WWW.LIB.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Электронные материалы
 

«ИСТОРИЯ ГОРОДСКОЙ СОЦИОЛОГИИ В РОССИИ: ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕЙ ЯНИЦКИЙ Олег Николаевич  – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник, зав. сектором ...»

117

Яницкий О.Н. История городской социологии в России…

© 2016 г.

О.Н. ЯНИЦКИЙ

ИСТОРИЯ ГОРОДСКОЙ СОЦИОЛОГИИ В РОССИИ:

ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕЙ

ЯНИЦКИЙ Олег Николаевич  – доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник, зав. сектором Института социологии РАН, Москва, Россия

(oleg.yanitsky@yandex.ru).

Аннотация. В статье сделана попытка эксплицировать и оценить этапы развития связки “градостроительный процесс–социология города” в России на протяжении ХХ в. Базируясь на междисциплинарной, контекстуальной и активистской методологии, автор представляет ее развитие как нелинейное взаимодействие комплекса сил, главными из которых являются наука, государственные институты, профессиональные гражданские организации и сама социально-природная среда города, сформированная в результате предшествующего исторического процесса.

На основе многолетних исследований автором выявлены семь периодов эволюции этой связки: 1900–1920, 1921–1941, 1941–1953, 1954–1970, 1970–1985, 1985–1999 и начало 2000-х гг. Эта периодизация обусловлена изменением социального порядка, институциональными трансформациями, сменой поколений теоретиков и практиков, доступом к ресурсам, влиянием национального и глобального контекстов и т.д.

Ключевые слова: акторы • город • гражданские организации • контекстуальная методология • конфликты • критические трансформации • наука • протесты • среда • социология города • Россия Введение.



Социология города  – одна из сложных дисциплин: урбанистические процессы являются результатом взаимодействия глобальных, региональных и местных сил (природных, экономических, социальных и культурных). Их соотношение в формировании городов и в отношении социологии города исторически меняется. Процесс урбанизации имеет вероятностный характер: одни акторы сходят с исторической арены, другие усиливают свое воздействие. И сам процесс урбанизации, и наука, его изучающая, имеют свою внутреннюю логику развития. Временами этот процесс уходит вперед по “стреле времени”, а социология, его изучающая, отстает. Известны случаи, когда профессионал или гражданский активист в ситуации очевидной дезурбанизации стремятся заглянуть далеко вперед, “перепрыгивая” необходимые этапы исторической динамики. Не только “заглянуть”, но и реализовать идеи на практике.

В данной дисциплине натурный эксперимент не менее ценен и поучителен, чем эмпирический анализ или теоретизирование.

Мировая социология придавала и придает изучению связки “городская динамика–социология города” большое значение. К. Маркс, Ф. Энгельс, М. Вебер, А. Вебер, К. Бюхер и другие социологи Европы уделяли серьезное внимание городской динамике. Вся англо-саксонская социология “вышла” из Чикагской школы социологии города (см.: [Яницкий, 1975]). И в России XIX–начала XX в., начиная с Ф.М. Достоевского и В.В. Крестовского, город был одним из центров внимания общественной мысли.

–  –  –

Методы и подходы. Культурно-исторический метод: формы городской жизни детерминированы историей страны, ее культурой и местными условиями. Поэтому контекст динамики “город–наука” имеет измерения: исторический, институциональный и индивидуальный. Эта динамика никогда не была “линейной” – в ней периодически возникали критические ситуации и неожиданные повороты. С одной стороны, критические ситуации создают “мобилизационный” контекст развития названной связки. С другой стороны, ослабление социального порядка создает для городских инициатив новые возможности: мобилизационная ситуация стимулирует инновационное мышление практиков-урбанистов и теоретиков.





Средовой подход: контекст, в котором развивается названная связка, трактуется мною как коллективный социальный актор, поскольку он состоит не только из неодушевленных предметов, но и живых существ и социальных сообществ. У каждой социальной среды обитания есть предел ее несущей способности. Если он превышен, она превращается в источник рисков, природных, техногенных и социальных. Контекст тоже никогда не развивается “линейно”: в нем есть как подвижные, так и устойчивые элементы и связи. В конечном счете, динамика данной связки  – одна из движущих сил истории.

Междисциплинарный анализ: социология города  – комплексная наука. Только господствующая отраслевая институциональная структура тела науки искусственно выделяет её как монодисциплину. Если исторический процесс целостный, то и его акторы являются комплексными, “системными”, требующими для их изучения взаимодействия наук. Возникает малоизученная проблема социальной (экономической, политической, культурной) интерпретации форм воздействия контекста на данную связку, и – наоборот.

Городская среда  – источник риска: чем больше города превращаются в искусственные образования, тем более они рискогенны, так как требуют постоянного наблюдения, ремонта и т.д. Риск – имманентная сторона урбанистического процесса. Сегодня мир перешел в состояние всеобщего (всеохватывающего) риска. Это означает растущую зависимость теории и практики градоформирования от глобальных рисков.

Город – среда, порождающая новых акторов: гражданские инициативы и движения, клубы, НКО и др. Город всегда обладает чертами среды, его создавшей, и вместе с тем в ходе эволюции приобретает новые свойства и структуры. Городская среда, дискуссии и гражданские инициативы систематически продуцируют различные формы “знания-действия”.

Диалектика актора и среды: актор, преследуя свои интересы, стремится одновременно учитывать состояние среды, в которой действует, позитивные и негативные импульсы, от нее исходящие и, в конечном счете, меняться сам. Среда, даже самая “нейтральная”, может сопротивляться. Сегодня в условиях развития информационных технологий и сетевых систем понятия актора и его среды становятся относительными, поскольку сети тоже коллективный социальный актор. Связь актор–объект вероятностная: у всякого процесса их взаимодействия есть свои “до” и “после”. Поэтому используемые в научной литературе способы периодизации истории, в том числе эволюции рассматриваемой связки, относительны.

Периодизация исторического процесса. Здесь ключевой момент – тип социального порядка. На этом основании выделяются семь исторических периодов: 1900– 1920, 1921–1941, 1941–1953, 1954–1975, 1976–первая половина 1980-х, 1985–99 гг. и начало ХХ в.

Эта периодизация условна, так как исторический процесс инерционен:

тренды, присущие предыдущему периоду, начинаются раньше “границы” между состояниями социального порядка и продолжаются какое-то время в последующем периоде.

Акторы процесса градоформирования: государство, наука, группы активистов, экспертные группы, протестные акции и движения, профессиональные гражданские Яницкий О.Н. История городской социологии в России… организации и сама городская среда. Все они носят исторический характер: в одни периоды они являются главными, в другие – второстепенными, в третьем их просто нет.

Первый период (1900–1920) характеризуется нестабильностью и ростом гражданских инициатив и организаций. Он начался с экономического роста, сопровождавшегося строительством ряда “образцовых” рабочих поселков. В начале века возникли сотни гражданских организаций: благотворительных, просветительских, профессиональных, врачей, инженеров и др. [Степанский, 1982]. После революции 1905–1907 гг. социальный порядок стал ослабляться, а затем был разрушен в годы Первой мировой войны, возникновения революционной ситуации, Февральской и Октябрьской революций 1917 г., гражданской войны и последующей за ней разрухи. Население городов сократилось.

Тем не менее линия, начатая проектами “городов-садов” Э. Говарда [Howard, 1902] и эмпирически изученная русскими специалистами [Мижуев, 1916], продолжалась в первые годы советской власти. В основу первого плана восстановления Петрограда был заложен принцип “города-сада” [Яницкий, 2007]. Историческая и культурная среда городов сопротивлялась новому порядку: началось проектирование “города-сада” на периферии Москвы. Традиция продолжалась: как заметил российский урбанист В.Л. Глазычев, идея “города-сада” была так органична потому, что подавляющее большинство русских городов было тогда таковыми. И это стремление к жизни в природном окружении существует до сих пор [Меерович, 2007].

Второй период: 1921–1941 гг. Мобилизационная экономика и городская политика, коллективизация и форсированная индустриализация дали взрывной эффект: быстрый рост старых городов и строительство рабочих поселков, чаще барачного типа.

Требовалось переключить рабоче-крестьянские массы на созидательный труд, одновременно обеспечив их минимумом бытовых удобств. Тогда это стремление было подкреплено двумя важными процессами: НЭПом и сохранением вокруг крупных городов дачных поселков. Главными действующими лицами в этом процессе были старые русские интеллигенты: философы, врачи, градостроители, инженеры. Именно в этот критический период русская интеллигенция еще раз явила свою гражданскую позицию. Наконец, традиция “жизни на даче” была очень живуча. Так что чеховский призыв “В Москву, в Москву!” (1901) был присущ далеко не всем.

Нужна была новая идеология. Ею стал “индустриальный город-сад” (“зеленый город”), продолжив историческую линию. Эта задача национального масштаба требовала мобилизации и объединения интеллектуальных сил. Вплоть до середины 1930-х гг. в стране существовали самые разные гражданские инициативы: литературные, художественные, театральные, архитектурные, просветительские, образовательные. Крупнейшим событием того времени было движение по ликвидации неграмотности. ОСАВИАХИМ1 – крупнейшая добровольная государственно-гражданская организация  – готовила молодые кадры высокой квалификации. В 1929 г. была создана Всесоюзная ассоциация работников науки и техники содействия социалистическому строительству (ВАРНИТСО), одно из первых научно-гражданских объединений, ориентированное на комплексный подход.

Проектирование (создание) модели идеального социалистического города в форме “зеленого города” как одномоментный прыжок в будущее. Идея создания нового расселения человечества принадлежала В.И. Ленину. В 1928–1931 гг. развернулась “дискуссия о социалистическом городе”, инициированная властью, поскольку требовалось развитие массовых форм “социалистического общежития”. В дискуссии приняли участие представители разных урбанистических течений (урбанисты, дезурбанисты, апологеты идеи обобществления быта), государственные деятели, ученые, инженеры, зарубежные градостроители, представители самых разных профессиональных групп: Н.К. Крупская, А.В. Луначарский, Л.Б. Красин, Г.М. Кржижановский, швейцарский урбанист Ле Корбюзье, немецкий Э. Май, российские М.Я. Гинзбург  Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству. – Прим. ред.

120 Социологические исследования № 8, 2016 и М.О. Барщ, историки, краеведы, студенты и др. [Сабсович, 1929; Милютин, 1930;

Хазанова, 1980]. Такой масштабной дискуссии в истории СССР/России никогда больше не было. Произошло размежевание творческой интеллигенции на приверженцев гуманистической традиции и “социальных конструктивистов”, адептов идеи создания “социалистического города нового типа”. Господство идеи социальной инженерии, писатели как “инженеры человеческих душ”. “Традиционализация” городской культуры как обратная сторона индустриализации. Отрицание социальной памяти прошлого и его первая коллективная жертва: краеведческое движение. Суть постановления ЦК ВКП(б) “О генеральном плане г. Москвы” (1935): огосударствление, рационализация и мобилизация. Поиски иной модели “города будущего” жестко пресекались. Тем не менее идея “города-сада”, трансформировавшись в концепцию “зеленого города”, стала руководящей при строительстве новых индустриальных центров (Магнитогорск, Челябинск). Императив создания здоровой среды обитания в городах был позже зафиксирован в кодексе градостроительных норм и правил (СНиП) СССР, гораздо более строгом, нежели современный Градостроительный кодекс РФ. Кроме того, массовое строительство дачных поселков было формой “возвращения к природе”.

Третий период: 1941–1953 гг. В первый год Великой Отечественной войны (ВОВ) была осуществлена вынужденная мобилизационная реурбанизация: передислокация сотен промышленных предприятий, учреждений науки, культуры и образования вглубь страны в кратчайшие сроки, мобилизация всех материальных и социальных ресурсов для нужд фронта. Уже через полгода все стационарные и перемещенные промышленные производства, научные институты и учебные заведения стали давать необходимую для армии продукцию, информацию и кадры (хороший пример для тех, кто размышляет о перспективах модернизации). В годы войны виды и отрасли общественного производства СССР работали также на перспективу. В 1940 г. была создана Государственная система трудовых резервов СССР, в ней перед началом ВОВ было более полутора тысяч учебных заведений, училось более 600 тыс. человек на полном государственном обеспечении! В годы войны они работали на нужды фронта. В 1943 г., в самый разгар ВОВ, было создано Всесоюзное добровольное спортивное общество “Трудовые резервы” (ВДСО).

А в 1974 г. только в системе профессионально-технических училищ (со сроком обучения 3–4 года) обучалось 900 тыс. юношей и девушек. В них велась научно-методическая работа, регулярно созывались совещания и семинары, проводились дискуссии и т.д. Не меньшее внимание уделялось здоровью и физической подготовке учащихся. Деятельность этого ВДСО была прекращена 1 октября 1992 г.

Восстановительный период после ВОВ  – период государственно-гражданской мобилизации в мирных целях. В результате ВОВ была утеряна почти треть национального богатства, тысячи городов лежали в руинах, тысячи сел были сожжены дотла. Западные специалисты утверждали, что самостоятельно экономика СССР не сможет восстановиться. Тем не менее это произошло. Уже в конце ВОВ и сразу после нее в городах и рабочих поселках было восстановлено 7,5 тыс. промышленных предприятий, введено в строй около 25 млн кв. метров жилой площади и построены 1,4 млн домов в сельской местности, тысячи школ, больниц и других социальных учреждений. За несколько лет производственная, поселенческая и управленческая структура страны была переведена на мирные рельсы, для чего в министерствах и ведомствах были созданы тысячи новых подразделений, для них готовились кадры и т.д. После демобилизации 3 млн военнослужащих вернулось к мирной деятельности.

Для социолога, занимающегося проблемами урбанизации, чрезвычайно важно, что в пострадавшие от войны регионы направлялись все виды ресурсов:

финансовые потоки, промышленное и энергетическое оборудование, техника, семена, научные и производственные кадры. Это была мирная мобилизация. Города и их производственная база не только восстанавливались, но в связи с развитием науки и технологий создавались новые города и научно-производственные центры.

Яницкий О.Н. История городской социологии в России… Отменялись сверхурочные работы, начался возврат к восьмичасовому рабочему дню.

Период 1946–1950 гг. получил названия пятилетки восстановления и развития народного хозяйства. В эти годы были созданы Академии наук в Казахстане, Латвии и Эстонии, резко возросло число научно-исследовательских институтов, при вузах учреждается аспирантура, открываются школы рабочей молодежи (Федеральный портал PROTOWN.RU, 2015, 2015а).

Идеология победителей: восстановим и сделаем еще лучше. Сталинский план преобразования природы как “реальная утопия”. Ядерная угроза и возникновение сети “малых индустриальных центров” (один завод  – один город). “Золотой век” отраслевой культуры: свои жилье, система образования и подготовки кадров, ведомственные поликлиники, санатории и дома отдыха, заводские клубы, социальные льготы “своим работникам”. Министерство геологии и Министерство трудовых резервов СССР как маркеры перспективного народнохозяйственного планирования и управления. Мощное развитие науки и ее регионализация; возникновение нового урбанистического феномена  – научных городков (центров) по всей стране. Расцвет Академии наук СССР и отраслевых академий. Концепция микрорайона как принцип городской политики. Монументальная архитектура  – выразитель мощи победившего социализма. ВОВ произвела урбанизирующий эффект. Во-первых, это была война не только идеологий и людей, но “война моторов”. Миллионы людей вынуждены были овладевать новыми индустриальными технологиями, начиная от изготовления боеприпасов до овладения сложными технологиями, связанными с использованием самолетов, подводных лодок и т.д. Во-вторых, работники тыла спешно создавали, размещали и использовали сложные организационные и технологические системы. В-третьих, пережившие войну получили горький, но бесценный опыт ратного труда или, как минимум, работы в экстремальных условиях перманентного риска. В-четвертых, миллионы людей, попав в Европу, увидели, что можно жить гораздо лучше даже там, где весьма скудные ресурсы. Это поразило воинов, особенно крестьян из глубинки. Многие из них просто не вернулись в свои села и кишлаки. В-пятых, из побежденной Германии в СССР шел поток репараций: станки, технологические линии, автомобили, инструменты и многое другое, которыми надо было овладевать. Наконец, победители увидели не просто города, но лучшие города Европы. Конечно, форсированная индустриализация СССР предвоенного периода также усилила урбанизирующий эффект. Однако, полагаю, сознание вернувшихся с войны стало более урбанизированным.

Четвертый период: 1954–1975 гг. В 1954 г. началась “хрущевская оттепель”: реабилитация незаконно репрессированных, демократизация гражданской жизни, рост разнообразия наук и культур, восстановление международных связей с участием советских ученых в международных программах, в том числе в работе Международного совета социальных наук при ЮНЕСКО. Быстрый рост массовых технически-ориентированных общественных движений (рационализаторов, изобретателей и др.), позже общественных конструкторских и патентных бюро, советов новаторов, комплексных творческих бригад с участием инженеров и ученых, а также творческих союзов, где городская проблематика заняла существенное место (союзы архитекторов, художников, кинематографистов СССР). Возродилась привычная для российского социума общественная форма: кружковая работа. Дискуссии и обсуждения приветствовались [Yanitsky, 2007].

С начала 1950-х гг. в результате реализации крупнейших модернизационных проектов (крупные оросительные системы, ГЭС, Байкало-Амурская магистраль) шел двуединый процесс: формирование новых индустриальных центров, малых городов и отток квалифицированных кадров из больших городов.

Однако началу массовой жилой застройки предшествовала инициированная сверху идеологическая кампания “по борьбе с излишествами”. Часть именитых зодчих лишилась Сталинских премий, Институт теории и истории архитектуры подвергСоциологические исследования № 8, 2016 ся разгромной критике, градостроительство негласно разделили на “архитектуру” и “простое строительство”. Для обслуживания массового индустриального строительства были созданы профильные НИИ: жилища, промышленного строительства, общественных зданий, торгово-бытовых и лечебно-оздоровительных, часть из них осуществляла и экспериментальное строительство. Академия архитектуры СССР была переименована в Академию строительства и архитектуры. Ее важной задачей была разработка всесоюзных стандартов, главным из которых был СНиП. Несмотря на унификацию мышления и действия, в этих институтах широко изучался зарубежный опыт градостроительства. Работая в одном из них, я смог детально ознакомиться с работами Чикагской школы США, сотрудничал с социологами Новосибирской школы, где мы применяли результаты исследований бюджетов времени к градостроительным задачам [Артемов и др., 1967], впервые провел полевое социологическое исследование и опубликовал несколько статей в центральной прессе.

В 1961 г. на XXII съезде КПСС был провозглашен курс на построение коммунизма в СССР в течение ближайших 20 лет. Эта программа была воспринята массовым сознанием с некоторым скепсисом, но все же позитивно: тот, кто будет честно трудиться, станет вполне обеспеченным. Массовое жилищное строительство было важнейшей предпосылкой создания материально-технической базы коммунизма. Обычно строительство жилья в эти годы связывают с именем Н.С. Хрущева. Однако некоторые исследователи, используя официальные статистические источники, называют это мифом [Торгашев, 2013]. Отставка Хрущева с поста генсека КПСС в 1964 г. означала если не начало “эпохи спокойствия”, то, по крайней мере, некоторой стабильности. Население устало от его бесконечных экспериментов, от ожидания ядерной войны, особенно после Карибского кризиса 1962 г. Разделение на архитектуру и простое строительство, то есть поворот к массовому жилищно-коммунальному строительству, развитие районной планировки. “Москва как образцовый коммунистический город” (1971) – очередная утопия, завершающая этот период.

Важнейшим этапом в возрождении социологии как профессионально-гражданской деятельности было превращение страниц центральных газет СССР в площадку общественных дискуссий. Так, в “Литературной газете” прошла серия публикаций по демографии и социологии города (О.С. Пчелинцев, Б.Ц. Урланис, О.Н. Яницкий). В 1960 г. по инициативе Б.А. Грушина в “Комсомольской правде” был создан первый в стране “Институт общественного мнения”, который за первые два года провел восемь всесоюзных опросов. Редакции газет постепенно превращались в порождающую, обучающую и одновременно защищающую гражданские инициативы и рядовых граждан среду. Пресса стала публичной площадкой для обсуждения насущных социальных проблем, местные жители поставляли ей информацию, искали защиты. Одним из важнейших каналов такой связи были письма в редакции, которые были обязаны отвечать на письма трудящихся. Так, гражданское общество возрождалось внутри государственных организаций. В ряде периодических изданий была рубрика “Письмо позвало в дорогу”: надо было ехать и разбираться на месте. Приходилось отвечать на чисто бытовые, моральные вопросы: “Как солить сало”, “Что делать, если ушел муж?” В редакциях был специальный архив писем, газеты периодически публиковали их обзоры, цитировали их и т.п. Принципиально, что социальные проблемы города и его жителей стали “проговариваться” вместе с гражданами. Так или иначе, возрождалась традиция русской литературы и публицистики – ее эпистолярное начало. “Публичная эпистолярия” [Пенская, 2009] была одновременно социально-гражданской лабораторией и продолжением гражданской традиции русской литературы. Эти проблемы обсуждались и архитекторами, но чаще в профессиональном кругу (съезды Союза архитекторов СССР, сессии Академии строительства и архитектуры СССР и др.). Отношения науки и журналистики были непростыми: ученые хотели высказаться, чему цензура не очень благоволила. Градостроители гуманитариев не любили, Яницкий О.Н. История городской социологии в России… поскольку традиционно считалось, что архитектор все сам знает и умеет. Вспоминаю реплику директора НИИ общественных зданий Г.А. Градова в мой адрес: “Вот я нарисовал проект, а ты теперь его обоснуй!” На рубеже 1950–60-х гг. советская социология институализировалась. В 1958 г.

была создана Советская социологическая ассоциация; Исследовательский комитет по социальным проблемам градостроительства начал объединять исследователей города [Яницкий, 1969]. В 1967 г. был создан Институт конкретных социальных исследований АН СССР. И именно в 1960-е гг. стала формироваться советская урбан-социология: в 1964 г. в “Вопросах философии” вышла статья “Некоторые социологические аспекты моделирования городов” [Коган, Локтев, 1964], где они рассматривались как социально-информационные центры. В 1969 г. вышла программная статья “Урбанизация, общество и научно-техническая революция”, положившая начало современной трактовке процесса урбанизации: “Урбанизация может быть понята как всемирно-исторический процесс развития концентрации, интенсификации общения, как процесс интеграции все более разнообразных форм практической жизнедеятельности. Урбанизация выступает как момент, как результат и вместе с тем как предпосылка прогресса общения, прогресса всей жизнедеятельности общества, развития его творческого потенциала”. И  – далее: “Становится все важнее двуединая задача подъема общества, ориентирующегося и опирающегося на уровень развития его передовых центров и вместе с тем – развития этих центров через подъем всего общества” [Ахиезер и др.

, 1969: 44, 45]. Спустя полвека можно утверждать, что мы были правы: уже тогда дихотомия “город—деревня” выглядела анахронизмом. Одновременно советская социология города вышла на международную арену. В 1970 г. на VII международном социологическом конгрессе нами было представлено 5 докладов по этой проблеме; советские социологи участвовали в создании Исследовательского комитета МСА по городскому и региональному развитию, наладился контакт с ведущими урбанистами мира – М. Кастельсом, И. Мусилом, Р. Палом, К. Пиквансом, Э. Претесеем, И. Селени и др. Главное, что в СССР сформировалось сильное профессиональное сообщество, изучавшее процессы урбанизации с самых разных сторон: Н.А. Аитов, А.С. Ахиезер, М.П. Березин, Л.Б. Коган, А.В. Кочетков, Ф.М. Листенгурт, О.С. Пчелинцев, Ф.С. Файзулин, А.Д. Хлопин, О.И. Шкаратан, О.Н. Яницкий – всех перечислить не могу. Такое профессионально-гражданское сообщество – ключевой структурообразующий момент развития данной дисциплины. К сожалению, сегодня такого сообщества нет.

Пятый период – 1970–1980 гг.  – важнейший в развитии теории и практики урбанизации, воплотивший дальнейшее развитие идеи и методов районной планировки [Градостроительство…]; императив комплексного подхода, залог любых реформ их комплексность [Лисичкин, 1966; Коган, 2003]; быстрое развитие низовых гражданских инициатив; осознание города как важнейшего инструмента образования и воспитания человека и, одновременно, как сферы его самодеятельности. Произошло пять главных социальных “поворотов”: возрождение краеведческого и социально-экологического движений, изменение сознания градостроителей и архитекторов, становление социологии как профессионально-гражданской деятельности, начало социологических исследований в сфере урбанизации. Одновременно вошло в жизнь движение студенческих дружин охраны природы и краеведения как продолжение традиций русской профессионально-гражданской культуры. Академиком Д.С. Лихачевым в научный и практический оборот было введено понятие “экология культуры” [Лихачев, 2000].

Город во все большей мере становится хранителем культурных ценностей и как “воспитатель” человека на протяжении всей его жизни. Теперь архитекторы не только “строят”, но и участвуют в процессах обживания и усовершенствования городской среды, адаптации ее жестких индустриальных структур к изменению потребностей.

Начинается период архитектурных конкурсов, требующих междисциплинарного знания. Создаются и тестируются экспериментальные проекты: “Кедроград”, “Экополис”, 124 Социологические исследования № 8, 2016 “Новый элемент расселения” (НЭР), разрабатываются экспериментальные проекты жилых домов с развитым обслуживанием и, в частности, проект Дома Нового Быта (ДНБ) [Петрушкова, Дихтер, 1999; Брудный, Кавтарадзе, 1981; Чивилихин, 1960]. Проект ДНБ был создан в Специальном архитектурно-конструкторском бюро, где автор статьи проходил преддипломную практику. Архитекторы, градостроители, экологи, социологи снова возвращаются в “гущу жизни” как активные ее созидатели. Конфликт между индустриальной технико-экономической машиной “производства” человеческих поселений и социальной активностью их жителей нарастает. Попытки реанимировать идею радикального переустройства быта продолжались [Градов, 1968].

Шестой период: 1985–1999 гг. Капиталистическая “революция” привела к резкой смене ценностных, экономических и политических ориентиров развития общества и его социального порядка. Был осуществлен символический перенос акцентов на экологию как прикрытие шоковой терапии. “Экополис” – новый взгляд в будущее и практическая утопия. С началом перестройки прикладные и поисковые исследования стали вести, главным образом, негосударственные организации (Академия городской среды, Институт города, Центр урбанистики при Союзе архитекторов). Л.Б. Коган был прав: «академическая социология перестала интересоваться проблемами урбанизации, а “ведомственная” градостроительная наука оказалась на “голодном пайке”» [Коган, 2003: 12]. Затем – дальнейшее усиление либеральной идеологии, ориентация на капиталистическую инициативу, приведшие к тотальному переформатированию экономических и социальных принципов территориальной и градостроительной политики, и соответственно, к исчезновению таких понятий, как социальное планирование и прогнозирование городов. Вследствие ужесточения “вертикального” контроля население постепенно утратило возможность самоорганизации и самоуправления. “Девелопер” – не градостроитель, а лишь персонифицированный капиталистический интерес. Он не может быть единственным двигателем промышленного и гражданского строительства, тем более – организатором, “наладчиком” повседневного жизненного процесса. Конкретная территория перестает быть самостоятельным субъектом деятельности – все полномочия отданы отраслям, а на практике конкретным корпорациям и девелоперам. Процессы градообразования и сама городская жизнь – очень инерционные системы, но эта инерция имеет предел, за которым наступает процесс их деградации, сопровождающийся рисками, катастрофами и оттоком населения.

Седьмой период: начало 2000-х гг. Переход мира на новые технологические уклады (нано-технологии, биоинженерные и информационно-коммуникационные технологии) не только меняет территориальную структуру обществ, но и понимание “жизненного пространства”. Крупные города сохраняются, но глобализация все больше превращает их в бизнес и сервис-центры или в зоны туризма и развлечений. Социальная поляризация усиливается. На одном “полюсе” – стабильная обеспеченная жизнь, особняк с охраной, банковский капитал, дети, обучающиеся в лучших вузах за рубежом. На другом – бедность, случайные заработки, плохая еда, ограниченный доступ к учреждениям образования и медицины, криминальные сообщества. Системы расселения деградируют, так как ресурсно-ориентированному капиталу нужны не они, а новые места добычи или первичной переработки сырья. Потенциально “мятежные” сообщества (университетские городки) выводятся за пределы крупнейших городов.

IT-производство и системы ритейла быстро развиваются, но вследствие отсутствия необходимого правового регулирования паразитируют на потенциале городской среды. Российский бизнес, стремясь минимизировать издержки, превращает город в свою корпорацию. Сферу информационного производства городские власти не контролируют в силу своего “доиндустриального” образования и мировосприятия. IT-производство чрезвычайно мобильное, территориально не фиксированное, но именно оно является современной формой ведения бизнеса, обслуживающего сферу информационных потребностей современного города. Это производство руководствуется теми Яницкий О.Н. История городской социологии в России… же принципами минимакса. “Айтишники, с учетом своей специфики, уже давно научились использовать всякие схемы минимизации своих издержек и ухода от налогов” [Мурунов, 2015]. К тому же е-банки, е-фирмы и подобные “облачные сервисы” исчезают так же бесследно, как возникают.

В территориальной организации всего общества наблюдаются две противоположные тенденции. С одной стороны – “столице-центризм”, когда финансовые и лучшие человеческие ресурсы стягиваются в Москву, С.-Петербург и несколько крупнейших городов. С другой стороны, за их пределами все чаще образуется “человеческая пустыня”, поскольку население деревень и малых городов живет или работает в немногих крупных городах. Силой, частично уменьшающей этот негативный эффект “ресурсно-ориентированного производства”, является вторичная урбанизация, которая проявляется в освоении горожанами пустошей и заброшенных сельскохозяйственных земель [Pokrovsky, 2012]. Однако это пока лишь рекреационное освоение, обремененное конфликтами между временным и коренным населением. В итоге процесса “опустынивания” российской периферии мы получили свой миграционный кризис. Если на периферии полыхают лесные и степные пожары, это означает, что местное население, как всегда в кризисные времена, выживает за счет эксплуатации природы. Наконец, три поколения городского населения “выросли в социокультурной матрице проамериканской массовой культуры, теперь же их пытаются повернуть к традиционным ценностям с помощью политической риторики”. Возникает социокультурный гибрид с расколотым сознанием [Ястребова, 2015: 148, 149] и столь же неопределенной идентичностью, который будет переносить свое раздвоенное состояние на окружающих, что уже происходит в форме немотивированных преступлений или акций радикальных групп.

Заключение. Перечислим основные тренды. Первый связан с усилением эксплуатации средового потенциала крупнейших городов (во всех формах) бизнесом, бюрократией и временным населением. Второй – эти города постепенно теряют функцию воспроизводства социального потенциала населения, она замещается торгово-развлекательной и туристической функциями. Отдельные культурные мероприятия не решают проблемы. Глобализация превращает горожанина в потребителя, налогоплательщика, избирателя. Третий  – быстрое перемещение социальной жизни города в виртуальную сферу, где социальный порядок размыт, еще более снижает культурный и воспитательный эффект городской жизни. Четвертый – значительная часть молодого поколения ориентирована на получение практических знаний и необходимых услуг “здесь и сейчас”, на быстрый карьерный рост и материальное благополучие.

Пятый  – кадровый потенциал крупных городов снижается, люди вынуждены заниматься поденной работой или довольствоваться случайными заработками, не соответствующими их квалификации. Шестой – социально-пространственная дифференциация больших городов усиливается: сообщества состоятельных и богатых граждан стремятся обособиться, отгородиться от “рядовой” застройки. Седьмой – культура и образ жизни этих городов изменяются под наплывом мигрантов из республик бывшего СССР. Восьмой  – общее повышение рискогенности городской среды вследствие снижения барьеров санитарно-гигиенической безопасности и торговли продуктами питания, не прошедшими должной проверки качества. Потенциальный риск исходит от сброса в сточную канализацию отходов химического производства и испорченных продуктов питания. Риски социально-экологического метаболизма российских городов почти не изучены. Девятый – градостроительная наука “сжимается” и технизируется. Российская академия архитектуры и строительных наук (РААСН) теряет лидирующие позиции в области градостроения, возникают региональные академии такого рода. Десятый – вместо “микрорайонов” девелоперами создаются закрытые сообщества для определенных имущественных категорий граждан. Но это бизнес, а не градостроительство.

126 Социологические исследования № 8, 2016

CПИСОК ЛИТЕРАУРЫ

Артемов В.А., Болгов В.И., Вольская О.В., Колобов Л.С., Пусеп А.Г., Сидляренко А.И., Яницкий О.Н. Статистика бюджетов времени трудящихся. М.: Статистика, 1967.

Ахиезер А.С., Коган Л.Б., Яницкий О.Н. Урбанизация, общество и научно-техническая революция // Вопросы философии. 1969. № 2. C. 43–53.

Градов Г.А. Градостроительство и быт. М.: Стройиздат, 1968.

Градостроительство. Энциклопедия современной техники. URL: http://www.bibliotekar.ru/ spravochnik-181-enciklopedia-techniki/268.htm (дата обращения: 18.07.2015).

Коган Л.Б. Города и политика: российские уроки. Обнинск: Институт муниципального управления, 2003.

Коган Л.Б., Локтев В.И. Некоторые социологические аспекты моделирования городов // Вопросы философии. 1964. № 9. С. 46–53.

Лихачев Д.С. Русская культура. СПб., 2000. С. 91–101.

Лисичкин Г.С. План и рынок. М.: Экономика, 1966.

Меерович М.Г. Рождение и смерть советского города-сада // Вестник Евразии. 2007. URL: http:// www.archi.ru/lib/e_publication_for_print.html?id (дата обращения: 18.07.2015).

Мижуев П.Г. Сады-города и жилищный вопрос в Англии. Пг.: Изд-во А.С. Суворина – “Новое Время”, 1916.

Милютин Н.А. Соцгород. Проблема строительства социалистических городов. М-Л.: Госиздат, 1930.

Мурунов С. Из чего состоят российские города и как локальные сообщества могут изменить их облик // Библиотека. Лента.ру. 2015. URL: http://lenta.ru/articles/2015/05/24/urban/ (дата обращения: 18.07.2015).

Пенская Е.Н. “1968” в прессе 2008 г. Российская журналистика 1960-х как образовательная среда // Вопросы образования. 2009. № 1. C. 266–278.

Петрушкова А.В., Дихтер Я.Е. Романтик и практик советской архитектуры: Натан Абрамович Остерман // Архитектура и строительство Москвы. 1999. № 3.

Степанский А.Д. Общественные организации России на рубеже XIX–XX вв. М., 1982.

Хазанова В.Э. Советская архитектура первой пятилетки. Проблема города будущего. М.: Наука, 1980.

Сабсович Л.М. Города будущего и организация социалистического быта. М.: Гостехиздат, 1929.

Торгашев В. Разоблачение мифов о Хрущеве: никакой пользы кроме вреда. 2013. URL: http:// www.nakanune/articles/17756 (дата обращения: 18.07.2015).

Федеральный портал PROTOWN.RU, 2015. URL: http://www.protown.ru/information/hide/5413 (дата обращения: 18.07.2015).

Федеральный портал PROTOWN.RU, 2015а. URL: http://www.protown.ru/information/hide/hide_1264.

html (дата обращения: 18.07.2015).

Чивилихин В.А. Шуми, тайга, шуми! М.: Изд-во “Правда”, 1960.

Яницкий О.Н. Урбанизация и социальные противоречия капитализма. Критика американской буржуазной социологии. М.: Наука, 1975.

Яницкий О.Н., ред. Социологические исследования города. Инф. Бюлл. № 1(16). М.: Советская социологическая ассоциация, 1969.

Яницкий О.Н. Экологическая культура. Очерки взаимодействия науки и практики. М.: Наука, 2007.

Яницкий О.Н. Профессиональные гражданские организации: опыт интегративной интерпретации // Социологическая наука и социальная практика. 2015. № 2. C. 70–87.

Ястребова И.И. Социокультурные характеристики современного российского общества // Власть.

2015. № 8. C. 146–150.

Beck U., Giddens A., Lash S. Reflexive Modernization. Politics, Tradition and Aesthetics in the Modern Social Order. Stanford, CA: Stanford University Press, 1994.

Вurawoy M. What is to be Done? Theses on the Degradation of Social Existence in a Globalizing World // Current Sociology. 2008. № 56(3). Р. 351–359.

Howard E. The Garden Cities of Tomorrow. London, 1992.

Похожие работы:

«УДК 519.242:519.6 С.Г. РАДЧЕНКО*, О.В. КОЗЫРЬ* ПРИМЕНЕНИЕ ЛП РАВНОМЕРНО РАСПРЕДЕЛЕННЫХ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЕЙ ДЛЯ РЕШЕНИЯ ПРИКЛАДНЫХ ЗАДАЧ МОДЕЛИРОВАНИЯ * Национальный технический университет Украины Киевский политехнический институт, Киев, Украина А...»

«ИПМ им.М.В.Келдыша РАН • Электронная библиотека Препринты ИПМ • Препринт № 103 за 2013 г. Павловский В.Е., Огольцов В.Н., Огольцов Н.С. Система управления нижнего уровня для автомобиля с механической трансмиссией Рекомендуемая форма библиографической ссылки: Павловский В.Е., Огольцов В.Н., Огольцов Н.С. Систе...»

«Выпуск 4 2013 (499) 755 50 99 http://mir-nauki.com УДК 312 Шестопалов Юрий Петрович ГОУ ВПО "Московская государственная академия коммунального хозяйства и строительства" Россия, Москва Проректор по админист...»

«ЗАКУПКА № 0306-070201 ДОКУМЕНТАЦИЯ О ПРОВЕДЕНИИ ЗАПРОСА ПРЕДЛОЖЕНИЙ Открытый запрос предложений в электронной форме на право заключения договора выполнения работ по созданию и технической поддержке автоматизированной банковской системы Москва, 2016 г. СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ I...»

«Авторизованный учебный центр компании "Шнейдер Электрик" (г. Днепропетровск) Национальный горный университет ООО "Шнейдер Электрик Украина" Авторизованный учебный центр компании "Шнейдер Электрик" НАСТРОЙКА ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЯ ЧАСТОТЫ ALTIVAR 21 Методическое пособие для слушат...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ "Брестский государственный технический университет" Кафедра архитектурного проектирования и рисунка МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ к заданию "Све...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ТЕХНИЧЕСКОМУ РЕГУЛИРОВАНИЮ И МЕТРОЛОГИИ НАЦИОНАЛЬНЫЙ СТАНДАРТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСТ Р 51617-2014 УСЛУГИ ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО ХОЗЯЙСТВА И УПРАВЛЕНИЯ МНОГОКВАРТИРНЫМИ ДОМАМИ КОММУНАЛЬНЫЕ УСЛУГИ ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ Services of housing maintenance, public utilities and...»

«Машиностроение и автоматизация 351 УДК 621.7.011 А.М. Шнейберг, Ф.П0. Михаленко О НАКОПЛЕННОЙ ДЕФОРМАЦИИ ПРИ КОМБИНИРОВАННОМ НАГРУЖЕНИИ ОСАДКА + КРУЧЕНИЕ Нижегородский государственный технический университет им. Р.Е. Алексеева Дается краткий обзор влияния больших деформаций при обработке давлением на структуру и...»








 
2017 www.lib.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные материалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.