказа «Психея и небоскрёб», где беседуют девушка и влюблённый в неё молодой человек.

Объект иронии девушки – крошечная лавка, владельцем которой является юноша:

«Каждый день утром и вечером Дэзи проходила мимо угла, где притулилась лавочка Джо. Приветствие её звучало примерно так:

А: Эй, в конуре, как дела? Что-то, смотрю, у тебя стало пустовато. Не иначе, продал пачку жевательной резинки.

В: Да, места здесь немного, это точно, но на тебя, Дэз, хватит. Мы с магазином ждем не дождёмся тебя в хозяйки. Ты уж нас долго не томи, хорошо?

А: Магазин! Не магазин, а консервная банка! Ждете, говоришь? Ну-ну. Только придётся тебе, Джо, выкинуть фунтов 100 сластей, а то мне не уместиться.

В: Что ж, с удовольствием, ведь это то на то и выходит.»… А: А ты тут, Джо, прямо как мумия в футляре. Уж не пополнились, чего доброго, твои запасы на фунт орехов или одно яблоко? По-моему, ты вконец затоварился.

В: Ты знаешь, Дэзи, как я хочу, чтобы мы поженились, я и деньжат поднакопил. Магазин у меня, правда, не такой уж большой.

А: Ну да, серьёзно? А говорят, тебя сам Уонамейкер [владелец самого крупного супермаркета в Нью-Йорке начала ХХ века. – К. В.] уламывает сдать ему излишки помещения на будущий год».

В данных примерах ирония в репликах девушки строится на преуменьшении и преувеличении характеристик бедного по ассортименту магазинчика: «пустовато»

– «пополнились припасы» – «затоварился»; а также на преуменьшении и преувеличении характеристики размеров помещения: «консервная банка», «конура» и «излишки помещения». Интонационный иронический рисунок дополняют междометия «ну да» и «ну-ну». Ирония усиливается также за счет таких синтаксических средств, как вводные словосочетания «чего доброго» и «не иначе», и двух риторических вопросов. Оценочная эмоция, которая стоит за иронией девушки, находится в негативном диапазоне, и её можно определить как презрение к объекту иронизирования.

В данном диалоге представлена взаимонаправленная ирония, так как в ответ на колкие замечания девушки («Только придётся тебе, Джо, выкинуть фунтов 100 сластей, а то мне не уместиться») молодой человек парирует фразой («Что ж, с удовольствием, ведь это то на то и выходит»), за которой стоит намёк на крупные формы героини. Если бы не было ответной иронической реплики, иронию девушки можно было бы определить как косвенную иронию, так как она направлена на неодушевлённый предмет, принадлежащий юноше. Его ироническое высказывание, взятое изолированно, можно рассматривать как прямую иронию, так как она направлена непосредственно на личность собеседницы, то есть его ирония бьёт по пресуппозициям, а, следовательно, воспринимается ещё больнее, хотя в целом отношение молодого человека к девушке нельзя назвать резко негативным. Глубинная эмоция, скрывающаяся за его фразой, – это обида, которая относится также к разряду отрицательных эмоций.

В результате проведённого исследования было установлено, что авторская ирония и ирония от персонажа обладают как общими, так и отличительными особенностями. Общий механизм воплощения обоих типов иронии основан на принципе семантической двуплановости, создаваемой узуальными и окказиональными, прямыми и переносными значениями, когда возникают отношения несоответствия или противоречия между ними.

Ирония от персонажа отличается от авторской иронии тем, что она, как правило, ограничена лексическим и синтаксическим уровнями. Это обусловлено меньшей значимостью персонажа в произведении, нежели ролью автора, а также тем, что ирония от персонажа чаще реализуется в условиях микроконтекста. Структура её относительно проста: ироническая реплика героя следует как реакция на слова другого персонажа, т. е. фраза или действие одного героя и ироническое комментирование их другим героем всегда располагаются контактно. Понимание этого типа иронии вписывается в конкретный линейный контекст, редко превышающий рамки абзаца. При этом ирония от персонажа отражает преимущественно отрицательные эмоции по отношению к происходящему: гнев, обиду, презрение.

Авторская ирония может проявляться на всех языковых уровнях: лексическом, синтаксическом, текстовом уровнях, включая сюжет. Сложность авторской иронии заключается в том, что реализация переносных значений часто происходит постепенно, а новые значения возникают градуально по мере развития повествования. Так что ирония от автора может развёртываться на протяжении всего текста через дистантное расположение значимых для иронической оценки элементов. Благодаря этому авторская ирония служит более действенным средством создания образов произведения, их характеристики, а также выражением авторского мировоззрения в целом. Кроме того, сложная структура авторской иронии способствует выражению широкого диапазона эмоций, как отрицательных, так и положительных. Синтезируя их на протяжении всего произведения, читатель убеждается, что за иронией автора стоит не издёвка, а сочувствие герою, иногда даже симпатия к нему, что смеётся над ним не автор, а судьба, общественное устройство или закон, от которых простой человек не защищён.

Таким образом, авторская ирония намного сложнее иронии от персонажа: вопервых, для её понимания необходим мегаконтекст, во-вторых, она передает не только отрицательные, но и положительные эмоции к своему объекту, в-третьих, её влияние на оценку читателем описываемых событий сильнее, так как читатель воспринимает происходящее в авторском повествовании как объективную данность.

Примечания Ермакова, О. П. Ирония и проблемы лексической семантики / О. П. Ермакова // Изв. РАН. Сер. лит. и яз. – 2002. – Т. 61, № 4. – С. 31.

Балашов, С. Н. Взаимодействие когнитивных карт коммуникантов в ироническом дискурсе / С. Н. Балашов // Общетеоретические и научно-практические проблемы лингвистики и лингводидактики. – Екатеринбург : Изд-во РГППУ, 2006. – С. 30.

Бахтин, М. М. Автор и герой / М. М. Бахтин. – СПб : Азбука, 2000. – С. 118.

Брандес, М. П. Стилистика немецкого языка / М.П. Брандес. – М. : Высш. шк., 1983. – С. 48.

Гуковский, Г. А. Реализм Гоголя / Г. А. Гуковский. – М. ; Л., 1959. – С. 89.

–  –  –

АРХАИКА И НОВАТОРСТВО В ПЬЕСЕ А. ВАМПИЛОВА «СТАРШИЙ СЫН»

В статье рассматривается судьба пьесы А. В. Вампилова «Старший сын», причины ее неприятия критикой конца 60-х – начала 70-х годов. Диапазон трактовок «Старшего сына» на данный момент достаточно широк, исследователи не пришли к единому мнению в понимании жанра пьесы. Это связано с особым сплавом архаики и новаторства, характерного для всех пьес Вампилова.

Ключевые слова: А. В. Вампилов, «Старший сын», сюжет, архаика, новаторство, традиции, жанр, комедия, утопия.

Пьеса «Старший сын» известна в двух редакциях: первая, имевшая рабочее название «Предместье», затем употреблявшееся наравне с основным, датируется 1965– 1967 годами. Е. Гушанская называет также заголовки «Семья Сарафановых», «Свидание в предместье», «Нравоучения с гитарой»1, которые были отмечены Вампиловым в черновиках и впоследствии выбракованы. В письме к Е. Л. Якушкиной от 29 мая 1965 года Вампилов пишет, что заканчивает последний вариант пьесы и планирует в скором времени прислать его в литчасть театра им. М. Н. Ермоловой2. Надежды драматурга на то, что это будет окончательная редакция, не сбылись, поскольку 19 февраля 1969 года на обсуждении в Управлении культуры пьеса была подвергнута жесточайшей критике. Автора обвинили в этическом релятивизме и потребовали от него переработки завязки и некоторых биографических деталей жизни персонажей (в частности, антагонист Кудимов не мог быть, по мнению критиков, военным, поскольку военный в советской литературе – это положительная фигура). Не ожидавший столь бурного неприятия со стороны властных структур собственного произведения, Вампилов видит в этом противодействии категорический запрет на продвижение на сцену и в печать себе лично: «Претензии, которые они предъявляют “Старшему сыну”, надуманы специально, и, как видно, речь идет о заведенном и теперь уже планомерном отношении ко всем моим пьесам в целом» (письмо к Л. Е. Якушкиной, конец февраля 1969 года3). Тем не менее, Вампилов прислушивается к критике и переделывает первые диалоги пьесы, передоверяя часть реплик главного героя его двойнику. Изоляция молодого драматурга длилась недолго, поскольку уже осенью 1969 года Иркутский драматический театр приступает к репетиции «Старшего сына» (по всей очевидности, спектакль основывался на второй редакции текста), и автору было позволено принять участие в подготовке спектакля.

Неприятие пьесы современной Вампилову критикой как будто бы лишены логических оснований, поскольку в дальнейшем в ней видели веселый водевиль, не претендующий на остроту социального анализа и не содержащий в себе опасных политических выпадов (в отличие, например, от вызвавшей мощнейшую общественную дискуссию «Утиной охоты»). Более того, театры, а затем и кинематограф стремились интерпретировать пьесу как мелодраму, устраняя из ее художественной ткани социальную проблематику (двухсерийный фильм «Старший сын», снятый в 1975 году режиссером В. Мельниковым). Сам драматург регулярно возражал против подобной жанровой трактовки текста и предпочитал видеть в нем «трагикомедию»4.

Пьеса «Старший сын», как это стало понятно уже современникам Вампилова, была одновременно и архаичной в своем сюжетостроении, и новаторской. Точнее, ее новаторство состояло в этой сугубой архаичности, необычной для периода 60–70-х годов, когда лидирующее положение занимала социально-психологическая драма, изображавшая наиболее значительные проблемы современности. Комедия казалась беспочвенной, выросшей ниоткуда, поэтому к ней предъявлялись повышенные этические требования. Это была реакция удивления, переросшая затем в агрессивное неприятие. В середине семидесятых, когда «Старший сын» обрел собственную судьбу на сцене (пьесу называют одной из наиболее сценичных в театре Вампилова), возникла иная тенденция – видеть в нем «хорошо сделанную пьесу», лишенную острой драматургической проблематики, не более чем веселый анекдот (третий анекдот Вампилова наряду с одноактными пьесами «История с метранпажем» и «Двадцать минут с ангелом»), имеющий своей целью исключительно развлечение.

Отечественная комедия была по преимуществу сатирической, и для иных разновидностей жанра не было выработано ни схем анализа, ни способов адекватного приятия, ни возможных путей понимания. «Старший сын» не вырос из традиции русской комедиографии, а случился в ней как некий необъяснимый феномен, как несистемный, нарушающий правила элемент. Восприятие «Старшего сына» в сатирическом ключе обнажало этическую двусмысленность сюжетных ситуаций (жестокий розыгрыш в наказание за несуществующий грех Сарафанову, воину-фронтовику), мелодраматические трактовки шли против авторского замысла. Пьеса была непонятна, поскольку оставался непрозрачным ее жанр. Она говорила с читателем (зрителем) на языке другой комедиографической традиции: не мольеровской, закрепленной на отечественной почве практикой сатирической комедии, а шекспировской, дочерней, по существу, мало востребованной ветви.

«Старший сын» рассматривался исследователями в связи со своей тематической ориентацией и практически никогда до конца не вовлекался в контекст генологических проблем.

В работах, посвященных пьесе, намечены лишь общие контуры жанрового анализа.

В. И. Сахаров: «И если эту пьесу Вампилова можно с оговорками назвать комедией, то главная тому причина – увеселяющие публику реплики и деяния Сильвы»5;

Т. В. Журчева: «Очевидно, что эта пьеса написана автором в жанре классического водевиля»6; В. Соловьев: «Водевиль разворачивается в опасной близости с драмой»7;

Е. Гушанская: «Комедия “Старший сын” при всей экстравагантности сюжета несла в себе вполне конкретные и узнаваемые мотивы эпохи»8; Н. С. Тендитник: «Традиции классицистической драмы соединились в “Старшем сыне” с приемами народной смеховой культуры»9; Е. А. Маймин, Э. В. Слинина: «Комедия А. Вампилова “Старший сын” имеет острый сюжет»10; А. Демидов называет пьесу своеобразной философской притчей11.

Данная выборка высказываний исследователей и критиков о жанре пьесы, разумеется, далеко не полна, однако в ней отражены основные тенденции трактовки текста. С одной стороны, сложилось устойчивое представление о водевильном характере «Старшего сына», весь интерес которого состоит в занимательном, стремительно развивающемся сюжете. Парадоксальным образом автору удалось соблюсти единство времени, места и действия, ставшее к моменту написания не просто устаревшим эстетическим догматом, а невероятной литературной архаикой. С другой стороны, говорится о близости пьесы к жанру драмы, поскольку заявленная проблематика обнаруживает предельно общий, преодолевающий контекст сиюминутных интересов исторического времени характер (выведение применимых к любой социальной системе этических законов, формирующее притчевый характер произведения). Часть исследователей полагают, что жанр пьесы очевиден и идут вслед за авторской номинацией, не подвергая ее анализу. Единым было только представление о том, что «Старший сын» принципиально отличен от «Прощания в июне» и по тональности, и по структуре, и по базовым мотивам. Так, Е. Гушанская противопоставляет сюжеты двух первых пьес Вампилова как естественный (вырастающий из логики жизни, интуитивно верный) и неестественный (надуманный, «головной», механистичный)12. По ее мнению, в основе «Старшего сына» лежит «создание некоей гиперболизированной стихии, самотворящего мира, преломляющего и объясняющего жизнь»13. Данное высказывание представляется нам продуктивным не только для понимания проблематики пьесы, но и для конкретизации ее жанра. Однако, соглашаясь с исходной гипотезой Гушанской, мы должны подчеркнуть, что различие между двумя многоактными комедиями Вампилова не имеет качественного характера (имеется в виду равноценность художественных достоинств).

«Прощание в июне» приобрела в критике репутацию несовершенной, недоработанной и ученической пьесы. В отличие от нее «Старший сын» после недолгой борьбы драматурга с Управлением культуры был принят и неоднократно попадал в фокус внимания исследователей, пользуясь практически той же популярностью, что и «Утиная охота», считающаяся главным произведением Вампилова. Необходимо рассматривать данные многоактные комедии как равноценные, хотя и различные по своей структуре и подвидовой отнесенности, и оставить вопрос об их репутации на откуп историкам литературного процесса. «Старший сын» открывает новую грань комедиографического таланта Вампилова, демонстрируя разнообразие используемых им комических приемов, мастерство сюжетостроения и умение чувствовать границы и возможности жанра, специфику его завершения.

Сюжет «Старшего сына», связанный с вхождением в семью на правах сына незнакомого человека, воспринимается либо как архаический, уходящий корнями в греко-римскую комедиографическую традицию14, либо как мелодраматический, подменяющий жизненную логику логикой чувств и «эффективных ситуаций» (термин С. Д. Балухатого15). Обращение к проблеме рода как развивающейся общности людей, характерное для древних комедий, было продиктовано духом современности.

Для жителей полиса (а затем римских городов) ценности семейной жизни были незыблемыми, они конституировали существование каждого человека, который воспринимал себя не как автономную единицу, а как члена общины, связанного с окружающими кровными узами. Власть патриарха, налагаемые им ограничения на деятельность членов рода, смена поколений и связанная с этим передача власти, святость материнства и брака, необходимость идентификации любого человека с родом составляли основу картины мира, ощущаясь как естественная данность, вне которой не мыслится жизнь общества. Быть частью космоса, благодатной вселенной, быть гражданином республики либо империи, быть потомком героя, сохранять цепь родовой преемственности означало быть на своем месте, принять уготованную судьбу.

Человек заключался в род как в кокон, и ошибки, связанные с ложной родовой идентификацией (чужие, подброшенные дети) или неустановленным родством (потерянный ребенок), представлялись в пьесах как одна из социальных проблем, наравне с более глобальными – войнами, неурожаем, голодом, мором и прочими катаклизмами. Сюжеты, разумеется, в большей степени конструировались на основе данных драматургу в воображении жизненных возможностей (или заимствовались из более ранних источников), нежели отражали конкретные реальные ситуации. Даже для нестабильных провинций подкидывание детей в чужой дом, по всей очевидности, не было повсеместной практикой. Однако обилие в пьесах стандартных ходов, связанных с выяснением родства, свидетельствует о том, что здесь мы имеем дело с зоной актуальных интересов современников драматурга. Родовые связи мыслились как одни из основных в жизни человека. Происходящее на сцене театра касалось всех и каждого, имело для личной жизни первостепенное значение, а потому вызывало широкий спектр эмпатических реакций со стороны публики.

Для 60-х годов ХХ века необходимость регламентации поведения родовыми нормами уже является одним из возможных источников драматургического конфликта.

Проблематика пьес формируется в связи с соотнесением человека с теми или иными социальными системами, со способами его укоренения в текучей жизни. Семья, по существу, уже не представляет собой рода, где человек ощущает себя частью общего тела и общей души. Ее ценности в большинстве случаев проигрывают в сравнении со свободой воли личности, которая ищет иных форм достраивания себя в бытие. Семья еще сильна: заявляя свои права на человека, она апеллирует к инстинктам, которые формировались тысячелетиями, но она не защищена от вторжения чужаков, лишена былой незыблемости и устойчивости. Так, например, в пьесах А. Арбузова «Потерянный сын», «Иркутская история», «Ночная исповедь», В. Розова «В поисках радости» и др. семейное чувство в человеке всегда дано в максимальном своем напряжении, на исходе сил в попытке создать прочную, неразрывную связь. Противником семьи становится сам человек, ищущий обособления, мечтающий обрести собственную судьбу, не отягощенную ни родовым грехом, ни светом былых удач и побед.

Вампилов делает в «Старшем сыне» основной тему семьи как рода, замкнутой от мира общности людей, видящих действительность сквозь призму единого для них чувства, не просто сходно мыслящих (сходность по случайности), а наследующих определенный тип мышления. В пьесе показано формирование родовой утопии, в которой человек обретает гармонию с собой и со своим малым миром, надежно отгороженным от внешнего холода. В «Старшем сыне» Вампилов находит иную, нежели в «Прощании в июне», форму ответа на вопрос о возможности выстраивания идеальной стратегии существования. Теперь герой черпает уверенность не из собственных сил, а из силы рода, которая не только гармонизирует его субъективность, но и создает микросреду, замкнувшись в которой, выведя за ее рамки лишние, разрушительные (несистемные, не тождественные субстанциальности рода) элементы, можно достичь счастья. В общности людей под знаком семьи на данном творческом этапе драматург видит возможность сохранить цельность человеческого существования, удержать жизнь от неизбежного ценностного распада, предотвратить трагедию самосознающей личности, обреченной на одиночество, на отторжение миром. Поэтому обращение к сюжету, имеющему в большей степени типологическое, нежели генетическое сходство с сюжетами греко-римской комедиографии, – это попытка прорыва в новый прекрасный мир через возвращение к прошлому, в котором человечество всегда обретало свой золотой век. Как писал Ю. М. Лотман, новаторство нередко совершается через апелляцию к принципам, ставшим для современности архаикой16. Изжитое становится источником литературной новизны, поскольку до конца не исчерпывает собственный потенциал, сохраняет способность к регенерации.

Взявшаяся ниоткуда пьеса «Старший сын», явившись к читателю (зрителю) под маской комедии положений, проникнутой эстетическими свойствами водевиля, была ключевым звеном театра Вампилова, последним всплеском его жизненного оптимизма.

«Прошлым летом в Чулимске» – это уже распад утопии, трагический финал, предопределенный ее замкнутостью в пространстве и времени, невозможностью для заключенных в ее рамки героев прорваться в будущее. Мир утопии поглощает человека, обрекает его на каждодневное латание рассыпающихся границ – утопия питается человеческими силами.

Не она служит человеку, а человек служит ей, не видя для себя иной судьбы (ощущение ограниченности любого идеала, подменяющего собой разнообразие реальной жизни). В финале «Старшего сына» царит идиллия, в финале «Чулимска» – тревожная атмосфера предчувствия гибели мира, пробуждения от сна, который навевал ложные мечты, несбыточные фантазии. Это пробуждение означает столкновение со страшной реальностью внешних миров. Ценность жизни как процесса (смысл, возникающий из самой ее длительности) и ценность ее как движения в будущее, к цели, являются узловыми моментами в поэтике Вампилова. Во внутреннем диалоге его пьес присутствует оптимистический голос, говорящий о возможности нахождения человеком гармонии, положительного слияния с миром, разрушающем тоску экзистенциального одиночества.

Примечания Гушанская, Е. М. Александр Вампилов : Очерк творчества / Е. М. Гушанская. – Л., 1990. – С. 125.

Ему было бы нынче пятьдесят… Переписка А. Вампилова с Е. Якушкиной // Новый мир. – 1987. – № 9. – С. 211.

Там же. – С. 214.

Там же. – С. 217.

Сахаров, В. И. Дела человеческие : О литературе классической и современной / В. И. Сахаров. – М., 1985. – С. 224.

Журчева, Т. В. Эволюция жанра, конфликта и героя пьесы А. Вампилова «Старший сын» / Т. В. Журчева // Поэтика реализма : межвуз. сб. – Куйбышев, 1984. – С. 101.

Соловьев, В. Праведники и грешники Александра Вампилова / В. Соловьев // Аврора. – 1975. – № 1. – С. 62.

Гушанская, Е. М. Александр Вампилов : Очерк творчества. – С. 130–131.

Тендитник, Н. С. Вампилов. Литературный портрет / Н. С. Вампилов. – Новосибирск, 1979. – С. 40.

Маймин, Е. А. Теория и практика литературного анализа : учеб. пособие / Е. А. Маймин, Э. В. Слинина. – М., 1984. – С. 128.

См. Демидов, А. Заметки о драматургии Вампилова / А. Демидов // Театр. – 1974. – № 3. – С. 63–72.

Гушанская, Е. М. Александр Вампилов : Очерк творчества. – С. 128, 130.

Там же. – С. 130.

См. Гушанская, Е. М. Александр Вампилов на американской сцене (по материалам американских газет) / Е. М. Гушанская // Сибирь. – 1985. – № 4. – С. 63–65.

См. Балухатый, С. Д. Вопросы поэтики : сб. ст. / С. Д. Балухатый. – Л., 1990.

См. Лотман, Ю. М. О русской литературе / Ю. М. Лотман. – СПб., 1997.

–  –  –

ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ

В ЭКСКУРСИОННО-ДИСКУРСИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В статье рассматривается понятие языковой личности применительно к экскурсионно-дискурсивной деятельности. На примере экскурсионного текста показано, как и какие языковые средства характеризуют специфику языковой личности экскурсовода, что представляет собой языковая личность в экскурсионном дискурсе и как она проявляет себя в тексте экскурсии.

Ключевые слова: уровень языковой личности, языковая личность экскурсовода, экскурсионный дискурс, экскурсионный текст.

В современной лингвистике в качестве актуального выдвигается антропологический подход к исследованию языка. В этой связи разработана теория языковой картины мира (ЯКМ). ЯКМ формируется в недрах языка и представляет собой один из наиболее глубинных слоев картины мира человека1. ЯКМ соотносится с языком, так как использует те же единицы и категории, но на экстралингвистических основаниях – когнитивных, ценностных, мотивационно-прагматических. ЯКМ коррелирует и с речью, поскольку реализуется в дискурсе как совокупность всех текстов, порождаемых и воспринимаемых личностью или социумом2.

В рамках единой картины мира существует ряд индивидуальных картин мира.

Индивидуальная картина мира реализуется в понятии языковая личность (ЯЛ). При рассмотрении содержания понятия ЯЛ, Ю. Н. Караулов на первый план выдвигает интеллектуальные характеристики личности. Но интеллектуальные свойства человека наблюдаемы не на всяком уровне использования языка. На уровне смысловых связей слов и лексико-семантических отношений (нулевой уровень ЯЛ) еще нет возможностей для проявления индивидуальности. Этот уровень – нулевой для личности в плане исследования языка. ЯЛ начинается по ту сторону обыденного языка, когда вступают в действие интеллектуальные силы, и первый уровень ее изучения – установление иерархии смыслов и ценностей в картине мира. Этот уровень ЯЛ, опирающийся на совокупность порожденных ею текстов необыденного содержания, предполагает вычленение и анализ вариативной части в индивидуальной картине мира, неповторимой для каждой личности.

Второй уровень анализа ЯЛ предполагает выявление и характеристику мотивов, движущих ее развитием, управляющих текстопроизводством и определяющих иерархию смыслов и ценностей в ее языковой модели мира. Таким образом, ЯЛ – это личность, выраженная в языке (текстах) и через язык, реконструированная в основных чертах на базе языковых средств3.

На каждом уровне ЯЛ складывается из а) единиц соответствующего уровня,

б) отношений между ними, в) их стереотипных объединений, свойственных каждому уровню языковых комплексов. На нулевом (вербально-семантическом) уровне ЯЛ в качестве единиц фигурируют отдельные слова, отношения между ними охватывают все разнообразие их грамматико-парадигматических, семантико-синтаксических и ассоциативных связей, совокупность которых суммируется единой «вербальной сетью», а стереотипами являются стандартные словосочетания и простые формульные предложения4.

На лингвокогнитивном (тезаурусном) уровне в качестве единиц выступают обобщенные понятия, идеи, выразителями которых оказываются слова нулевого уровня, но с дескрипторным статусом. Стереотипами являются устойчивые стандартные связи между дескрипторами, находящие выражение в дефинициях, афоризмах, пословицах, из многообразия которых каждая ЯЛ выбирает те, что соответствуют устойчивым связям между понятиями в ее тезаурусе и выражают незыблемые для нее истины.

Высший (мотивационный) уровень ЯЛ более подвержен индивидуализации. Ориентация единиц уровня должна быть прагматической. Отношения между единицами этого уровня задаются особенностями коммуникативной ситуации и коммуникативных ролей, исполняемых общающимися. Стереотип должен отвечать коммуникативным потребностям личности и условиям коммуникации. Таким требованиям отвечает определенный образ, символ, знак стандартного для данной культуры, прецедентного: сказки, мифа и классических текстов письменной традиции – произведений художественной литературы и других видов искусства (архитектуры, живописи и др.)5.

ЯЛ – это объект, который может быть исследован только на моделях, потому что необходимо исследование произведенных данной ЯЛ текстов и наблюдение за конкретным человеком на определенном отрезке времени. Соединить эти две составляющие не удается, поэтому каждая из них является необходимой, но недостаточной для полного воссоздания структуры и закономерностей функционирования ЯЛ6.

В экскурсионно-дискурсивной деятельности моделью ЯЛ является экскурсовод, в дискурсе которого реализуется ЯКМ. Экскурсионный дискурс репрезентируется в экскурсионных текстах, за каждым из которых стоит ЯЛ.

Текст экскурсовода – важнейший источник экскурсионного знания, призванный наряду с демонстрацией объектов показа передать экскурсионное содержание в текстовой форме. Как указывает Б. Ф. Омельченко, экскурсовод через посредство текста дает возможность «заговорить» объекту, и такой рассказ является основополагающим принципом вербального показа7. Единого текста экскурсии не существует, каждый экскурсовод создает свой, руководствуясь при этом общими принципами, которые определяют и единые требования к составлению экскурсионного текста.

Указаний к использованию определенных языковых средств не существует. Это свидетельствует о разнообразии используемых средств из арсенала языка и указывает на то, что главным критерием отбора языковых единиц является тематика экскурсий, напрямую влияющая на характер ЯЛ в экскурсионной деятельности. Даже в ходе экскурсий на одну тему воссоздаваемая с помощью языка картина мира всегда разная.

Опираясь на имеющуюся структуру ЯЛ, наполним ее содержанием с позиций экскурсионного дискурса. В качестве примера возьмем текст экскурсии по Большой Покровской, центральной улице Нижнего Новгорода. Из тридцати рассмотренных экскурсионных текстов данной тематики мы анализируем самый полный и подробный, представляющий в качестве иллюстрации отрывок из экскурсионного дискурса и отражающий дискурсивные особенности, свойственные текстам такого рода. Взятый текст наглядно отражает специфику речевого поведения модельной личности экскурсовода в профессиональной деятельности. На основе именно такого текста можно говорить об особенностях ЯЛ экскурсовода.

За вербально-семантическим уровнем ЯЛ «закреплены» основные «готовности», без которых невозможно ни построить свою речь, ни составить текст. Это готовность к устной речи, владение нормами орфоэпии, владение темпом спонтанной речи и др. Поскольку взятый текст составлен профессиональным экскурсоводом, человеком с достаточно высоким уровнем сформированности коммуникативных умений, то будем считать, что данный уровень представлен должным образом. Что же касается первого и второго уровней, то необходимо остановиться на самом тексте.

Первый (тезаурусный) уровень. По словам Ю. Н. Караулова, на этом уровне имеют место такие процессы, как «готовность дать определение используемым понятиям, готовность перерабатывать необходимую информацию в тексте и готовность использовать иностранные понятия»8. Иностранные понятия используются как необходимые для выражения содержания. Например: «На гравюрах XIX века мы видим, что площадь перед Дворянским собранием вымощена булыжником». Слово «гравюра» могло быть заменено словом «картина», но в данном случае употреблено для точной передачи экскурсионной информации, заключающейся в том, что изображение Большой Покровской было выгравированным, а не нарисованным, что повышает статус улицы в глазах экскурсантов.

Говоря об этом же уровне, подчеркнем наличие в тексте развернутой аргументации, модальной окрашенности высказываний, оценочной передачи чужой речи.

Почти каждое высказывание содержит аргументацию. Например: «Постепенно, с годами менялся облик Большой Покровской. Во второй половине XIX века она превратилась в центр общественной жизни города. На месте особняков строили доходные дома, учебные заведения, административные здания».

Модальную окрашенность имеет высказывание, где говорится о части Большой Покровской, которая продолжается за площадью Горького: «Пусть здесь и нет выдающихся памятников архитектуры, тем не менее, многие дома заслуживают внимания».

Яркий пример оценочной передачи чужой речи: «В феврале 1857 года в Дворянском собрании царило необычайное беспокойное оживление. “Все филины, совы, летучие мыши... слетелись в наш губернский город с криком и воплем раздирательным, ибо хотят вырвать из их когтей человеческую добычу, которой они питались так долго”, – писал впоследствии современник событий А. Д. Улыбышев. Именно здесь впервые обсуждался вопрос о предстоящей отмене крепостного права». Автор экскурсионного текста оценивает речь А. Д. Улыбышева как обличительную, правдивую и приводит эту цитату иносказательного характера для показа значимости надвигающегося события.

Наиболее полно в тексте экскурсии реализуется второй (мотивационнопрагматический) уровень ЯЛ. Учет фактора адресата является важнейшим условием, которое необходимо соблюдать при проведении любой экскурсии, так как аудитория находится в состоянии перманентного взаимодействия с экскурсоводом. Учет данного фактора говорит об умении ЯЛ сориентироваться при проведении экскурсий с разными людьми. Данный текст рассчитан на экскурсионную группу, в состав которой входят взрослые туристы из разных городов со средним специальным и высшим образованием. Степень осведомленности таких людей в предлагаемой теме экскурсоводу известна заранее, поэтому в тексте экскурсии данный факт учитывается.

Что касается готовности производить рациональное размещение элементов высказывания во времени, то материал скомпонован с расчетом на экскурсию, занимающую 1–1,5 часа. Готовность управлять общением реализуется в любой экскурсии, а особенно в пешеходной (то есть наш случай). По поводу высказываний, обладающих необходимой мерой воздейственности, заметим, что словесное воздействие

– основополагающий критерий для любой экскурсии. Рассказывая об объекте и показывая его, экскурсовод ответственен за то, каким объект предстанет в глазах экскурсантов, а меру и вид воздействия экскурсовод выбирает сам. В рассматриваемом тексте происходит воздействие на эмоциональную сферу адресата. Оно заключено в таких, например, фрагментах: «Несколько раз избирали уездным предводителем И. А. Анненкова. Декабрист, поселившийся в Н. Новгороде после 30 лет каторги и ссылки, – уездный предводитель дворянства! В других губерниях такого не было!»

Воздействие достигается за счет восклицательных предложений.

Высокая степень воздейственности текста достигается и за счет успешного взаимодействия адресанта с реципиентами, что отчетливо проявляется в ходе вопросноответного диалога, позволяющего расширить репрезентируемый текст. Это, в свою очередь, свидетельствует о достижении поставленной эксурсоводом цели, заключающейся как в подаче экскурсионной информации, так и в ожидании реакции на нее со стороны адресата. Если дифференцировать поступающие вопросы, то самыми частотными являются вопросы, связанные с деятельностью личностей, о которых рассказывалось в экскурсии. Многие вопросы демонстрируют интерес адресата к степени сохранности показанных объектов культурного наследия: экскурсантов интересует планирование дальнейшей сохранности объектов, застройки вблизи них и авторство реставрационных проектов. Подобные вопросы показывают, что таким образом получатели экскурсионного текста откликаются на информацию, идущую от экскурсовода.

Помимо рассмотренных выше особенностей, экскурсионный текст характеризуется высокой степенью эстетического влияния, поскольку связан с воздействием на душу человека, с умением показать объект с лучшей стороны, заинтересовать новым, а еще лучше показать связь разных видов искусств (вспомним пример с изображением площади перед Дворянским собранием на гравюрах).

Следует сказать, что текст построен с использованием таких тропов, как олицетворение («Это здание пришло к нам словно из сказки»), сравнение (здание банка сравнивается со средневековым замком), эпитеты (страстная речь, роскошные росписи) и др.

Подводя итоги, подчеркнем, что наполнение модели ЯЛ бесконечно, это незамкнутая система. В нашем случае были представлены основные модельные черты в экскурсионно-дискурсивной деятельности, выявленные на основе выводов, полученных в результате анализа всех текстов экскурсий по Большой Покровской улице.

К модельным чертам относятся учет фактора адресата, умение управлять общением в ходе экскурсионно-дискурсивной деятельности, оказание воздействия на экскурсантов за счет взаимодействия с ними и умения так составить экскурсионный текст, чтобы с точки зрения экскурсионной практики он был представлен на высоком уровне и давал представление о том, как использование языковых средств определяет успешную экскурсионно-дискурсивную деятельность.

Примечания Роль человеческого фактора в языке : язык и картина мира. – М. : Наука, 1988. – С. 11.

Чернявская, В. Е. Интертекст и интердискурс как реализация текстовой открытости / В. Е. Чернявская // Вопр. когнитивной лингвистики. – Тамбов, 2004. – № 1. – С. 107.

Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность / Ю.Н. Караулов. – М. : Наука, 1987. – С. 36.

Там же. – С. 52.

Там же. – С. 53.

Там же. – С. 237.

Омельченко, Б. Ф. Экскурсионное общение : познание, воспитание, отдых / Б. Ф. Омельченко. – М. : Наука, 1991. – С. 92.

Караулов, Ю. Н. Русский язык и языковая личность. – С. 60.

–  –  –

СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТИ:

ВИДЫ И РАЗНОВИДНОСТИ

Статья посвящена описанию видов и разновидностей сложноподчиненных предложений с отношениями обусловленности. Анализ структур со значениями причины, условия, цели, уступки, следствия опирается на теорию функциональносемантического поля. В статье показано своеобразие рассматриваемых сложноподчиненных предложений, сделаны объективные выводы об их большом семантическом потенциале.

Ключевые слова: сложноподчиненные предложения, отношения обусловленности, функционально-семантическое поле, семантический потенциал.

Согласно философскому детерминистскому мировоззрению, в природе, обществе, мышлении и вообще в любой системе, в том числе языковой, все взаимообусловлено. Поскольку постоянно существуют противоречия, служащие источниками развития окружающего мира, любые явления действительности имеют определенные причину и следствие, беспричинные же, случайные факты отмечаются крайне редко. Человек издавна пытался объяснить происходящее и сделать из этого выводы, что отразилось в его сознании, зафиксировалось на когнитивном уровне, впоследствии закрепилось в знаковой системе – языке, реализовалось в речи и, следовательно, стало доступным органам зрения и слуха. Именно причинно-следственные отношения когнитивного характера лежат в основе логико-грамматической категории обусловленность, так как процесс детерминации – обоснования взаимозависимости явлений – отражается в специфических языковых формах реализации обусловленности, в частности, на уровне синтаксиса.

На синтаксическом уровне семантика обусловленности создается грамматическими средствами: значениями обстоятельства, выраженного предложно-падежной формой имени существительного (опоздать по причине плохой погоды; не прийти из-за болезни; побледнеть от испуга; дисквалифицировать вследствие данных обстоятельств; приготовить банку под варенье; отменить поездку в случае плохой погоды; не расстроиться, несмотря на неудачу), обстоятельства, выраженного наречием (сгоряча, сослепу, сдуру, назло, нарочно), обстоятельства, выраженного инфинитивом (уехать отдыхать, пойти купить), значением всей синтаксической конструкции – сложного предложения.

При описании сложноподчиненных предложений (далее – СПП), в которых выражаются отношения обусловленности, мы опираемся на теорию функциональносемантического поля (далее – ФСП), предложенную А. В. Бондарко1. Согласно этой теории, ФСП – это система разноуровневых средств языка (морфологических, синтаксических, словообразовательных, лексических, а также комбинированных – лексико-синтаксических и т. п.), объединенных на основе общности и взаимодействия их семантических функций2.

В структуре ФСП разграничиваются ядро и периферия. В ядре (центре) поля сосредоточены такие языковые явления, такие грамматические категории, в которых присутствуют все их грамматические признаки, то есть именно в ядерных структурах сосредоточено их яркое категориальное значение. Периферия ФСП характеризуется неполнотой грамматических свойств анализируемых категорий, поэтому в периферийных структурах категориальное значение несколько ослабевает. Вместе с тем периферийные образования синкретичны, потому что дополнительно приобретают значения или оттенки значений других грамматических категорий.

Для исследования СПП обусловленности помимо метода лингвистического описания нами используются градационный метод, с помощью которого осуществляется отбор предложений, функционирующих в ядре и на периферии ФСП, трансформационный анализ и как его разновидность – метод лингвистического эксперимента, применяющийся, чтобы выявить внешне скрытые различия в структуре и семантике СПП или их определенную общность.

Систему СПП с отношениями обусловленности – ФСП «СПП обусловленности» – представляем как совокупность взаимодействующих менее крупных ФСП:

«СПП причины», «СПП условия», «СПП цели», «СПП уступки», «СПП следствия».

В языкознании принято считать, что обусловленность – это каузальность, то есть причинность в широком смысле слова (от лат. causa – причина), при которой одна ситуация служит достаточным основанием для реализации другой, а значит, обе каузальные ситуации соответствуют событиям, одно из которых порождает другое. Таким образом, в предложениях с семантикой обусловленности соотнесены две ситуации, одна из которых поставлена в обусловленную зависимость от другой3.

Ядром семантики обусловленности являются СПП со значением причины, поскольку 1) в основе понятия «каузальность» лежит понятие «причинность» и каузальная ситуация – всегда обобщенная логическая причинно-следственная ситуация, компонентами которой являются обусловливающее – причина, и обусловливаемое – следствие, несмотря на то что в СПП могут реализовываться не только причинноследственные отношения, но и частные случаи каузальности: условные, уступительные, целевые отношения; 2) причинная ситуация представляет каузальную ситуацию в наиболее чистом, неосложненном виде: событие-причина, заключающееся при прямом подчинении в придаточном предложении, порождает событие-следствие, и, действительно, каждый из других видов отношений обусловленности: условие, уступка, цель, следствие – логически ориентирован на причину как абсолютный центр обусловленности.

Причинные СПП делятся на две большие группы. В одних структурах придаточное называет явление, которое порождает другое, содержащееся в главном предложении, то есть в придаточном предложении сообщается причина того, о чем говорится в главном: Все улыбаются, потому что ничего не знают (Л. Андреев). В других СПП придаточное содержит не причину, а следствие, которое служит, в свою очередь, основанием для вывода, названного в главном предложении (Режиссура, впрочем, Коробкова любила, потому что его фильмы быстро проходили по инстанциям, получали прессу, высокие категории (С. Есин); ср.: Режиссура, впрочем, Коробкова любила, так что его фильмы быстро проходили по инстанциям...; Так как режиссура Коробкова любила, его фильмы быстро проходили по инстанциям...).

Дифференциальными признаками категориального грамматического значения СПП причины являются система причинных союзов, наличие в главном предложении предикатов с семантикой проявления состояния или с эмоционально-оценочным значением.

В систему грамматических показателей причины входят следующие союзы и союзные сочетания: потому (,) что; оттого (,) что; так как…(то, так); из-за того (,) что; благодаря тому (,) что; в силу того (,) что; вследствие того (,) что; ввиду того (,) что; поскольку…(то); по той причине, что; потому как; за то (,) что; ибо; тем более (,) что; благо; затем (,) что; как…(то, так) (устар.);

понеже (устар.) и др.

Во многих причинных СПП используются сказуемые, выражающие семантику негативного или позитивного состояния: На балах Печорин с своею невыгодною наружностью терялся в толпе зрителей, был или печален, или слишком зол, потому что самолюбие его страдало (М. Лермонтов); И Фоме стало приятно оттого, что его товарищи лучше всех остальных мальчиков (М. Горький).

В главных предложениях некоторых причинных структур выражается оценка того, о чем говорится в придаточных: Нет, [я] не мастер, а гений из гениев, ибо суровость бытия научила (Ю. Бондарев); Байнуров … был молод, задирист, а в работе болезненно щепетилен, ибо считал, что все механизаторы подозревают всех прорабов в жульничестве, и одно это сознание было для него оскорбительным (Ю. Трифонов).

СПП со значением условия – это такие конструкции, в которых одна ситуация обусловливает другую. Связь двух событий, обусловливающего и обусловливаемого, строится на альтернативности обусловливающего компонента – причины, чаще – возможной, гипотетической, и обусловливаемого – желаемого / нежелаемого результата (следствия): Эти люди будут очень счастливы, если Зенеида возьмет к себе приемыша (М. Жукова); Если поедем вместе, все будет испорчено (И. Бунин); Подчекаев ему объяснил, что … такая корчма, если бы сдавать ее в аренду, давала бы больше тысячи рублей в год (С. Сергеев-Ценский).

Дифференциальные признаки категориального грамматического значения условия – система условных союзов и специфический характер соотношений форм вида, времени, наклонения глаголов – сказуемых главного и придаточного предложений.

Для выражения условных отношений в СПП используются союзы и союзные сочетания если, если бы (б), коли, коли бы (б), ежели, ежели бы (б), когда, когда бы (б), кабы, раз, с тем (,) чтобы (чтоб), ли (ль) и др.

На семантику условного СПП влияют соотношения видо-временных форм глаголов-сказуемых, а также их формы наклонения. По наблюдениям Л. Д. Беднарской, условие – следствие мыслятся как предположительные, возможные, это предопределяет логическую отнесенность действий в план будущего и является причиной преимущественного употребления форм будущего времени и сослагательного наклонения и непродуктивности употребления форм прошедшего времени4.

В придаточных предложениях со значением цели указывается на цель действия или на назначение предмета, о котором говорится в главном предложении: Раз двадцать в день бегал я то во дворец, то в дом Диомида, чтобы проведать что-нибудь достоверное (В. Нарежный); Река течет, чтобы по ней ездили, дерево растет для пользы, собака – дом стережет … всему на свете можно найти оправдание (М. Горький).

Л. П. Земскова, анализируя простые предложения со значением цели, справедливо пишет, что при целевой каузальной ситуации обусловливающее и обусловливаемое не разведены по разным компонентам, как при причинной ситуации, а заключены в одном – целевом – компоненте, в то время как противочлен целевого компонента обозначает способы, средства, с помощью которых достигается реализация желаемого5.

По нашим наблюдениям, тот же самый характер обусловленности наблюдается и в СПП со значением цели: в придаточном реализуется самая тесная, жесткая связь между событием-причиной (обусловливающим) и событием-следствием (обусловливаемым), при которой не может быть какого-либо промежуточного звена. Событиепричина и событие-следствие объединяются в придаточном предложении, а точнее – в его сказуемом, а в главном предложении указывается на средства превращения причины в следствие. Например: Может, сперва путевочку тебе организовать, чтобы подлечилась, окрепла, дурные мысли чтоб из головы выбросила (Б. Васильев) (Ср.: Может, сперва путевочку тебе организовать, потому что надо подлечиться, окрепнуть, потому что надо дурные мысли из головы выбросить; Может, сперва путевочку тебе организовать, так что подлечишься, окрепнешь, так что дурные мысли из головы выбросишь).

Дифференциальными признаками категориального грамматического значения СПП цели являются система целевых союзов, наличие в главных предложениях предикатов, имеющих значение активного действия или приобретающих это значение в контексте, присутствие в главных предложениях многих структур сказуемых со значением необходимости, долженствования.

В системе грамматических показателей значения цели выделяются следующие союзы и союзные сочетания: чтобы (чтоб); для того, чтоб(ы); с тем, чтоб(ы);

вместо того, чтоб(ы); затем, чтоб(ы) и др.

Использование в главных предложениях целевых конструкций предикатов с семантикой активного (целенаправленного) действия или предикатов, реализующих данное значение контекстуально, тоже является важным отличительным признаком целевых СПП: Это я нарочно подставляю вам борт, чтобы вам было легче (Д. Гранин); Николай приходит ко мне обыкновенно по праздникам как будто за делом, но больше затем, чтобы повидаться (А. Чехов).

Сказуемые со значением необходимости (надо, надобно, нужно и др.) используются в главных предложениях обосновывающе-целевых СПП: Слава богу, у меня теперь более денег, нежели сколько надобно, чтоб доехать до Киева… (В. Нарежный); Наконец, и деньги нужны, чтобы на новом месте устроиться (А. Куприн).

В уступительной каузальной ситуации взаимоотношения причины и следствия имеют очень сложный характер, поскольку обусловливающее – причина – здесь соотносится не со своим обусловливаемым – не со своим следствием. Названное следствие будет соответствовать другой причине или другому условию, которые являются достаточными для получения данного результата, то есть причина или условие, содержащиеся в уступительном СПП, уступают другим, более сильным причине или условию.

При трансформации в причинное или условное СПП, чтобы причина или условие стали достаточными для следствия, содержащегося в главном предложении, в главное предложение обычно вводится отрицательная частица не, например: Он сделал свой выбор, хотя выбирать ему было практически не из чего (В.

Токарева) (Ср.:

Он не сделал свой выбор, потому что выбирать ему было практически не из чего);

Обычно, как бы рано ни уходил он, старуха успевала молча подать завтрак (Г. Бакланов) (Ср.: Если бы рано уходил он, старуха не успевала бы молча подать завтрак).

Таким образом, придаточное предложение уступительного СПП обозначает недостаточную причину или условие, которым не соответствует или противоречит следствие, названное в главном предложении.

Дифференциальными признаками категориального значения уступки являются система уступительных союзов и союзных слов, соотношение форм времени и наклонения глаголов-сказуемых, близость к сложносочиненным предложениям.

СПП со значением уступки можно разделить на две группы: уступительные и обобщенно-уступительные конструкции.

Для выражения уступительных отношений в СПП используются союзы и союзные сочетания хотя (хоть) (бы), несмотря на то (,) что, пусть (бы), пускай (бы), даром (,) что, невзирая на то (,) что. Встречаются также двойные союзы хотя… но (однако, а, зато, тем не менее), пусть… но (однако, а, зато, тем не менее).

В обобщенно-уступительных СПП присутствует семантический оттенок обобщенности, который актуализируется усилительно-уступительной частицей ни.

Грамматическими показателями обобщенно-уступительных отношений являются союзные слова кто (бы) ни, что (бы) ни, как (бы) ни, какой (бы) ни, где (бы) ни, куда (бы) ни, когда (бы) ни, сколько (бы) ни и др.

Важной составляющей категориального уступительного значения является соотношение временных форм и форм наклонения глаголов-сказуемых. Если в придаточном предложении используются глаголы прошедшего времени, в СПП можно квалифицировать оттенок недостаточной причины (Пленникам сильно прискучило сидеть в мешках, несмотря на то, что дьяк проткнул для себя пальцем порядочную дыру; Н. Гоголь), если глагол будущего времени – оттенок недостаточного условия (Пускай муж опозорит и выгонит ее, пускай Вронский охладеет к ней, она не может оставить сына (Л. Толстой)).

В СПП со значением уступки причина (условие) противоречит, противопоставляется следствию, поэтому такие конструкции близки сложносочиненным предложениям с противительной семантикой. Особенно ярко противительное значение проявляется в уступительных СПП с двойными союзами, вторая часть которых – маркеры противительных отношений но, а и др., или в СПП с союзными словами и названными маркерами: … Андрей Михайлович хоть и прикидывается добродушным простачком, а в сущности умный и осмотрительный человек (К. Станюкович);

Как ни нелепы были нападки на Заречного, но они заставили Николая Сергеевича струсить и, признаться, малодушно струсить (К. Станюкович).

В каузальной ситуации, наблюдающейся в СПП со значением следствия, между обусловливающим (причиной) и обусловливаемым (следствием) присутствует тесная связь императивного характера, поскольку здесь акцентируется главный признак следственных отношений – обусловленная результативность, который в данных конструкциях является необходимым. А значит, необходимой можно считать и всю обусловливаемую микроситуацию, выражающуюся в придаточном: Эта [военная] политика надолго, так что рука дворянина должна лежать на эфесе шпаги (Ю. Нагибин).

Вслед за А. К. Федоровым считаем, что к СПП со значением следствия относятся предложения, в которых придаточное выражает вывод, результат, следствие, вытекающие из содержания главного предложения, и связывается с ним союзами что, так что, чтобы, так чтобы6. Например: Оно [окно] было так узко, что человеку с трудом можно было пролезть через него (К. Масальский); Передовой всадник поднял бурку на лицо, так что лишь одни нахмуренные брови его остались видимы (А. Бестужев-Марлинский); Я слишком занята, чтобы иметь время увлекаться (Н. Гейнце); Его [Бирона] злому духу дана работка: надо заняться разделкою с этими вестями, так чтобы они не дошли до государыни (И. Лажечников).

Признаками категориального грамматического значения следственного СПП служат следственные союзы (см. выше).

Ядерными собственно-причинными (1), собственно-условными (2), собственно-целевыми (3), собственно-уступительными (4), собственно-обобщенноуступительными (5), собственно-следственными (6) разновидностями СПП обусловленности являются конструкции, в которых названная семантика реализуется наиболее полно и нет других значений: 1) Он тщательно скрывал от товарищей эти движения страстной юношеской души, потому что в тогдашний век было стыдно и бесчестно думать козаку о женщине и любви, не отведав битвы (Н. Гоголь);

2) Если ты мне поможешь в одном деле, так и я тебе удружу (М. Загоскин); 3) Семен Павлович снял свои массивные ультрасовременные очки, чтобы мы встретились глаза в глаза, без посредников (А. Алексин); 4) Потолкал кое-кого порядочно, даром что много их было (В. Короленко); 5) Что бы ни говорил Саша, как бы ни переубеждал ее [мать], она твердила одно – все именно так, как она рассказывает (А. Рыбаков); 6) Он женился по любви жены, так что можно сказать: она его выбрала, а он не возражал (В. Токарева).

На периферии этих СПП располагаются их синкретичные функциональносемантические разновидности, в которых помимо перечисленных категориальных значений можно отметить другие семантические оттенки. Причем в периферийных структурах выявляются не только оттенки значений, характерных для СПП обусловленности (так, в причинных конструкциях может присутствовать сема следствия, в условных структурах – семы причины, уступки, цели и т. д.), но и значения других типов сложноподчиненных конструкций: изъяснительных, атрибутивных, пространственных, временных, сравнительных, степенных СПП, СПП меры, СПП образа действия.

На периферии причинных СПП функционируют синкретичные конструкции, в которых кроме причинной семантики реализуется семантика следствия (1), изъяснения (2, 3): 1) Когда пришли они к Марфе Петровне, дамы, по-видимому, уже ожидали, ибо были разряжены, невзирая на раннюю пору (А. Погорельский) (Ср.: Когда пришли они к Марфе Петровне, дамы, по-видимому, уже ожидали, так что были разряжены, невзирая на раннюю пору); 2) Не скрою, что я всегда желал видеть тебя зятем своим;

я радовался [почему?; чему?], что тебе полюбилась Селтанета (А. БестужевМарлинский); 3) Мои барышни на вас сердятся, Владимир Александрович [почему?; за что?], за то, что вы так над ними подшутили (А. Погорельский).

Периферийными функционально-семантическими разновидностями условных СПП являются синкретичные условно-причинные (1), условно-уступительные (2), условно-целевые (3), условно-временные (4), условно-изъяснительные (5), условноатрибутивные (6) конструкции: 1) Для меня все погибло, если погибла любовь моя (Н. Полевой) (Ср.: Для меня все погибло, потому что погибла любовь моя); 2) Впрочем, я съел все – так полагалось, даже если еда, которую дают, невкусная (А. Лиханов) (Ср.: Впрочем, я съел все – так полагалось, хотя еда, которую дают, невкусная); 3) Граф поручил одному из своих друзей разделаться со мною и предложил мне пенсию с тем [условием, с той целью], чтобы я оставила его в покое (Ф. Булгарин);

4) И когда на нас дул ветер, он приносил с собой меланхолический звук шороха волн о берег (М. Горький) (Ср.: И если на нас дул ветер, он приносил с собой меланхолический звук шороха волн о берег); 5) – Если я влюбился, Софья Ефимовна, то это [что?] ни до кого не касается, кроме меня самого и той особы… (Ф. Сологуб); 6) Ему [Гладышеву] подумалось, что путь, если он пойдет мимо связной будки с черно-белыми полосами, ближе (Н. Горбачев) (Ср.: Ему подумалось, что путь, которым он пойдет мимо связной будки с черно-белыми полосами, ближе).

На периферии целевых СПП располагаются синкретичные функциональносемантические разновидности, в которых помимо целевой семантики есть семантика причины (1), сравнения (2), изъяснения (3), атрибутивности (4): 1) Проходя мимо церкви, Передонов снял шапку и трижды перекрестился, истово и широко, чтобы видели все, кто мог бы увидеть проходившего мимо церкви будущего инспектора (Ф. Сологуб) (Ср.: …Передонов снял шапку и трижды перекрестился, истово и широко [с какой целью?; почему?] потому, чтобы видели все … будущего инспектора); 2) Купить, наконец, револьвер, чтобы покончить с собою, вместо того чтобы вести такую гнусную жизнь (Н. Гарин-Михайловский) (Ср: Купить, наконец, револьвер, чтобы покончить с собою, чем вести такую гнусную жизнь); 3) Он требует [чего?], чтоб я дала случай видеться ему с Софией (А. Вельтман); 4) … хоть бы прищурился умно или взглядом этаким пронзил, чтоб мне стыдно стало за пьяное хамство (Л. Бородин) (Ср.: Хоть бы прищурился умно или взглядом этаким пронзил, от которого мне стыдно стало за пьяное хамство).

Периферийных синкретичных уступительных конструкций (с союзом хотя и др.), в которых контаминировались бы значения, характерные для подчинения, не выявлено. На периферии располагаются функционально-семантические синкретичные разновидности обобщенно-уступительных СПП, которые взаимодействуют с пространственными (1), временными (2), изъяснительными (3), атрибутивными (4) структурами: 1) Куда ни глянешь – везде пустынно, ровно, бело (А. Серафимович);

2) Нельзя было застать ее врасплох, как бдительного врага, которого когда ни подкараульте, всегда встретите устремленный на вас взгляд (И. Гончаров); 3) За несколько ласковых слов Владимира Анжелика готова была сделать для него всё, что бы он ни пожелал (Н. Гейнце); 4) Бывало, барин, какой бы сердитый ни был, при ней [Дуне] утихает и милостиво со мной разговаривает (А. Пушкин).

В синкретичных периферийных разновидностях следственных СПП реализуются также значения степени (1), меры (2), образа действия (3): 1) В доме проскрипела дверь так отчетливо и протяжно, что отдалось в ушах…(Ю. Бондарев); 2) Собралось такое множество почетных богомольцев, что простые крестьяне не могли поместиться в церкви и стояли на паперти и в ограде (А. Пушкин); 3) Эти слова он произнес так, что голос его как будто ущемил меня за сердце; из глаз его капнула слеза в стакан (А. Вельтман).

Считаем, что ФСП «СПП обусловленности», ядро которого – причинные СПП, представляет собой сложную комплексную систему, где ярко проявляется действие двух противоположных тенденций в развитии сложноподчиненных структур – к созданию дифференцированной и недифференцированной связи. Структуры с отношениями обусловленности обладают высоким семантическим потенциалом, который обеспечивается активным развитием видов СПП обусловленности, наличием множества функционально-семантических разновидностей, передающих тончайшие оттенки значений, тесным взаимодействием причинных, условных, целевых, уступительных, следственных конструкций между собой и со всеми остальными СПП: изъяснительными, атрибутивными, пространственными, временными, сравнительными, степенными, СПП меры, СПП образа действия.

Примечания Бондарко, А. В. Функциональная грамматика / А. В. Бондарко. – Л., 1984.

Там же. – С. 21–22.

Русская грамматика. Т. 2 : Синтаксис. – М., 1980. – С. 562.

Беднарская, Л. Д. Изменения в семантике и структуре сложноподчиненного предложения условного типа в языке русской художественной прозы с 20–30-х годов ХIХ века до 80-х годов ХХ века : дис. … канд. филол. наук

/ Л. Д. Беднарская. – Орел, 1983. – С. 56.

Земскова, Л. П. Предложения с каузальными ситуантами в современном русском языке (на материале философской литературы) : автореф. дис. … канд. филол. наук / Л. П. Земскова. – Воронеж, 1991. – С. 15–16.

Федоров, А. К. К вопросу о сложноподчиненных предложениях типа следствия в русском языке / А. К. Федоров // Сложное предложение и текст. – Орел, 2002. – С. 59.

–  –  –

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КОМПЛИМЕНТА

КАК ИЛЛОКУТИВНОГО АКТА

Комплимент, являясь разновидностью речевого акта, обладает «иллокутивной силой» и оказывает воздействие на адресата. В данном исследовании осуществлена попытка рассмотрения комплимента как способа достижения положительного результата говорящим от адресата. Основными средствами воздействия адресанта в рамках комплиментарного высказывания являются такие стилистические приемы, как эпитет, метафора, сравнение, гипербола, оксюморон, повтор.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
Похожие работы:

«Воробьёв Андрей Игоревич МОДЕЛИ И МЕТОДЫ ПОВЫШЕНИЯ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРЕДОСТАВЛЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННЫХ УСЛУГ В ЦЕНТРАХ ОБРАБОТКИ ДАННЫХ Специальность: 05.13.01 Системный анализ, управление и обработка информации (технические системы) АВТОРЕФЕРАТ диссертация на соискание ученой степени кандидата технических наук Санк...»

«Вестник Пензенского государственного университета № 4, 2013 УДК 338.51 Е. В. Куницкая РАЗВИТИЕ ПОДХОДОВ К ФОРМИРОВАНИЮ "ЦЕЛЕВОЙ" СЕБЕСТОИМОСТИ НАУКОЕМКОЙ ПРОДУКЦИИ Аннотация. В статье рассмотрен вопрос совершенствования механизма ценообразования наукое...»

«ПРИБЛИЖЁННОЕ ВЫЧИСЛЕНИЕ ПЛОЩАДИ МЕТОДОМ МОНТЕ-КАРЛО Из кн. "Приближённое вычисление площади методом Монте-Карло" — методических указаний по курсу "Информатика" для студентов напр...»

«УДК 621.31.003 РАЗРАБОТКА МЕХАНИЗМОВ ОБНОВЛЕНИЯ ОСНОВНЫХ ФОНДОВ (НА ПРИМЕРЕ МП АБАКАНСКИЕ ТЕПЛОВЫЕ СЕТИ) Мартынова Е.Ю., научный руководитель канд. экон. наук, доцент Поликарпова Т.И. Сибирский Федеральный университет Текущее сос...»

«10-11 НОЯБРЯ 2015 ГОДА КВЦ "ЭКСПОФОРУМ", САНКТ-ПЕТЕРБУРГ В рамках 24-й Международной выставки технических средств охраны и оборудования для обеспечения безопасности и противопожарной защиты – Sfitex /Securika ПРОЕКТ ПРОГРАММЫ КОНФЕРЕНЦИИ "ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ. НЕВСКИЙ ДИАЛОГ" Официальная поддержка: ФСТЭК России ДЕНЬ 1, 10.11...»

«"НТРОЛ| ТЕХНИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ И КАЧЕС1ВА ЦЕМЕНТИРОВАНИЯ СКВАЖИН !Г КАТАЛОГ ГЕОФИЗИКА Содержание АППАРАТУРА КОНТРОЛЯ КАЧЕСТВА ЦЕМЕНТИРОВАНИЯ И ТЕХНИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ С К В А Ж И Н АМК-2000 5 СГДГ-100САМК-2000) 6 МНК (АМК-2000) 7 МАК-9 (АМК-2000) 8 ГКЛ (АМК-2000) 9 ТШ (АМК-2000) 10 СГДТ-СК 11 Программный комплекс "Контроль качества ц...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ульяновский государственный технический университет В. К. Манжосов РАСЧЕТНО-ПРОЕКТИРОВОЧНЫЕ И КОНТРОЛЬНЫЕ ЗАДАНИЯ ПО СОПРОТИВЛЕНИЮ МАТЕРИАЛОВ (для студентов ЗВФ) Часть I...»

«ПРОТОКОЛ Комиссии по вопросам землепользования и застройки в городе Горно-Алтайске г. Горно-Алтайск 27.12.2016 г. Заседание комиссии по вопросам землепользования и застройки в городе Горно-Алтайске (далее по тексту Комиссия). Члены Комиссии Дудик О.Б. Начальник МУ "Управление архитектуры и градостроительства а...»

«ПРОГРАММА профессиональной подготовки водителей транспортных средств подкатегории "А1" (с механической или автоматической трансмиссией) I. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Рабочая программа профессиональной п...»

«31.62.11.500 26.30.50-80.00 БЛОК КОМУТАЦІЇ АДРЕСНИЙ (БКА) БЛОК КОММУТАЦИИ АДРЕСНЫЙ (БКА) ПАСПОРТ ПРАО. 425459.002 ПС Сертифікат відповідності UA1.166.0148455-11 Дійсний до 30.05.2016 р. Україна, м. Харків ВВЕДЕНИЕ Настоящий паспорт предназначен для изучения принципа работы, правил тех...»

«АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО МАШИНОСТРОИТЕЛЬНЫЙ ЗАВОД “ ASTRA “ 62161, Литовская Республика, г. Алитус, ул. Улону 33 Литовская республика, 62161 г.Алитус, ул. Улону, 33 тел. +370 315 75449.75612 Факс.+370 315 75352 Код.01-235 ПРЕССЫ ГЛАДИЛЬНЫЕ КР-516 КР-521 ПАСПО...»

«1. ТАБЛИЦЫ СООТВЕТСТВИЯ СВИНЦОВЫХ МУФТ 1.1. МУФТЫ СВИНЦОВЫЕ ПРЯМЫЕ (СОЕДИНИТЕЛЬНЫЕ) ДЛЯ БРОНИРОВАННЫХ КАБЕЛЕЙ Источники: справочники издания 1967 и 1968 годов; "Указания по строительству междугородных кабельных линий связи", утвер...»

«УДК 628.517.2 ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ УСТАНОВКА ЭУ-2010 ДЛЯ ПРЯМОГО ФИЗИЧЕСКОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ШУМА ВИБРОАГРЕГАТОВ соискатель Паращиенко И.Н. Полтавский национальный технический университет им. Ю. Кон...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Томский политехнический университет" Н.Ф. Стась, А. А. Плакидкин, Е.М. К...»

«Бухгалтерский учет и аудит Список литературы 2012-2016гг. Булыга Р. П. Концепция формирования профессиональных стандартов в области бухгалтерского учета и аудита. Учет. Анализ. Аудит. 2015, N 3, с. 75-81. Библ. 2. Рус.; рез. англ. Проведен анализ нормативно-правового регулирования, а также ме...»

«ССС СЕРТИФИКАТ № ОС2-СП-0505 Первичный мультиплексор М30АЕ Плата СЧ-03 Руководство по эксплуатации СМ5.230.043-02 РЭ (ред. 1 январь 2008) СИМОС г. Пермь Плата СЧ-03 Руководство по эксплуатации 1. ВВЕДЕНИЕ Руководство по эксплуатации предназначены для изучения технических характеристик, устройства...»

«СИЛИМАР® (SILIMARUM) Рост ряда заболеваний гепатобилиарной системы связывается сегодня с действием чужеродных токсических веществ. Среди негативных агентов, приводящих к нарушению функцию печени, можно выделить: алкоголь, лекарственные препараты, органические растворители, соли тя...»

«ОЧИСТНЫЕ СООРУЖЕНИЯ СТОЧНЫХ ВОД AS – VARIOcomp K ТЕХНИЧЕСКИЙ ПАСПОРТ Руководство по эксплуатации Данное руководство для пользователей включает в себя важные инструкции и меры безопасности. Внимательно прочтите данное руководство перед началом использования сооружения Пред...»

«Мутханна Аммар Салех Али ИССЛЕДОВАНИЕ ТРАФИКА И ПРОТОКОЛОВ МАРШРУТИЗАЦИИ В БЕСПРОВОДНЫХ СЕТЯХ 05.12.13 – Системы, сети и устройства телекоммуникаций Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата технических наук Самара – 2016 Работа выполнена на каф...»

«Internet-Банкинг для частных клиентов Руководство по работе с сервисом 2.0.24 Internet-Банкинг для частных клиентов Содержание Предисловие Общие сведения о сервисе Internet-Банкинг для частных клиентов Назначение и функциональные возможности Механизмы безопасности в Internet-Банкинге Требования к аппаратному и программному обесп...»

«надсжда ХРИСТИАНСКОЕ ЧТЕНИЕ ВЫПУСК 9 + Сборники „Надежда” Христианское Чтение состав­ ляются и редактируются в России. Издание их осуществля­ ется при поддержке Православного Дела. Нею техническую сторону издания, за...»

«Экз.№ ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТАМОЖЕННАЯ СЛУЖБА "УТВЕРЖДАЮ" И.о. начальника ЦИТТУ Д.В. Терещенко "_05_" _08_ 2013г. ЕДИНАЯ АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ ИНФОРМАЦИОННАЯ СИСТЕМА ТАМОЖЕННЫХ ОРГАНОВ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ АВТОМАТИЗИРОВАННЫМИ СИСТЕМАМИ ТАМОЖЕННЫХ ОРГАНОВ И ИНФОРМАЦИОННЫМИ СИСТЕМАМИ ОПЕРАТОРОВ ТАМОЖЕННЫХ ПЛАТЕЖЕЙ C ПРИМЕНЕНИЕМ...»

«Министерство образования Республики Беларусь Белорусский национальный технический университет Энергетический факультет АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИКИ Материалы 70 – й научно – технической конференции студенто...»










 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.